Еще раз об уголовной ответственности

Многоуважаемые коллеги! Под воздействием дискуссии, развернувшейся благодаря В. А. Пимонову и Н. В. Щедрину, хочу представить Вам и свои научные изыскания. Не останавливаясь на тонкостях терминологии (не могу определиться на каких же и на скольких «колеях» я стою), хочу поаплодировать Николаю Васильевичу по поводу понятия «уголовная ответственность». Исследуя это понятие, я пришел к выводу, что ответственность сама по себе в уголовном праве является обобщающим (сборным) понятием (оболочка). Реализуется же она исключительно через уголовно-правовые средства воздействия на лиц, совершивших преступления (реальное содержание).
Изучение реализационных процессов в уголовном праве позволило нам выделить механизм реализации ответственности.
Наукой уголовного права проблемы механизма реализации уголовной ответственности основательному изучению не поддавались, поэтому при их исследовании мы использовали общетеоретическую модель механизма правореализации, являющуюся базовой для отраслевых юридических наук, в том числе и науки уголовного права. Указанная модель правореализации необходима для научного воспроизведения тех юридически значимых процессов и явлений, из которых складываются ее собственные структура и механизм функционирования.
При этом модели реализации различных норм неодинаковы и зависят от специфики регулируемых общественных отношений, метода общего правового регулирования, вида созданных норм, характера фактического волеизъявления лиц, принимающих участие в правореализационных процессах. Простейшей является модель реализации уставной нормы постоянного действия, диспозицией которой упорядочивается общественное отношение, не нуждающееся в индивидуальной регламентации (например, ст. 30 Конституции Украины о праве на неприкосновенность жилья). Здесь на одном уровне линейно располагаются такие взаимозависимые процессы, как: а) введение нормы в действие; б) воплощение предусмотренного в ней общего правила в регулируемые общественные отношения, взятые из юридической модели; в) существующая в этой моделью юридическая свобода; г) согласование участниками этих отношений собственного поведения с этой моделью.
На другом уровне выстраиваются сопровождающие их процессы реализации тех норм, которые предусматривают надзор и контроль над правореализацией в целом. Иначе говоря, структура правореализации выражается в схеме: стартовый этап (блок) и этап (блок) диспозитивных правоотношений.
Когда же в блоке диспозитивных правоотношений происходит «сбой» в виде совершения общественно опасного деяния, предусмотренного ст. 162 УК (нарушение неприкосновенности жилья), то эта модель дополняется блоком обеспечительных правоотношений, предполагающим индивидуальное правовое регулирование на другом уровне по сравнению с саморегуляцией, и блоком исполнения уголовно-правового средства по обвинительному приговору суда, вступившего в законную силу. Если появляется какой-нибудь правовой акт, способный нарушить неприкосновенность жилья на территории Украины, при определенных условиях в том же блоке появляется решение Конституционного Суда Украины о конституционности или неконституционности такого акта, принятое согласно ст.ст. 51, 61, 63, 65, 93, 95 Закона Украины «О Конституционном Суде Украины».
Кроме того, еще на одном уровне происходит одновременно реализация процессуальных (процедурных) норм, поскольку индивидуальное правовое регулирование осуществляется в соответствии с их предписаниями. Причем это – упрощенная схема, поскольку вся деятельность органов дознания, досудебного следствия, прокурора и суда регулируется, в свою очередь, процессуальными и процедурными нормами, которые реализуются в ходе ее осуществления. Когда же речь идет о моделировании процессов реализации неуставной уголовно-правовой нормы, каждый очередной цикл которой связан с наступлением юридических фактов и может быть связан с индивидуальным правовым регулированием по установлению таких фактов, официального подтверждения наличия уголовно-правовых отношений, конкретизации прав и обязанностей их участников и т.п., то общетеоретическая модель правореализации еще более усложняется. В ней стартовый блок дополнится юридическими фактами и актом индивидуально-правового регулирования по установлению таких фактов, блок уголовных правоотношений – актами индивидуально-правового регулирования по признанию наличия этих отношений, по конкретизации прав и обязанностей их участников или в связи с решением других вопросов, возникающих на этом этапе реализации уголовно-правовых норм.
