Логические типы в уголовном праве

Здравствуйте, уважаемые коллеги!
Разрешите поделиться своими соображениями по поводу возможности использования философской категории логического типа Б. Рассела и Г. Бейтсона в уголовно-правовой науке. Как всегда прошу прощение за отсутствие сносок. Если кого-то заинтересует первичная информация, готов выслать оригинал статьи со сносками по указанному Вами адресу электронной почты.


При описании любого явления необходимо придерживаться так называемых логических типов, впервые о которых в начале ХХ века заговорил известный английский философ Бертран Рассел. Он использовал термин «логические типы» наравне с термином «логические уровни», утверждая, что класс (на одном логическом уровне) не может быть элементом самого себя (на более низком логическом уровне). Справедливости ради надо заметить, что сам Б. Рассел в конце творческого пути отказался от своей теории, назвав ее самой искусственной вещью, которую ему пришлось создавать. Однако, совершенно новый импульс развитию теории логических типов придал англо-американский ученый Грегори Бейтсон, работы которого носят междисциплинарный характер и исследуют широкий спектр вопросов эпистемологии, кибернетики, теории информации, антропологии, социализации, теории коммуникации и т.д.
Вопрос о логических типах во многих отношениях связан с пониманием мира, в котором мы живем, в том числе явлений, образующих юридическую материю. Особое значение он приобретает в вопросах коммуникации между законодателем, обществом, правоприменителем и иным адресатом уголовно-правовой нормы.

Логический тип задает измерение, в контексте которого происходит описание. По утверждению Г. Бейтсона, любое описательное утверждение, например, определение, должно характеризоваться в соответствии с логическими типами подлежащего, сказуемого и контекста, где подлежащее – сама определяемая категория, сказуемое – само определение, а контекст – реализация этого определения. Все элементы определения и само определяемое понятие должны принадлежать одному логическому типу (измерению), поскольку сопоставлять признаки из различных измерений бессмысленно, как бессмысленно сравнивать точку и линию, линию и поверхность, поверхность и объемную фигуру. Например, логический тип позволяет нам говорить, что между утверждениями, относящимися к индивидуальному объекту, и утверждениями, относящимися к некоторому классу, лежит непроходимая пропасть. Если утверждения принадлежат к разным логическим типам, то предсказания одних типов на основе других всегда ненадежны. Поэтому, когда в определении или объяснении какого-либо явления используются понятия из различных логических типов, возникает логическая ошибка, выявить которую бывает возможным только в результате установления того, к какому логическому типу принадлежит тот или иной признак и сопоставить логические типы этих самых признаков. При обнаружении расхождения между логическими типами можно сделать вывод о том, что имеет место логическая ошибка, которая в праве, как может быть нигде больше, нуждается в устранении.

В уголовном праве, причем как на законодательном уровне, так и в доктрине нашло отражение достаточно большое количество концепций, содержащих скрытую ошибку в различении логического типа. Самая фундаментальная из них, на мой взгляд, состоит в том, что преступление и наказание рассматриваются с позиции логического типа более низкого уровня. Если конкретнее, то в уголовном праве паттерн (связка) «преступление–наказание» рассматривается на том же уровне, что и паттерн «стимул–реакция–подкрепление». Говоря другими словами, общесоциальный и личностный (индивидуально-социальный) уровень смешивается с психофизиологическим уровнем (индивидуально-физическим), особенно когда наказание рассматривается как ретроспективная реакция на совершенный человеком поступок, т.е. как кара. Исходя из этого делается ложный вывод о том, что наказание, являясь негативным стимулом, может само по себе удержать человека от совершения преступления. Последствия этой ошибки в различении логических типов можно наблюдать тогда, когда законодатель, а нередко и ученые, для противодействия различным социальным отклонениям предлагают установить или усилить уголовное наказание. Не случайно уже в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 года появляется категория уголовной ответственности, соответствующая тому логическому типу, в котором находится категория преступления. Причем попытка описания уголовной ответственности через формы ее реализации в виде наказания, судимости и т.п. является очередным смешением логических типов, т.е. обречена на неудачу. Как способ устранения этого несоответствия появляется учение о позитивной уголовной ответственности, ибо только в таком контексте уголовная ответственность может создать паттерн с понятием преступления.
На этот счет Г. Бейтсон указывает: «Интересно рассмотреть природу такого понятия, как «преступление». Мы действуем таким образом, как будто преступление можно устранить наказанием за поступки, которые мы считаем преступными действиями, как будто «преступление» – это название некоторого действия или части некоторого действия. Точнее, «преступление» – это название способа организации действий. Поэтому вряд ли наказание поступка устранит преступление. Так называемая наука криминология не сумела избежать этой грубой ошибки в понимании логического типа». Таким образом получается, что даже преступление и наказание располагаются в различных логических типах, поэтому наказание вместе с преступлением не может организовать паттерн и выполнить те функции, которые на наказание возложил законодатель.

