Криминальное лицо современной экономики

Последнее время меня все больше интересует место России в «Новом мире», а, следовательно, и сам этот «Новый мир». Первые размышления на эту тему появились в моем блоге на этом сайте («Оба хуже!» и «Новый мир? Размышления профана»). В ближайшее время появится ряд моих публикаций на тему «свободной экономики». «Первая ласточка», которую я и представляю сегодня, появилась на сайте
www.lihachev.ru/pic/site/files/lihcht/2012/Dokladi/GilinskyYI_sec4_rus_06.03.12.pdf
Приводится текст без ссылок, которые не воспроизводятся (или я не умею) на сайте.

Гилинский Я.И.
д.ю.н., профессор

Криминальное лицо свободной экономики

Идеальный капитализм
невозможен так же, как и идеальный социализм, и
ровно по той же причине –
из-за несовершенства
человеческой природы.

Г. Садулаев

Отечественный опыт свидетельствует, что безусловно прогрессивный переход от казарменного полуголодного социализма с постоянным «дефицитом» всего и вся к рыночной экономике принес не только переполненные товаром магазины, заполненные иномарками улицы, возможность путешествовать по всему миру и обучать детей в Оксфорде или Гарварде, но и значительные негативные последствия: беспрецедентный разрыв между богатым меньшинством и бедным большинством населения (что отражается динамикой экономических показателей — децильного коэффициента и индекса Джини); господство масскульта; призыв «обогащайтесь!» и воцарившаяся мораль «все на продажу» и «деньги не пахнут» с закономерным возрастанием негативных девиантных проявлений — преступности, коррупции, алкоголизации населения, наркотизма, торговли людьми, суицида.
Не удивительно, что все чаще приходится сталкиваться с разумным неприятием капитализма. Криминологи давно пишут о капиталистических общественных отношениях как источнике преступности и иных негативных девиантных проявлений (пьянство, наркотизм, коррупция, проституция, суицид и т.п.).
Это основатели «радикальной» («критической») криминологии – Я. Тэйлор, П. Уолтон, Дж. Янг. Позднее Я. Тэйлор продолжал изучать экономические и политические предпосылки преступности в современном мире «свободного рынка».
Это многочисленные труды Н. Кристи. В одной из своих работ он обращает внимание на «образ новой действительности, где участие в трудовой деятельности – привилегия, где работа становится статьей дефицита… Теперь привилегия – это не свободное от работы время, а возможность найти применение своей жизни».
Это работы немецкого представителя «критической криминологии» Ф. Зака. Критикуя современный капиталистический мир, с его индивидуализмом, бесперспективностью для «исключенных», не имеющих шансов принадлежать «резервной армии индустриального труда», он пишет: «Примат экономики губителен для общества в целом и криминологии в частности… В обществе с приматом экономики не мораль, а деньги играют главенствующую роль в регулировании поведения… Чем больше социальная среда перерождается в экономическую, тем более она поражена преступностью».
Один из крупнейших современных социологов И. Валлерстайн полагает, что мир разделен на «центр» и «периферию», между которыми существует неизменный антагонизм. При этом государства вообще теряют легитимность, поскольку либеральная программа улучшения мира обнаружила свою несостоятельность в глазах подавляющей массы населения Земли. В другой работе он приходит к убеждению, что капиталистический мир вступил в свой терминальный, системный кризис.
Все основательнее вырисовываются два лица свободной экономики, свободных рыночных отношений.
С одной стороны – безусловный рост экономики; повышение уровня жизни и расширение возможностей «включенных» жителей развитых стран Европы и Северной Америки, Австралии и Юго-Восточной Азии; фантастическое развитие техники и новейших технологий.
С другой стороны – растущее социальное и экономическое неравенство; экономические преступления; формирование организованной преступности, как криминального предпринимательства; все возрастающий удельный вес теневой («серой», «неформальной», «второй», «скрытой») экономики; растущее недовольство большинства населения господствующим меньшинством и др.
Теневая экономика не может не вовлекать в свою орбиту политику. Происходит сращивание теневой экономики и теневой политики, образуя теневую реальность, теневую действительность, невольными участниками (и жертвами) которой оказываются все граждане страны. «Развитие теневой экономики создает угрозу стабильности таких фундаментальных институтов, как государство, правовая система, система общественной морали… В сфере внелегальных экономических связей… возникает и укрепляется некое теневое парагосударство – со своими «законами», со своей иерархией власти, со своей системой безопасности».