Следовательно, реализация уголовной ответственности за совершение действий, нарушающих неприкосновенность жилья, рассматривается как процесс реализации ст. 162 УК. Поскольку практика применения уголовно-правовых средств воздействия на лиц, которые совершили действия, содержащие все признаки состава преступления, предусмотренного указанной статьей УК, недостаточно эффективна, возникает необходимость переосмысления всех правореализационных процессов в уголовном праве для выявления причин неэффективности действия этой нормы. Это связано, прежде всего, с тем, что для установления «рабочего» состояния абстрактных моделей (конструкции конкретной нормы, ее связей с другими уголовно-правовыми нормами), которые показывают структурно-функциональные взаимозависимости и истинное содержание правореализационных процессов, необходимо не только исследовать вопросы механизма реализации норм уголовного права, а и создать современную концепцию реализации уголовной ответственности за то или иное преступление.
Наше исследование показало, что механизм реализации уголовной ответственности – это и часть механизма реализации норм уголовного права в целом, и деятельность законотворческого органа, правоприменительного органа, лица, совершившего преступление, и имеющиеся юридические нормы, регулирующие их деятельность; определенный набор своеобразных элементов, закономерно принимающих участие в приведении реализованной нормы в каждом конкретном случае в «рабочее состояние», во внедрении в жизнь уголовно-правовых средств для достижения целей уголовной ответственности, что налагается на лицо, признанное виновным в совершении преступления. Структурно-функциональный метод позволил нам выделить в механизме реализации уголовной ответственности такие составные блоки: 1) начальный (стартовый); 2) правоотношений; 3) уголовно-правовых средств воздействия на лиц, признанных виновными в совершении преступлений; 4) индивидуального правового регулирования, присоединяющегося к предыдущим блокам по необходимости.
Во время реализации уголовной ответственности постоянно возникает необходимость индивидуального правового регулирования в случаях, когда требуется: а) установление юридического факта – совершение лицом общественно опасного деяния, содержащего состав преступления, предусмотренного УК, что является основанием для возникновения уголовно-правовых отношений на основании норм, устанавливающих уголовную ответственность, и норм, регулирующих применение такой ответственности; б) конкретизация содержания ограничений личного, имущественного и другого характера (первичная или повторная); в) принудительного исполнения ограничений личного, имущественного и другого характера, которые составляют содержание уголовной ответственности; г) утверждение принятых решений в отношении движения уголовного дела, установление наличия юридического факта, конкретизации (индивидуализации) уголовной ответственности и т.п. в акте применения уголовно-правовых норм, устанавливающих уголовную ответственность и наказание.
Блок уголовно-правовых средств воздействия на лиц, признанных виновными в совершении преступлений, рассматривается в механизме реализации уголовной ответственности отдельно, поскольку уголовно-правовая норма, являющаяся составной частью начального (стартового) блока, устанавливает лишь наказание за совершение преступления. Как показало исследование, наказание фактически не является ни чаще всего применяемым, ни наилучшим с точки зрения цели и принципов уголовно-правового воздействия средством. Совокупный объем применения альтернативных наказанию средств уголовно-правового воздействия в судебной практике Украины заметно превышает объем применения предусмотренных ст. 51 УК видов наказаний. Один только вид таких средств – освобождение от отбывания наказания с испытанием – применяется в отношении более половины лиц, осужденных судами Украины. К тому же и политика государства в сфере противодействия преступности все больше ориентируется на гибкое объединение наказания и других средств уголовно-правового воздействия, не являющихся наказанием, с преимуществом в пользу последних.