Следует заметить, что и само наказание можно рассматривать на нескольких уровнях, в нескольких измерениях, т.е. на нескольких логических уровнях, что позволяет выделить достаточно большое количество его целей (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Однако при этом надо заметить, что на различных уровнях бытия обнаруживаются свои закономерности «взаимодействия» преступления и наказания в рамках одного паттерна. При смешении этих логических типов цели наказания могут даже противоречить друг другу. Достигая цели наказания на одном уровне (например, общесоциальном), можно сделать невозможным достижение цели наказания на другом уровне (например, индивидуальном). Например, общесоциальная цель наказания – общая превенция препятствует достижению цели исправления осужденного, поскольку слишком строгие наказания, например, длительные сроки лишения свободы, способствуют деградации личности. Многие исследователи затрудняются в уяснении цели восстановления социальной справедливости, поскольку, по-видимому, это не цель наказания за конкретное преступление конкретного лица, а совокупно-конечная цель действия всего уголовного (и не только) права, результат выполнения им социально-интегративной функции. Таким образом, уголовное наказание можно рассматривать как минимум на следующих уровнях: 1) как мера принуждения лица за совершенное преступление; 2) как средство общего предупреждения совершения преступления; 3) как средство измерения общественной опасности преступления. Смешение различных логических типов наказания и вытекающих из этого целей наказания приводит к тому, что описал в басне «Лебедь, рак и щука» И.А. Крылов. Уже при самом первом приближении к этой проблеме напрашивается такой способ ее решения, как расширение пределов санкции с выстраиванием курса на гуманизацию наказания при его назначении (ближе к низшему пределу) и исполнении.
Достаточно часто смешение логических типов происходит при употреблении категории общественно опасного деяния. Если специально не оговорить контекст употребления данной категории, то становится непонятным, что имеется в виду: поведение человека, признак объективной стороны преступления или состава преступления либо же класс поступков человека, нуждающихся в уголовно-правовом реагировании (например, общественно опасное деяние невменяемого или малолетнего). Именно поэтому очень сложно понять тот смысл, который законодатель заложил в понятие деяния в ст. 8 УК РФ, что приводило и приводит к дискуссиям по поводу того, что считать основанием уголовной ответственности, несмотря на имеющееся законодательное предписание. Так, основанием ответственности различными авторами помимо состава преступления называются: а) преступное деяние, объем и значение причиняемых им вреда или опасности для правопорядка, личности и общества (Н.С. Таганцев); б) совершение преступления (А.А. Герцензон, Б.С. Никифоров, В.В. Орехов, А.И. Санталов, В.В. Мальцев); в) вина лица (Б.С. Утевский, Б.С. Никифоров); г) вина лица и причинная связь (А.Н. Трайнин); г) вина лица и состав преступления (К.Ф. Тихонов); д) вина лица и преступление (Г.А. Злобин). Как видим, многие из указанных авторов стремились связать основание уголовной ответственности с составом преступления, либо придавали особое значение каким-то отдельным его признакам, чаще всего – вине, а иногда выделяли и до сих пор выделяют производную от вины конструкцию – виновность. Единства мнений по этому вопросу так и не достигнуто.
Очень точно, на мой взгляд, значение категории состава преступления выражает В. Михайлов: «Состав преступления не предназначен для определения наличия или отсутствия преступления при совершении вредоносного деяния, его служебная роль иная – определять, какое именно преступление совершено». Действительно, если бы признаки состава преступления содержали в себе основание уголовной ответственности, то до криминализации соответствующие деяния вообще не обладали бы свойством общественной опасности. При этом невозможно было бы не привлекать к ответственности в случае малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ).
Кстати, состав преступления в этом плане сам по себе является весьма неудачным смешением логических типов: 1) объект преступления – объективно идеален (в контексте теорий общественных отношений или правового блага); 2) объективная сторона – одновременно объективно материальна (деяние, размер, способ, материальные последствия, причинная связь в составах с материальными последствиями и пр.), объективно идеальна (нематериальные последствия), субъективно идеальна (причинно-следственная связь в составах с нематериальными последствиями); 3) субъективная сторона – субъективно идеальна (вина, мотив и цель); 4) субъект – одновременно субъективно материален (возраст, биологический критерий вменяемости), субъективно идеален (юридический критерий вменяемости). Иногда то, что следовало бы относить к одному элементу состава преступления, относят к другому. Например, по моему глубокому убеждению, признаки специального субъекта относятся к объективной стороне состава преступления, а не к субъекту, в рамках учения о котором их традиционно исследуют.
Понятно, что для целей описания должны использоваться как объективные, так и субъективные признаки. Но смешение первичных и производных признаков при описании опасно как минимум бардаком в головах. Впрочем, вреда от использования в уголовном праве категории состава преступления нет до тех пор, пока мы помним о том, что он является всего лишь социальным конструктом – логико-семантическим уровнем действительности. К тому же юридическая практика находит свой способ выхода из этого методологического тупика, предпочитая более экзистенциальные формулировки типа: «Учитывая способ преступления, характер и локализацию телесных повреждений, поведение виновного, предшествующее преступлению, а также последующее его поведение, наступившие последствия, суд пришел к выводу, что подсудимый Б. причинил тяжкий вред здоровью Б-вой, выразившийся в причинении телесных повреждений характера тупой закрытой травмы грудной клетки, которые расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни». Как видим, состав умышленного причинения тяжкого вреда здоровью правоприменитель как бы спроецировал в один логический тип, что позволило ему увидеть в действиях обвиняемого общественную опасность и привлечь его к уголовной ответственности.
В этой связи хотелось бы обратить внимание на то, что в одном логическом типе из всех признаков состава преступления находятся только мотив, цель и способ достижения цели и удовлетворения мотивирующей потребности. Все остальные признаки являются производными от них. Поэтому задачи правового регулирования будут наиболее эффективно решаться в случае реагирования именно на эти элементы как первопричины преступного поведения. Однако здесь мы уже вступаем, говоря словами классика, в сферу, подвластную криминологии (и криминологам). Представителям этой ищущей науки еще предстоит разобраться в предупредительной силе уголовного закона. Хотя работ на эту тему издано немало, многие ее вопросы и аспекты все еще остаются «тайной за семью печатями».