Отсюда – коррупционные сети на высшем государственном уровне, управляемые суды, коррумпированные «правоохранительные» органы, политические убийства, выборы без выбора.
Организованная преступность, как нелегальный бизнес, предпринимательство — business enterprise, давно приобрела международный характер (торговля наркотиками, оружием, людьми).
«Кущевский феномен» выявил новую российскую тенденцию организованной преступности: ее тесное слияние с «правоохранительными» органами, властными структурами и бизнесом. В регионах России объединились в контроле за всем и вся преступные организации, полиция, прокуратура, суды, местные органы власти (Кущевская станица, Гусь-Хрустальный, Миасс, Энгельск, Березовск, «Общак» Хабаровского края, «Уралмаш» на Урале и др.).
В современной России преступное слияние организованной преступности («бандитов»), «правоохранительных» органов – «силовиков» (включая милицию/полицию) и местных органов власти признается на самом высоком уровне. В послании президента России Д. Медведева Федеральному Собранию говорится: «За последнее время, к сожалению, произошел целый ряд трагических событий, в результате которых погибли, были убиты наши граждане. Их причинами являются, в том числе, и расхлябанность в деятельности правоохранительных и других властных органов, зачастую их прямое сращивание с криминалом».
Председатель Конституционного Суда РФ В. Зорькин пишет: «Увы, с каждым днем становится все очевиднее, что сращивание власти и криминала по модели, которую сейчас называют «кущевской», — не уникально. Что то же самое (или нечто сходное) происходило и в других местах — в Новосибирске, Энгельсе, Гусь-Хрустальном, Березовске и так далее… Всем — и профессиональным экспертам, и рядовым гражданам — очевидно, что в этом случае наше государство превратится из криминализованного в криминальное».
Одним из системообразующих факторов современного общества является его структуризация по критерию «включенность/исключенность» (inclusive/exclusive). Понятие «исключение» (exclusion) появилось во французской социологии в середине 1960-х как характеристика лиц, оказавшихся на обочине экономического прогресса. Отмечался нарастающий разрыв между растущим благосостоянием одних и «никому не нужными» другими.
Работа Рене Ленуара (1974) показала, что «исключение» приобретает характер не индивидуальной неудачи, неприспособленности некоторых индивидов («исключенных»), а социального феномена, истоки которого лежат в принципах функционирования современного общества, затрагивая все большее количество людей. Исключение происходит постепенно, путем накопления трудностей, разрыва социальных связей, дисквалификации, кризиса идентичности. Появление «новой бедности» обусловлено тем, что «рост благосостояния не элиминирует униженное положение некоторых социальных статусов и возросшую зависимость семей с низким доходом от служб социальной помощи. Чувство потери места в обществе может, в конечном счете, породить такую же, если не большую, неудовлетворенность, что и традиционные формы бедности».
Процессы глобализации лишь обострили проблему устойчивого (более того, увеличивающегося) экономического и социального неравенства, как стран, так и различных страт, групп («классов») внутри них. Глобализация – объективный процесс, влекущий, как все на свете — как позитивные, так и негативные последствия. Процесс «inclusion/exclusion» приобретает глобальный характер.
Как пишет Р. Купер: «Страны современного мира можно разделить на две группы. Государства, входящие в одну из них, участвуют в мировой экономике, и в результате имеют доступ к глобальному рынку капитала и передовым технологиям. К другой группе относятся те, кто, не присоединяясь к процессу глобализации, не только обрекают себя на отсталое существование в относительной бедности, но рискуют потерпеть абсолютный крах».
Рост числа «исключенных» как следствие глобализации обсуждается З. Бауманом. С его точки зрения, исключенные фактически оказываются «человеческими отходами (отбросами)» («wasted life»), не нужными современному обществу. Это – длительное время безработные, мигранты, беженцы и т.п. Они являются неизбежным побочным продуктом экономического развития, а глобализация служит генератором «человеческих отходов». И в условиях глобализации, беспримерной поляризацией на «суперкласс» и «человеческие отходы», последние становятся «отходами навсегда».