Поскольку уголовная ответственность реализуется через уголовно-правовые средства воздействия, указанные средства следует различать как такие, которые связаны с уголовной ответственностью, так и такие, которые с ней не сталкиваются. Например, поощрительные нормы уголовного права, составляющие подсистему анализируемых средств воздействия, могут или вообще исключать уголовную ответственность (при необходимой обороне (ст. 36), при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38), при выполнении специального задания по предупреждению или раскрытию преступной деятельности организованной группы или преступной организации (ст. 43), или при наличии определенных условий освобождать от ее негативных последствий (например, статьи 44–49, 97, 106; ч. 2 ст. 111 УК).
Уголовная ответственность воплощается в жизнь с помощью уголовно-правовых средств принудительного характера, «главным» (законодательное указание) из которых является наказание. В таких случаях рассматриваемая ответственность реализуется в двух формах: 1) с назначением виновному наказания и судимостью; 2) без назначения наказания, а следовательно, без судимости (ч. 4 ст. 74 и ч. 1 ст. 105 УК). Начальным моментом ее реализации в любом случае является наличие в совершенном лицом общественно опасном деянии всех признаков конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК Украины, что признается ч. 1 ст. 2 УК как основание уголовной ответственности. Констатация наличия указанного основания происходит в установленном уголовно-процессуальным законом порядке обвинительным приговором суда. До момента вступления такого приговора в законную силу ни о какой реализации уголовной ответственности не может идти речь, поскольку согласно ч. 1 ст. 62 Конституции Украины лицо считается невиновным в совершении преступления и не может быть поддано наказанию, пока его вину не будет доказано в законном порядке и установлено обвинительным приговором суда.
Исходя из этого, привлечение лица к уголовной ответственности как стадия уголовного судопроизводства не может рассматриваться как стадия (этап) реализации уголовной ответственности, потому что во время досудебного расследования органы дознания и следствия, прокурор осуществляют деятельность, направленную на доказывание наличия в совершенном лицом общественно опасном деянии состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК. Основание уголовной ответственности во время такой деятельности лишь доказывается (формируется), а судом окончательно устанавливается его наличие и подтверждается факт, что между лицом, совершившим преступление, потерпевшим и государством возникли на момент его совершения уголовно-правовые отношения, которые являются единственным каналом реализации не только уголовно-правовых норм, а и уголовной ответственности такого лица.
Таким образом, уголовная ответственность – это вид юридической ответственности, заключающийся в обязанности лица, совершившего преступление, ответить за содеянное, что реализуется специальными органами государства с помощью уголовно-правовых средств воздействия, вид и мера которых четко определены обвинительным приговором суда, вступившим в законную силу. Для реализации уголовной ответственности лица, совершившего преступление, необходим специальный механизм. Как только реализация уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за нарушения стандарта запрещенного поведения, означает воплощение общих правил, которые содержатся в них, поведения и велений в регулируемых общественных отношениях, последние (общественные отношения) естественно становятся единственным каналом реализации уголовной ответственности за указанное нарушение в обществе.
10 комментариев
Уважаемый Игорь Иванович!
С большим интересом ознакомился с публикацией. Все логично. Но…
Зачем множить сущности? Для чего нам нужна «оболочка», которую мы называем «уголовной ответственостью»? Тем более, что в эту оболочку не втискиваются некоторые виды уголовного воздействия. Какое практическое значение имеет эта категория? Немцы, например, в законодательстве не используют этот термин. И прекрасно живут. В российском уголовном законодательстве эта категория появилась сравнительно недавно. Как же мы ужасно жили без нее!