С обозначенных позиций представляет интерес также исследование непреступных видов уголовно-релевантного поведения. Так, в определении добровольного отказа от преступления (ч. 1 ст. 31 УК РФ) присутствует признак окончательности, расположенный в другом, по сравнению с самим добровольным отказом как разновидностью поведения и иными признаками, логическом типе благодаря указанию на временн? е измерение. То есть, окончательность описывает не сам добровольный отказ от преступления, как вид социально полезного поведения, направленный на нейтрализацию возможных общественно вредных последствий, а то, приступает ли лицо в дальнейшем снова, т.е. после прекращения преступной деятельности, к завершению преступной деятельности. Поэтому данный признак является совершенно излишним при описании добровольного отказа от преступления, он приходит как бы из другого измерения.
Не меньшей критики удостаивается в описании добровольного отказа также признак добровольности. И дело здесь вовсе не в кажущейся тавтологичности даваемого в законе описания. К слову сказать, тавтологии между добровольным отказом и добровольностью отказа нет, поскольку в данном случае мы имеем дело всего лишь с использованием однокоренных слов, обозначающих различные явления.
Проблема заключается в том, что с помощью признака добровольности исследователи обычно пытаются описать отказ, а речь нужно вести о поведении человека, следующего после принятия решения о прекращении преступной деятельности. В этой связи правильным выглядит описание добровольного отказа как поведения, обладающего признаками: а) своевременности, т.е. до момента окончания преступления; б) действительности, т.е. несвязанности с объективной невозможностью доведения преступления до конца; в) фактичности, т.е. выраженности в конкретном действии (бездействии), направленном на прекращение преступления. Сам же отказ в силу одномоментности (если вообще уместно вести речь о времени) так и останется навсегда вещью в себе. В этом плане можно даже заключить, что отказ вообще не принадлежит к тому логическому типу, который мог бы иметь нормативное значение.

То же самое можно сказать и о раскаянии как признаке деятельного раскаяния. Не случайно законодатель отказался от употребления этой категории в УК РФ 1996 года. Впрочем, определенный «откат» назад в этом плане был связан с внесением в ч. 1 ст. 75 УК РФ указания на утрату лицом общественной опасности как условие освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Этот признак относится к совершенно другому логическому типу (более высокого уровня), поскольку для его установления требуется дополнительное измерение – время, истекшее с момента совершения преступления до момента принятия решения о погашении всех уголовно-правовых последствий содеянного (освобождения от уголовной ответственности). Поэтому в целях подведения описания деятельного раскаяния под общий знаменатель (логический тип) нужно либо вообще отказаться от употребления этого признака, либо объективировать его, например, установив своеобразный испытательный срок, в течение которого проверяется общественная опасность лица. Последний способ решения проблемы видится оптимальным.

Итак, уже при самом первом приближении к теории логических типов становится очевидным, что ее использование может открыть широкие перспективы для разработки уголовно-правовой эпистемологии, позволяет максимально приблизить уяснение адресатом уголовно-правовой нормы того смысла, который был заложен в нее законодателем, позволяет создать непротиворечивые уголовно-правовые конструкции.

