О значении термина «разбой» в русском праве: историко-правовой очерк.

Основной вывод работы в том, что при наименовании составов преступлений очень важно не ошибаться в выборе имен. В уголовном законе наиболее целесообразно отказаться от имен составов преступлений вообще, так как непостоянные юридические формы не могут удерживать в себе отражение какого-либо имени, соблюдать баланс имени и изменчивого содержания состава преступления. В приложении работа представлена в фотоизображениях с источника опубликования.
О значении термина «разбой» в русском праве: историко-правовой очерк.

Слово, являясь структурно-семантической единицей языка, служит обычно для наименования предметов и их свойств, более-менее постоянных явлений и отношений действительности. Между тем состав преступления как юридическая форма, определяемая законом, не обладает постоянством и изменяется от закона к закону. При конструировании состава преступления, имеющего определенное однословное имя, законодатель часто выводит его признаки из имеющегося имени, т. е. социальная обусловленность нормы ставится в зависимость от слова. При этом имена составов преступлений, нередко не соответствуют тому содержанию, которое необходимо вкладывать в ту или иную норму, возникают в результате недоразумений и ошибок. Особенно ярко это влияние проявляется в хищении называемом «разбой».
Слово разбой в русском языке образовалось вполне обычно от корня «бой», слова означающего по В. И. Далю – «Битва, сражение, брань, побоище. Что с бою взято, то свято… Бой съемный, рукопашный, бой войск… Поединок, дуэль. Бой на пистолетах». Добавляя префикс (предлог) «раз-, роз-», означающий: «разделение, разобщение, действие в различных направлениях, лат. dis-; напр. разбить, разойтись», формируется слово разбить и, соответственно, разбой. В русском языке это словообразование произошло традиционным образом: ломать? разломать? разлом; громить? разгромить? разгром; бить? разбить? разбой; и т. д. Как правильно заметил О. Буслаев: «По мере развития образованности и сближения с чуждыми народами, теряется сознательное употребление языка… Мы даем слову свое собственное значение, соответственное степени нашего умственного образования: наши предки, еще не утратив в своем сознании первоначального впечатления, словом выражаемого, не могли на слово налагать чуждое ему значение, применяли свою мысль к основному корню слова, естественно развивая, таким образом, его смысл».
В Древней Руси это значение отвечало церковно-славянскому и греческому представлениям об этом слове. Так «разбойство» на церковно-славянском языке означает: «что разбойничество. Воста обида на смирение, и разбойство на братолюбие». При этом «Разбити – (????????) – стирать, тереть, разбивать, сокрушать». Перевод греческого «????????» добавляет «избивать, измучивать».
Первый переводчик Русской Правды на «новый язык», издавший ее в 1792 г., известный исследователь древностей генерал-майор И. Н. Болтин перевел слово разбой как поединок. Аналогично в XIX в. считали И. Б. Раковецкий и И. Д. Беляев. Барон Розенкампф, исследовавший многочисленные свидетельства летописей о попытке введения казней за разбои князем Владимиром (около 996 г. н. э.), пришел к заключению, что в Летописях именем разбой обозначались поединки.
П. О. Бобровский так описывает отношение к поединкам общества в XVII веке: «Законодатели, ученые юристы, практики криминалисты и церковь единодушно грозят смертною казнью всякому нарушителю велений верховной власти, всякому, кто осмелится посягнуть на жизнь и честь другого, под предлогом мести за бесчестие; орудие этой мести поединок везде признан явлением противным законам божеским и человеческим; оскорбленный мог восстановить свою честь судом, но не самовольною расправою посредством драки друг с другом на поединке. Поединок признан наследием варварского язычества, величайшим бедствием, наследием от дьявола». Церковь не могла не выступить против разбоев-поединков (самосуда) с самого момента крещения Руси (около 988 г. н. э.).
Значение слова разбой в уголовном праве Древней Руси подтверждается при анализе и сопоставлении использования терминов бой и разбой во многих памятниках права. Они в праве заменяли или дополняли друг друга, также как термины татьба и кража. Лицо, затевающее бой, разбивающее людей, а также совершающее разбоем иные обиды, именуется разбойником в ст.ст. 20, 24, 27, 52 и др. Псковской Судной Грамоты; ст.ст. 16, 25 и 90 Судебника 1550 г.; ст.ст. 25, 44 и др. Уставной книги разбойного приказа; ст.ст. 16-24 главы XXI Соборного Уложения 1649 г.. Грабеж, как присвоение добычи, часто является следствием разбоя, составляя в этом случае совокупность двух самостоятельных деяний: «бил и грабил». Соборное Уложение 1649 г.: «согласно с предшествующими памятниками преступления против лица противопоставляет преступлениям против имущества, различая первые термином «боя», вторые – «грабежа»».