Я, честно признаюсь, что не вижу принципиальной разницы между освобождением несовершеннолетнего от уголовной ответственности с применением ПМВВ и анологичным освобождением от наказания.

Теперь представим себе, что мы уберем эту категорию из УК. Что страшного произойдет? Предвижу дежурный вопрос: как быть с судимостью? Мне кажется достаточно сроков давности. Установить срок давности, в течение которого факт осуждения будет иметь уголовно-правовое значение. И все. Предиюциональное значение такого решения для других отраслей права будет даже внятнее. Ибо сейчас неясно, например, принимать ли человека в полицию, если он совершил общественно опасное деяние, запрещенное уголовным кодексом, но был освобожден от уголовной ответственности. Ведь он не СУДИМ.

Что касается плюсов «освобождения от „уголовной ответственности“ всей науки уголовного права, то они очевидны. Канут в лету бесконечные дискуссии об этапах и формах ее реализации, ее начале и окончании. Бедные студенты облегченно вздохнут и вместе с практиками поставят нам памятник „Освободителям“. Я для того, чтобы разобраться, что такое „уголовная ответственность“, потратил несколько лет. И в конце концов, как Вы можете убедиться по этому выступлению, так и не разобрался (как Вы можете убедиться. Лучше бы я это время потратил на отдых и на любовь. А ведь кодексы то пишутся в том числе для нормальных, а не искалеченных юридическим образованием людей. О них тоже надо заботу проявить.

Мне кажется, что понятие ответственность (позитивная, негативная) в юриспруденцию занесли из других гуманитарных наук, таких как философия, этика, психология и педагогика. На континенте „Российская юриспруденция“ оно, не имея естественных врагов (кто из юристов может выступить против ответственности?), задушило всю коренную „флору и фауну“. О чем не начни писать, надо „привязать“ к ответственности.

Простите, Игорь Иванович и коллеги, за эмоциональность. Но зато доходчиво и нескушно.
«Ибо сейчас неясно, например, принимать ли человека в полицию, если он совершил общественно опасное деяние, запрещенное уголовным кодексом, но был освобожден от уголовной ответственности. Ведь он не СУДИМ.» И что после принятия предлагаемых Вами новелл примете?
Если он совершил уголовное деяние, нет, конечно. И для отказа не нужен будет институт судимости.
согласитесь, уважаемые коллеги, что уголовный закон обращен не только к лицам, совершившим преступление. Например, лицо, причинившее смерть в состоянии необходимой обороны преступления не совершает, хотя такое лицо, безусловно, находится в поле уголовно-правового отношения. А ведь можно назвать и множество других примеров: весь институт обстоятельств, исключающих преступность деяния, свидетельствует о том, что уголовно-правовое выходит за рамки отношений, определяемых содержанием уголовно-правового запрета. Кроме того, рассмотрим другие примеры, когда деяние совершено, но лицо – не субъект преступления (психически больной, несовершеннолетний, не подлежащий ответственности в силу ч. 3 ст. 20 УК РФ).

Но если посмотреть внимательней, то обозначенные примеры как -будто и не замечаемы самим законодателем ибо наш УК — это фактически кодекс уголовной ответствености. Его принципы на самом деле есть принципы уголовной ответственности. Между тем вопрос об ответственности это как раз та тема, понимание которой отсутствует зачастую не только у студентов, но и у преподавателей. И даже у тех, кто пишет учебники. Законодатель же не определяет понятие ответственности, хотя и использует этот термин в целом ряде норм и каждый трактует этот термин как хочет.
И акты толкования норм права не вносят ясности в понимание уголовной ответственности. Так, Конституционный Суд Украины в деле по конституционному представлению Министерства внутренних дел Украины по поводу официального толкования положений ч. 3 ст. 80 Конституции Украины (дело о депутатской неприкосновенности) от 27 октября 1999 г. решил: «1. В аспекте затронутых в конституционном представлении Министерства внутренних дел Украины вопросов положения части третьей ст. 80 Конституции Украины надо понимать так: 1.1. Уголовная ответственность наступает из момента вступления в законную силу обвинительного приговора. 1.2. Привлечение к уголовной ответственности как стадия уголовного преследования начинается с момента предъявления лицу обвинения в совершении преступления». Непонятным является определение момента наступления уголовной ответственности через употребление двух аналогичных с точки философии явлений – «наступает» и «начинается». Наверно, если какое-то событие началось (в этом случае уголовная ответственность), то оно тем самым имеет место, оно настало и может длиться до определенного момента. Юридически некорректным следует признать то, и это главное, что определение момента наступления уголовной ответственности происходит без соотнесения его с самим понятием «уголовная ответственность».
Мы не разрешим этой проблемы, если законодательно не закрепим понятие уголовной ответственности в УК.
В данном случае (Решение КСУ по делу о деп. неприкосновенности), речь идет о моментах привлечения к… (А) и наступления… (Б), как отдельных моментов. Временные рамки между ними существуют, поскольку само привлечение есть действие правоохранительных органов и подозреваемого (до признания обвиняемым), а суть наступления… определяется вступлением в силу обвинительного (!) приговора.
Речь идет прежде не об уголовно-правовой, а уголовно-процессуальных категориях: привлечения к… (А) и наступления… (Б).