С уважением, А.З. Рыбак

140 комментариев
Всё правильно, уважаемый Алексей Зиновьевич!
А всего правильнее - та фиговина, что Вы тут нарисовали. Надо будет себе срисовать.. Если по делу, то на каждом уровне решается один свой вопрос:
1) анализируются конкретные признаки некоторого события и отвечаем есть ли в нем состав деяния (то, что у нас тут по простоте кличут "составом преступления") в нем и материальные и идеальные уголовно-правовые признаки не казуса, а неправды представлены как абстракция - выявляется лишь возможность уголовной ответственности;
2) объективация знания - преступно ли деяние? отвечаем на вопрос о наличии состава преступления (отсутствие обстоятельств непреодолимой силы, необходимой обороны, малозначительности и т.п.) - здесь наше уголовно-правовое знание восходит к практике утверждению об ответственности:
3) реализация знания - отвечаем на вопрос о квалификации и наказуемости конкретного виновного, как лица совершившего не деяние, но преступление - здесь, применительно к конкретной ситуации, реализуются знания криминологические о наказуемости и возможности изменения поведения уголовно-правовыми мерами воздействия (какие имеются)
Вот такая схема вырисовалась.
С наилучшими пожеланиями, М.Л. Мирошкин
Спасибо за комментарий, уважаемый Михаил Леонидович!
Полностью с Вами согласен.
С уважением, А.З. Рыбак
Ещё один момент упустил, извините великодушно. Вопрос о добровольном отказе и его уголовно-правовых последствиях решается именно на третьем этапе, когда дана квалификация. Иначе получится, что можно отказаться с заранее определенными последствиями не понятно от чего. Посему и Вам спасибо за толковый пост и за положительную оценку моих соображений - М.М.
Все верно, поэтому наличие добровольного отказа не отменяет в содеянном признаков криминала. Добровольный отказ освобождает от ответственности (обязательно и безусловно), а не исключает ее.
С уважением, А.З. Рыбак
БРАВО, уважаемый Алексей Зиновьевич! Очень познавательно и перспективно, хотя, что свойственно Вашим работам, весьма сложно для понимания, без поллитра сразу не разберешься. Есть много почвы для размышлений. Кстати, следуя Вашим размышлениям и применяя их на свои разработки могу предположить, что способ это субъективно материальный элемент субъективной стороны, всего-лишь отражение идеального. Но это так, спонтанное предположение. Опять же вы подтвердили, что наказание вовсе и не наказание и здесь уже давно все как-то надуманно, просто традиционно, пришло в качестве материального наследства из капиталловложений (колонии и пр.) глубокого далека.
С уважением, Ваш покорный слуга Р.Е. Токарчук.
Спасибо, уважаемый Роман Евгеньевич! Как чувствовал, что Вам понравится.
Да, тема логических типов открывает шикарное поле для анализа того, что есть, и не менее прекрасные перспективы для устранения всего наносного. Конечный пункт — конвергенция классического и социологического направлений (дай бог успеть в этой жизни). В ближайшей перспективе у меня на повестке дня статьи о возможностях и пределах использования в уголовном праве математических методов и моделей, о переходе дифференциации ответственности не по категории тяжести, а по виду преступлений (насильственные, корыстные со своими градациями), об отказе от конструкций материальных составов преступлений, об изъятии из уголовного права двойной формы вины, о наказуемости приготовления к преступлению (не по категории тяжести, а по видам) и мн. др. Весьма элегантно будет выглядеть модель института обстоятельств, исключающих преступность деяния. Обещаю, Вам понравится.
С уважением, А.З. Рыбак
Респект - адекватным! Зря я вчера упрекнул Алексея Зиновьевича, вот зря и всё тут! Простите меня все, пожалуйста. При всех гостях и жителях обязуюсь помогать уважаемому автору и здесь и приватно, чем смогу.
С наилучшими пожеланиями Ваш М.М.
Не стОит, уважаемый Михаил Леонидович, учитывая контекст предыдущей беседы! Отомщю и забуду
Лучше скажите, почему в том брянском деле нельзя действия отца девочки квалифицировать как убийство по пп. «в», «д» ч. 2 ст. 105?
С уважением, А.З. Рыбак
Непонятно как доказывать цель причинить вред здоровью опасный для жизни (бросил на диван), в чем особая жестокость (не оказали помощь, не вызвали врача в течение - надцати часов) из которых Х мирно проспали - неправильно оценили последствия. Доказательственной базы нет кроме показаний двух подозреваемых, возможно, и записей их переговоров, проводившихся под контролем ("маму" раскололи почти за две недели до задержания "папы"). Однако,провести полноценную СМЭ и установить, как развитие заболевания было связано с прижизненными травмами, да сколько времени, да какие внешние, видимые изменения, в том числе в поведении - по кремированным останкам - сами понимаете. А нет таких данных, чем доказывать умысел, прежними дебошами?
Вот что видится из моего непрекрасного далека Ваш М.М.
Сегодня прошла инфа, что "папина" версия такова. Он крепко ударил дочу ещё 23 февраля, после чего ребенок то плакал, то отказывался от еды, то ещё т.п., а 27 февраля умер. Тогда тело перепрятали на балкон, а в начале марта, когда снег начал подтаивать, Кулагин вывез трупп в сумке в Почепский р-н, где пытался закопать, а потом полностью сжег. В примерно те дни 27.02-2.03 его с большой сумкой видел сосед у подъезда.
Мутная история, если останки не сохранились. Вменять придется с чьих-то слов.
С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
Уважаемый Роман Евгеньевич!
Позвольте вдогонку после прогулки по свежему воздуху со своей Жулей добавить пару строк.
Я бы не стал дальше раскидывать все элементы состава преступления на объективные и субъективные, материальные и идеальные. Если исходить из концепции логического типа, где есть только подлежащее, сказуемое и контекст, то деятель — подлежащее, деяние — сказуемое, а объект — контекст (срубили елку возле дома культуры или разливали два часа 10 тонн мазута — вандализм, в лесу — незаконная рубка, порча земли, на даче у частника — уничтожение чужого имущества. Везде разные объекты.
Смотрите, что получается дальше. Нужно ли будет устанавливать при квалификации форму вины в этих случаях? Нет, поскольку она следует из контекста и из факта вменяемости лица в силу наступившего возраста уголовной деликтоспособности (вина меняется на виновность как производную, если больше нравится, идеальную категорию, что и служит основанием уголовной ответственности, кстати, уважаемому Марцеву Альберту Ивановичу — почет и уважение). Мотив и цель на квалификацию влиять не будут (тоже из контекста можно установить в целях индивидуализации). Форма вины остается только критерием индивидуализации (не дифференциации) ответственности, при этом без придания последствиям обязательного юридического значения некоторые из них сами по себе исчезают.
Что остается, преступления против жизни и здоровья? Не беда! Ставим посягательство на жизнь вместо убийства (как, например, в ст. 277, 295, 317, 357 УК РФ), и опять все приводим на один логический уровень. Посягательства против здоровья человека дифференцируем в зависимости от типа насилия (физическое-психическое) и от локализации телесных повреждений. При этом держим в уме правила квалификации при фактической ошибке в объекте, в предмете, в последствиях, в развитиии причинно-следственной связи, в средствах.
Ну, как? Предупреждаю, концепция сырая!
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Кто говорит про объективное вменение?
Что чудовищно-то, что форма вины устанавливается исходя из других признаков состава?
Плохо не то, что преподаватель ставит двойку, а то, что студент пришел неподготовленным.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Вот именно, правоприменитель не всегда правильно оценивает форму вины. Вина — это оценка, неподготовленность — деяние. Ошибки в установлении субъективной стороны — самые распространенные при квалификации.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Совершенно верно. Нужно оценивать деятеля+деяние+контекст.
комментарий был удален
Не определенно, согласен. Скажем так, концепция должна быть понятна не только правоприменителю, но и всем остальным. Несколько вопросов по существу. Из чего будем выводить наше любимое квалифицирующее обстоятельство неоднократности? И куда все-таки денем материальные последствия. В самостоятельные квалифицирующие обстоятельства или вообще в область гражданских правоотношений? Термины «подлежащее» и «сказуемое» видимо приблизительный перевод того, что пытались объяснить Бертран Рассел и Грегори Бейтсон, как-то они в русском языке уголовного права не вяжутся с предлагаемым содержанием, может подумать над их заменой?
Сие тоже спонтанные вопросы.
С уважением, Ваш Р.Т.
Где Вы видели неоднократность как квалифицирующее обстоятельство? Я за неоднократность, но не как квалифицирующий признак, а как отягчающее обстоятельство, при условии, что его вменение — право, а не обязанность суда, и то в случае совершения однородного или тождественного преступления.