До законодательства Екатерины II разбой как деяние в нормах не раскрывался, а в XVIII в. «насильство-разбой» закреплен как наиболее яркая и распространенная форма насилия боем. Насильственное хищение (воровство-грабеж) входит в институт воровства (хищения), составляя насильственное посягательство на собственность физическим и психическим принуждением, но без охвата причинения вреда здоровью.
Таким образом, слово разбой служило именем открытого вооруженного разбивания одного человека другим. Открытость (дерзость или отважность) действия была важным признаком этого понятия, противопоставляющимся таинственности трусливого («крадый») образа действия татя. В древнем обществе любое открытое нападение на другого человека оборачивалось вооруженным противостоянием, почему признаком разбоя была вооруженность. Основой этого понятия был бой, закономерно охватывающий многочисленные вредные последствия для здоровья человека. Особенным уголовно-правовым признаком понятия разбой стал элемент нападение, который служил для обозначения нападающей стороны боя (см. артикулы 141, 157 и 185 Артикула воинского 1714 г.). Этот признак не определял момента окончания деяния, а выводил самооборону из сферы уголовно-правового запрета.
В ст. 234 Наказа Екатерины II в отношении преследования поединка определяется, что: «самое лучшее средство предупредить сии преступления есть наказывать наступателя, сиречь того, кто подает случай к поединку, а невиновным объявить принужденного защищати честь свою, не давши к тому никакой причины». Поединщик преследуется как разбойник ст. 7 Пространной редакции Русской Правды: «Будеть ли стал на разбои безъ всякоя свады, то за разбоиника людье не платять, но выдадять и всего съ женою и с детми на потокъ и на разграбление». Признак нападение, начиная с Артикула воинского 1714 г., оказывается тем элементом, который в преступлении против личности указывает на преследование нападающего и оправдывает обороняющегося.
Когда уголовному праву были не известны общие положения, обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, смягчающие или отягчающие ее обозначались в самом составе преступления. Формирование общих положений уголовного закона продукт первой половины XIX века.
Именем насильственного хищения слово разбой стало только по ошибке, допущенной при переводе немецкого деяния raub немецким автором Людвигом Якобом в его Проекте уголовного уложения Российской империи 1813 г.. Соответственно, признаки разбоя: вооруженность, открытый бой, нападение и преступления против здоровья лица; стали сопровождать состав хищения, названный его именем. Признак вооруженности считался альтернативным насилию признаком этого хищения в период Уложений о наказаниях уголовных и исправительных XIX века. Признак открытости сохранял свое действие в уголовных законах до середины ХХ века, а признак нападение и преступления против личности преследуют этот состав хищения (!!!) и в действующем законодательстве.
Еще Платон говорил, что «не у имен нужно изучать и исследовать вещи, но гораздо скорее из них самих» нужно искать истину вещей и если «имена» мешают ее нахождению, допустимо «искать помимо имен». Элемент нападение и преступления против здоровья лица являются в простом составе разбоя тяжелым и лишним наследием его имени.
Таким образом, при наименовании составов преступлений очень важно не ошибаться в выборе имен. Уголовный кодекс Российской Федерации в отношении древних составов преступлений наполнен аналогичными латентными терминологическими проблемами. В уголовном законе наиболее целесообразно отказаться от имен составов преступлений вообще, так как непостоянные юридические формы не могут удерживать в себе отражение какого-либо имени, соблюдать баланс имени и изменчивого содержания состава преступления.
Прикрепленные файлы

Прикрепленные файлы доступны только зарегистрированным пользователям

0 комментариев
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий
Квартира в Вишневом, которую тут купили, очень хорошо расположена, солнце целый день в комнатах.