Главным в генезисе девиантности, включая преступность, является не сам по себе уровень удовлетворения потребностей, а степень различий в возможностях их удовлетворения для различных социальных групп. Зависть, неудовлетворенность, понимание самой возможности жить лучше приходят лишь в сравнении. На это обращал внимание еще К. Маркс: «Как бы ни был мал какой-нибудь дом, но, пока окружающие его дома точно также малы, он удовлетворяет всем предъявляемым к жилищу общественным требованиям. Но если рядом с маленьким домиком вырастает дворец, то домик съеживается до размеров жалкой хижины». Более того, «как бы ни увеличивались размеры домика с прогрессом цивилизации, но если соседний дворец увеличивается в одинаковой или же еще в большей степени, обитатель сравнительно маленького домика будет чувствовать себя в своих четырех стенах еще более неуютно, все более неудовлетворенно, все более приниженно». Так что по-своему правы были наследники Маркса, возводя «железный занавес» вокруг нищего населения СССР.
Для тех, кто в современной России не очень доверяет К. Марксу, приведем аналогичное мнение Питирима Сорокина: «Бедность или благоденствие одного человека измеряется не тем, чем он обладает в данный момент, а тем, что у него было ранее и в сравнении с остальными членами общества…. Человек, увидев роскошные одежды и фешенебельные апартаменты, чувствует себя плохо одетым и бездомным, хотя с разумной точки зрения он одет вполне прилично и имеет приличные жилищные условия».
Социальная неудовлетворенность и попытки ее преодолеть, в том числе – незаконным путем, порождается не столько абсолютными возможностями удовлетворить потребности, сколько относительными – по сравнению с другими социальными слоями, группами, классами. Поэтому в периоды общенациональных потрясений (экономические кризисы, войны), когда большинство населения «уравнивалось» перед лицом общей опасности, наблюдалось снижение уровня преступности и самоубийств (М. Гернет, A. Podg?recki).
Один из докладов на XVI Мировом Конгрессе международного общества криминологов (Кобе, 5-9 августа 2011) назывался: «Neo-Liberalism, Social Exclusion and Criminal Justice» («Нео-либерализм, социальная эксклюзия и уголовная юстиция»). Кажется символичной логика этого пути: от неолиберализма к массе исключенных и далее – к преступности и уголовной юстиции…
5 комментариев
Уважаемый Яков Ильич!
Снимаю шляпу перед Вами.
Раньше я встречал Вашу позицию, согласно которой благоденствие общества измеряется соотношением исключенных и включенных, но осознание значимости этого показателя пришло совсем недавно. Наверное, для любого убеждения должна быть подготовлена почва, т.е. должно пройти какое-то время.
Теперь по существу.
Действительно, даже экономическое развитие не гарантирует счастье народа. По статистике, сейчас мы живем намного лучше, чем в те времена, когда люди десятилетиями стояли в очередь на квартиру или копили на легковушку, но раньше люди были в большей степени включены в общественную жизнь, чем сейчас. Именно поэтому счастье народа определяется уровнем экономического расслоения в обществе(обратно пропорциональная зависимость). Всегда был против монопричины преступности, но этот показатель действительно «тянет» на такую характеристику.
Интересно также другое: уровень социальной дифференциации нашего населения таков, что вообще странно, как Россия еще не развалилась. По-видимому, даже такая страшная идеология, как советская, дала побочный положительный эффект.
Может быть у нас именно поэтому есть будущее?
С уважением, А.З. Рыбак
Спасибо, уважаемый Алексей Зиновьевич! Проблемы социально-экономического неравенства (о котором мы так привыкли слышать, что не очень вникаем в суть), включенных/исключенных (included/excluded) действительно представляются криминологически (и девиантологически) очень значимыми. Продолжим изучать и размышлять.
С уважением, Я. Гилинский
И Вам спасибо, уважаемый Яков Ильич! Встретилась мне раз публикация Мне даже больше понравились последующие комментарии.
http://slon.ru/economics/grafik_velikogo_getsbi-733957.xhtml
С наилучшими пожеланиями М. Мирошкин
Спасибо, уважаемый Михаил Леонидович! К сожалению, я не могу привести здесь (но это есть в ряде моих публикаций) таблицы и графики наших коллег — С.Г. Олькова, И.С. Скифского, Э.Г. Юзихановой, свидетельствующие о «железной» корреляционной зависимости (на уровне 0,8… — 0,9...) между трендами Индекса Джини и уровня тяжких насильственных преступлений в России.
Всего доброго, Я. Гилинский
Здесь, уважаемый Яков Ильич, уважаемые коллеги, - карта по децимационным коэффициентам России.
http://slon.ru/economics/karta_nespravedlivosti_rossii-760552.xhtml
Интересно сопоставить было бы сопоставить её с картой распространения основных неврозов, т.к. по насильственной преступности данные есть.
С наилучшими пожеланиями М. Мирошкин
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий
Orgy
Orgy
Threesome
Threesome
Anal
Creampie
Creampie
Threesome
Orgy
Threesome
Creampie