Теперь о материальных последствиях. Полагаю, что по настоящему материальных только два вида последствий: 1) вред жизни и здоровью и 2) материальный ущерб. Насчет последнего все просто: заменяем на размер, т.е. переводим из области последствий в сферу деяния.
Насчет вреда жизни. Давайте решим задачку. Человеку нанесли телесное повреждение, от которого он впал в кому. Дело начало рассматриваться в суде. Вынесли приговор по ст. 111, а через пару недель потерпевший, так и не придя в себя, умирает. Будем ли менять квалификацию? На законодательном уровне из этой ситуации два выхода: 1) отказаться от понятия убийства (причинения смерти) и ввести вместо него посягательство на жизнь; 2) установить время, по истечении которого определяется окончательный исход. Сейчас, кстати, это уже есть — 120 суток с момента нанесения повреждений (см. Правила определения степени тяжести вреда здоровью). Но, во-первых, это не закреплено в Законе, во-вторых, первый вариант проще и лучше вписывается в систему. С посягательством на здоровье надо еще додумывать. Это может быть, например, посягательство на психическое здоровье, посягательство на физическое здоровье (дифференцируем: опасное для жизни, не опасное для жизни). Индивидуализируем по исходу (через 120 дней). Все ошибки в развитии причинно-следственной связи — через гражданско-правовую ответственность.
Теперь насчет терминов «подлежащее» и «сказуемое». Согласен с тем, что перевод может хромать, поэтому лучше подумать над заменой. Тоже спонтанный вариант: подлежащее — определяемое понятие, сказуемое — совокупность его признаков, контекст — конкретные обстоятельства дела. В составе подлежащее — деятель, сказуемое — деяние, контекст — конкретные обстоятельства дела.
С уважением, А.З. Рыбак
Вот вот, в рамках гражданско-правовых. Но все-таки интересно какой элемент «подлежащее — деятель, сказуемое — деяние, контекст — конкретные обстоятельства дела», в предложенной системе позволят учитывать отягчающее обстоятельство неоднократность?
Последний вариант действительно спонтанный, что с ним делать пока не подскажу.
С уважением, Ваш Р.Т.
А причем тут вообще отягчающее обстоятельство и квалификация?
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Уважаемая Марианна Олеговна!
Честно признаться, я так и не понял Ваших рассуждений. Смутно догадываясь о том, что Вы хотели узнать, отвечу, что двойная форма вины — это всего лишь технико-юридический прием. Часть 4 ст. 111 — это идеальная совокупность умышленного причинения ТВЗ и причинения смерти по неосторожности. В реальности никакой двойной формы вины не существует (если человек не страдает раздвоением личности).
Деятель может быть без субъективной стороны, а вот субъективной стороны без деятеля быть не может.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Не стоит извиняться, уважаемая Марианна Олеговна! Иногда проницательный студент ближе к истине, чем замшелый доцент.
Спасибо за вопрос!
Давайте так. Приведите, пожалуйста, чистый пример ч. 4 ст. 111 УК РФ, да при этом докажите, что это не убийство к косвенным умыслом либо не ст. 111 (без ч. 4) по совокупности с причинением смерти по неосторожности.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
И что???
комментарий был удален
Не-а, типичное убийство с косвенным умыслом
комментарий был удален
Марианна Олеговна!
Я тоже изучал уголовное право.
«Отец восьмерых детей психанул и девятую назвал Серегой» (анекдот).
С уважением, А.З. Рыбак
Пардон: «отец восьмерых дочерей...»
комментарий был удален
комментарий был удален
И что???
комментарий был удален
Это напоминает мне одну историю…
комментарий был удален
Меня смущает приведенный пример
комментарий был удален
Судебная ошибка
комментарий был удален
Потому что там убийство с косвенным умыслом, а не ч. 4 ст. 111
комментарий был удален
Ну, раз ВС РФ считает, то…
Умыслом у них вообще ничего не охватывалось, он был неконкретизированный. Квалификация в таких случаях производится по фактически наступившим последствиям.
комментарий был удален
У нас любое наступление смерти ч. 4 ст. 111?
комментарий был удален
Умышленное причинение ТВЗ ничего причинить не может. Причинителем вреда может быть только деяние.
комментарий был удален
комментарий был удален
Здравствуйте, уважаемая Марианна Олеговна!
«Другое измерение» — это время (применительно к добровольному отказу от преступления), т.е. четвертое измерение. Время может быть юридическим признаком какого-либо поведения, как преступного, так и непреступного, если оно конкретизировано (не обязательно точно, но хотя бы ограничено в пределах «от… и до… какого-либо юридического факта». Применительно к добровольному отказу оно не может быть конкретизировано. В практике был случай, когда пока следственные органы пытались решить проблему наличия или отсутствия добровольного отказа, деятель вновь совершил аналогичное деяние в отношении другой женщины и по причине сходных обстоятельств не довел его до конца. Суд признал в его действиях покушение на изнасилование и осудил (см. Селезнев М. Неоконченное преступление и добровольный отказ // Российская юстиция. 1997. № 11. С. 34-37). Неизвестно, каков был бы исход дела, если бы повторного нападения не было, поскольку в других аналогичных случаях судебная практика была неоднозначна.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Уважаемая Марианна Олеговна!
Если этот признак зачастую невозможно констатировать, зачем он тогда нужен?
Можно еще смайликов в текст УК натыкать.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Уважаемая Марианна Олеговна!
В статье есть ответ на этот вопрос.
С уважением, А.З. Рыбак
Конечно. Все ученые — идеалисты (если они — ученые). Но… есть идеализм и идеализм… Как говорила старая опытная ленинградская адвокатесса: «То, что до 18 лет — наивность, после 18 — глупость» (конечно, это абстрактно, безотносительно к кому бы то ни было).
комментарий был удален
Уважаемая Марианна Олеговна! Не надо никого ни к чему призывать. Вот в следующем комментарии Вы сами приходите к этой же мысли. И это — правильно!
Легких Вам полетов во сне и наяву!
комментарий был удален
комментарий был удален
комментарий был удален
Человек и кошка плачут у окошка,
Серый дождик каплет прямо на стекло.
К человеку с кошкой едет неотложка -
Человеку бедному мозг больной свело.
Припев:
Доктор едет-едет сквозь снежную равнину,
Порошок целебный людям он везёт.
Человек и кошка порошок тот примут,
И печаль отступит, и тоска пройдёт.