Касательно целесообразности закрепления понятия уголовной ответственности в УК следует крепко задуматься, поскольку оно, в любом случае, уж слишком абстрактно. Закреплять его в узком смысле — безрезультатно, а в широком — неэффективно.
Вводя широкое понимание, мы вынуждены будем говорить и о вменении, и о наказывании, и об освобождении, и о компенсации и реституции, и о судимости (пока она еще существует!) и т.д.
К чему в кодексе норма, путающая практика, не несущая в себе практического применения. Понятие уголовной ответственности, дискуссионное в реальности, ретроспективе и перспективе, глубоко теоретическое, да еще и философское в придачу. На практике оно, как мне кажется, бессмысленно.
С уважением,
Игорь Иванович!
Вы абсолютно правы, в том что такая важная категория как «уголовная ответственность» должна быть закреплена в законе. Но почему же законодатель этого до сих пор не сделал, несмотря на явную потребность?
А может быть, ларчик просто открывается. Законодатель сам не может понять, что это такое? И не мудрено. Слишком много противоречий и несостыковок прождает использование этой категории. Тогда, согласитесь: лучше вообще от него отказаться.

С глубоким уважением Н.В. Щедрин
Николай Васильевич! Я давно пришел к ненужности (пустоте) словосочетания «уголовная ответственность». Однако украинский законодатель назвал уголовное законодательство законодательством об уголовной ответственности, поэтому не определив этого понятия мы заходим в тупик с вопросом: о чем законодательство. В Украине кодекс называется: «Криминальный». В переводе с украинского языка «криминальный» значит «преступный». Тут я на 200% согласен с его преступным характером. Вообще в украинском языке много интересных слов. Я 11 год живу и работаю в Украине и всех тонкостей языка до сих пор не постиг, однако кодекс страны назвать преступным — это уже слишком. Сейчас законодатель подал в Верховный Совет Украины проект «Карного» (уголовного) кодекса в связи с работой над проектом КПК, в котором закладывается производство по уголовным преступлениям и по уголовным проступкам. Проступки необходимо еще сформулировать. Вот поэтому я и написал, что законодатель нас «связал» необходимостью определить категорию «уголовная ответственность». К тому же я завершил докторскую по теме: «механизм реализации уголовной ответственности». Спасибо за дискуссию. Я планирую выступить со своими идеями на VІІ Конгрессе уголовного права, там и определюсь с окончательным вариантом своей докторской!
Уважаемый Игорь Иванович!
Много познавательного получаю через Вас о процессах, которые происходят на ниве уголовного законодательства в Украине. Хотя у меня есть УК Украины, но он в переводе на русский язык. И я честно говоря, не знал что он называется «Криминальный». Буквально несколько дней назад А.З. Рыбак предложил в рамках дискуссии по материалам, которые Вас вдохновили, поименовать будущий российский Кодекс -«Криминальным кодексом РФ». Посмотрите наш диалог. Может быть, пригодится.
Если я не ошибаюсь, «Карный» — это от слова «кара», то есть наказание. А нет ли у вас в электронном виде проекта «Карного кодекса Украины» или дайте ссылку, где его можно найти? Мой электронный адрес — sveroboy@mail.ru.
Кстати, сегодня разговаривал с В.С. Комиссаровым и он меня обрадовал: несмотря на мое опоздание — тезисы мои приняты и мы, скорее всего, увидися на Конгрессе.
Ваш Щедрин.
А наш законодатель от кары не отказался. Однако «Карный» в переводе на русский — «Уголовный»! У нас карный розшук (уголовный розыск", а право — криминальное, т.е. преступное. Вот такие тонкости имеет украинский язык!
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий
Orgy
Orgy
Threesome
Threesome
Anal
Creampie
Creampie
Threesome
Orgy
Threesome
Creampie