Человек и кошка дни с трудом считают,
Вместо неба синего - серый потолок.
Человек и кошка по ночам летают,
Только сон не вещий - крыльев не даёт.
Припев.

Где ты, где ты, где ты - белая карета?
В стенах туалета человек кричит.
Но не слышат стены, трубы словно вены
И сливной бачок, как сердце бешено стучит.
Припев.
Ф. Чистяков
Будьте здоровы и оптимистичны, уважаемые коллеги!
- Ваш М.Л. Мирошкин
комментарий был удален
рацио-эмоцио-интуицио
"Не скажу за всю Одессу..." Лично ко мне, как к персонажам Рабле, реальные конструктивные мысли чаще приходят во время других, вполне бодрых занятий в санузле, после пробуждения. Значительно реже бывало - на беговой дорожке, иногда - под музыку. Просто я за полтора года "скинул" 40 кг, и потому представляю в общих чертах прелести нагрузки (и разгрузки). Искренне Ваш, М.М.
Уважаемый Михаил Леонидович, а вы заметили повышенную нервозность и возбудимость связанную с похудением. Я лично всегда это ощущал и даже просил всех заранее меня простить за возможные агрессивные реакции.
С уважением, Ваш Р.Т.
В похудевшего труднее попасть без хорошей подготовки. Учитывая пассажи некоторых коллег про "баррикады", очень может статься актуально... Так что возвращаю агрессивные реакции с вопросом: каково оно, когда вес за 137 и давление 170/118 уже не чувствуешь, только когда ноги "не успевают" за туловищем? Или с утра пульс 40? Это я скажу Вам по секрету = (_*_) даже без намека на окопы-баррикады.
Я - очень неудобная цель, предупреждал же, меня сложно классифицировать... Но немного тренировки и канализируем агрессию как надо. Справимся же?
"Вот и первое заданье: в три пятнадцать возле бани -Может, раньше, может, позже - остановится такси, -Надо сесть, связать шофера, разыграть простого вора, -А потом про этот случай раструбят по "Би-би-си".

И еще. Побрейтесь свеже, и на выставке в Манеже
К вам приблизится мужчина с чемоданом - скажет он:"Не хотите ли черешни?" Вы ответите: "Конечно", -Он вам даст батон с взрывчаткой - принесете мне батон.

А за это, друг мой пьяный, - говорил он Епифану, -Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин!"...Враг не ведал, дурачина: тот, кому все поручил он,Был - чекист, майор разведки и прекрасный семьянин… (В.С. Высоцкий)
С наилучшими пожеланиями, прощением и пониманием Ваш М.М.
Чёй-то вы так отреагировали на мое внимание к Вашему здоровью уважаемый Михаил Леонидович. Это я между прочим своими бедами делюсь в знак внимания к Вашим, а не агрессией. Тоже не люблю себя с излишним весом, даже если его и излишним-то назвать нельзя, а все равно не люблю. Будьте здоровы и внимательны к испытаниям себя и своего организма, все-таки не в том мы возрасте, чтобы ставить над собой эксперименты.
С уважением, Ваш Р.Т,
Сказать по правде, я Вас представлял несколько изящнее. Может пятнистая форма размывает очертания, а может окружающий интерьер и обстановка повлияли (впрочем, не будем о совсем ужасном). Ваши беды меня не порадуют. Себя стОит любить не за что-то и не с чем-то, а для чего... Просто любить (с весом, без веса, с руками, с аппендиксом, с мыслями, с результатом, без, с абстиненцией, с мыслями, без мыслей и т.п.) - тогда, чуя такое дело, остальные подтянутся. Движение - всё, цель - ничто. "Развитие всегда происходит на пределе возможностей" (Avve! Алексей Зиновьевич)
Кста, это совершенно соответствует учению о логических уровнях, обсуждаемому здесь. Первый уровень -любим что-то, второй уровень - любим кого-то, третий - потому, что не можем не любить. Ест-но, при переходе с уровня на уровень, количество обожаемых объектов плавно ужимается до одного единственного, тождественного самому себе.
Ваш М.М.
Согласен Марианна Олеговна! В начале своих исследований я жаловался своему научному, что человек еще должен спать, сколько времени зазря пропадает — работай и работай. Но когда в периоды метода глубокого погружения Менделеева между кроватью, книгами и компьютером, стал просыпаться с ручкой выстраивая таблицы и схемы взаимосвязей, я понял ценность сна, позволяющего переварить, сгруппировать и систематизировать, то что наяву уже зашло в тупик. Чего и Вам желаю.
С уважением ко всем участникам, Р.Т.
Доброго времени суток, Алексей Зиновьевич! А как в таком случае определять границы фрейма уровня? И определять идеальные признаки преступного поведения или надлежащего, что-то типа «Mens rea»? А вообще, квалификация преступления в рамках модели T.O.T.E. вместо классической процедуры действительно выглядит интересно)))) Ждем с нетерпением.
С благодарностью за такой ментальный подарок! С.А. Васютин.
Здравствуйте, уважаемый Сергей Александрович!
Спасибо за классный вопрос!
Отвечаю: фрейм задается такой конфигурацией элементов логического уровня, где сами элементы принадлежат одному классу явлений и не находятся в причинно-следственной связи друг с другом, но связаны между собой отношением «если… то...». Суть в том, что причинно-следственная связь является переходом между логическими уровнями. Она ВСЕГДА субъективна. Отношения элементов системы в рамках одного логического типа всегда объективны. Логическая связь «если-то» и причинно-следственная связь — далеко не одно и то же. Для развития причинно-следственной связи требуется время. Для логической связи времени не требуется (если в июне идет снег, то лето будет коротким — логическая связь, а не причинно-следственная).
А что касается идеальных признаков, то из них нужно оставить только те, которые объективируются, иначе их ни установить, ни доказать будет невозможно.
С уважением, А.З. Рыбак
И снова здравствуйте, уважаемый Алексей Зиновьевич!
А здесь возникают две явные проблемы:
1. пользуясь терминологией Бейтсона, мы получаем два паттерна — паттерн описания состава и паттерн принятия решения о наличии состава (то бишь квалификации). Как паттернировать состав, избегая проблем трансформационной грамматики Хомского, дабы обеспечить единое понимание правоприменителем признаков состава и тем самым достичь единой стратегии квалификации?
2. как учитывать рекурсию языковых терминов при описании признаков состава и вообще языка уголовного закона?
С наилучшими пожеланиями, С.А. Васютин.
Здравствуйте, уважаемый Сергей Александрович!
Полностью избежать проблем трансформационной грамматики и рекурсии языковых терминов невозможно, поскольку карта и местность никогда не будут совпадать друг с другом. Эту проблему можно только минимизировать, причем достаточно успешно, например договориться, что все отглагольные существительные (вовлечение, изнасилование и т.п.) считать не как процесс, а как результат процесса (в данных примерах сразу изменяется момент окончания преступления). Выход видится еще и в том, что в описании нужно найти такое количество и таких признаков, которые как в GPS-навигации давали бы максимально точное описание (координату) составу. Таким образом у правоприменителя возникает эмпатия, т.е. максимально точное, как Вы выразились, «паттернирование» состава. По моему убеждению, в идеале описание должно сводиться к трем признакам, не противоречащим друг другу и сводящимся (по отдельности):
1) к свободе воли, т.е. отсутствовали ли обстоятельства, исключающие преступность деяния, непреодолимая сила, было ли лицо вменяемым и т.п., — получается что-то вроде презюмируемой вины;
2) к выраженности в конкретном действии (бездействии) — диспозиция;
3) к установлению момента окончания преступления (об этом только что говорил).
С уважением, А.З. Рыбак
Спасибо, Алексей Зиновьевич! Желаю удачи и жду результатов!
С уважением и наилучшими пожеланиями, С.А. Васютин
"...проблему можно только минимизировать, причем достаточно успешно, например договориться, что все отглагольные существительные (вовлечение, изнасилование и т.п.) считать не как процесс, а как результат процесса (в данных примерах сразу изменяется момент окончания преступления)" - А некоторые "преступления" сконструированные не будем говорить, какими местом, тогда вовсе исчезнут, как дырка от бублика, например, "возбуждение ненависти либо вражды..."
С уважением М.Л. Мирошкин
А может туда им и дорога?
С уважением, А.З. Рыбак
И кол осиновый... Некоторые говорят, в подобных случаях помогает!
Ваш М.М.
Здравствуйте, уважаемый Алексей Зиновьевич! «Выпал» из дискуссионного поля ненадолго и чувствую, что зря! Вы умеете привлечь коллег к плодотворному сотрудничество. Ваша статья, действительно, может помочь во многих исследованиях. А можно оригинал увидеть? Ваш, И. Митрофанов. Мой адрес: mitrofanov@i.ua
Уважаемый Алексей Зиновьевич! Могу попросить оригинал статьи со сносками? amb-38@mail.ru
Присоединяюсь, хотя так до конца еще все не понял, наверное потому, что сами границы логических типов, их виды и пр. еще не обозначены, весьма расплывчаты, а рамках этой статьи не обосновывались. Мой почтовый ящик Вам известен, но хотелось бы получить уже опубликованный вариант в PDF формате для ссылок. Про энтузиастов и развитии общества вне социальных норм Алексей Зиновьевич вообще не совсем понял, где и каким шрифтом этот вывод выведен?
С уважением, Ваш Р.Т.
А это, уважаемые коллеги, - и не вывод совсем, это - заготовка на следующую дискуссию (не криминологическую)...
С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
Статья должна выйти летом в журнале «Философия права». Как только, так сразу.
У логических типов нет границ, поскольку не может быть границ у контекста.
Я уже ответил на похожий вопрос (Сергея Александровича). В одном логическом типе дотаточно найти и закрепить три признака:
1) относящийся к свободе воли, т.е. отсутствовали ли обстоятельства, исключающие преступность деяния, непреодолимая сила, было ли лицо вменяемым и т.п. (Общая часть);
2) относящийся к выраженности в конкретном действии (бездействии) — диспозиция статьи Особенной части;
3) относящийся к установлению момента окончания преступления (решить на доктринальном уровне или в судебных прецедентах, но первое лучше).
С уважением, А.З. Рыбак
Упусти последний Ваш вопрос, уважаемый Роман Евгеньевич!
Отвечаю подробно:

Управление работником включает в себя следующие функции:
сообщение работнику описания требуемых от него действий и/или описание результатов Производственного Процесса (ПП), который он должен осуществить, контроль действий работника и/или результатов ПП, стимулирование работника.
Целью стимулирования работника является увеличение интенсивности его желания трудиться, т.е. осуществлять действия и/или достигать результатов ПП, которые нужны руководителю.
Стимулирование включает в себя: сообщение работнику описания стимула и условий его применения и применение стимулирующих воздействий согласно результатам контроля ПП и/или его результатов.
Наказательное (негативное) стимулирование включает в себя угрозы наказания при условиях недостаточной старательности и/или недостижения требуемых результатов ПП и осуществление наказания.
Наказание есть действия руководителя, увеличивающие мучительные и/или уменьшающие приятные эмоции у работника.
Поощрительное стимулирование включает в себя обещание поощрения при условиях осуществления требуемых действий с большой интенсивностью и/или достижения требуемых результатов ПП и осуществление поощрения.
Поощрение есть действия руководителя, увеличивающие приятные и/или уменьшающие мучительные эмоции у работника.
Стимулирование во время ПП с контролем трудовых действий работника обеспечивает, как правило, наибольшую его старательность в течение всего ПП.
Страх перед наказанием, в большинстве случаев, вызывает большую старательность, чем ожидание поощрения.
Привыкание к наказанию, вызывающее уменьшение чувствительности к стимулированию, формируется у работника в значительно меньшей степени, чем привыкание к поощрению.
Затраты руководителя на осуществление наказания, в большинстве случаев, меньше затрат на поощрение. Поэтому при прочих равных условиях наказательное стимулирование, как правило, более эффективно, чем поощрительное.
Если контроль за действиями работника проблематичен, руководитель может косвенно контролировать его старательность по результатам ПП. При этом контроль по промежуточным результатам более эффективен, чем контроль по конечному результату ПП, так как позволяет обеспечить наибольшую старательность в течение всего ПП.
На ПП влияет множество факторов, не зависящих от воли работника. Их принято называть Объективными Факторами (ОФ). Например, погода, климат, плодородие, свойства технологии и т.д. Здоровье и сила работника, свойства его психики, его способности, навыки и квалификация также есть ОФ.
Если все ОФ благоприятствуют получению требуемых результатов ПП, то эти результаты зависят только от старательности работника. При этом условии руководитель может оценить старательность по результатам (промежуточным и/или конечным) ПП и согласно этой оценке простимулировать работника.
Если какие-то ОФ не позволяют получить требуемые результаты ПП, то они не могут быть получены независимо от старательности работника и от его стимулирования. При этом условии стимулирование бесполезно и бессмысленно.
Если работник интенсивно трудился, но из-за ОФ требуемые результаты ПП не получены, а руководитель все же наказал работника, то работник понимает, что интенсивный труд не обеспечивает отсутствие наказания.
Поэтому в дальнейшем вероятны отказ работника от работы, его бегство от места работы и возможно даже ответное нанесение ущерба руководителю и его имуществу.
Чтобы предотвратить такую конфликтную ситуацию, руководитель должен контролировать все ОФ, существенно влияющие на ПП.
Если руководитель не может контролировать все ОФ, то он не может с достаточной достоверностью косвенно контролировать старательность работника по результатам ПП.
При этом условии возможна ошибочная оценка старательности, и есть риск возникновения конфликта с работником.
Чтобы исключить этот риск, руководитель вынужден отказаться от применения более эффективного наказательного стимулирования и применять менее эффективное, но бесконфликтное поощрительное.
Таким образом, если руководитель не может контролировать действия работника и все ОФ, он вынужден отказаться от наказательного стимулирования и применять поощрительное.
При условии долговременного действия неконтролируемых постоянных ОФ многократное выполнение одинаковой работы позволяет руководителю косвенно контролировать ОФ. Например, он устанавливает наличие у работника необходимой квалификации. Поэтому при последующих выполнениях работы того же вида руководитель может перейти от поощрительного стимулирования к наказательному. Работник, как правило, предвидит такую возможность.
Поэтому в такой ситуации он, как правило, имитирует вредное влияние ОФ, например, свое неумение и невозможность удовлетворительного выполнения задания.
Чтобы избежать пассивного саботажа, руководитель должен представить работнику гарантии неприменения наказаний в будущем.
Вывод. Если работник может имитировать вредное влияние ОФ, руководитель вынужден гарантировать работнику неприменение наказаний.
Если выполняемая работа подобна работам, которые выполнялись ранее многократно, руководитель знает среднестатистические время и параметры качества, с которыми подобную работу может выполнить средний работник.
Он также знает стоимость рабочей силы нужной квалификации. Исходя из этого, он знает, за какое поощрение, то есть плату, средний работник согласится выполнять эту работу.
Если работа оригинальная, то есть подобные работы ранее не выполнялись, то статистические сведения о ее выполнении отсутствуют. Руководитель не может с достаточной вероятностью предположить время и параметры качества выполнения работы. Он также не знает величину поощрения, за которую средний работник согласится выполнить эту работу.
Работник, как правило, знает об этих обстоятельствах. Поэтому при заключении трудового договора он может установить повышенное время и заниженные параметры качества выполнения работы и потребовать плату, значительно большую объективной стоимости трудозатрат. Выполнение работы на таких условиях значительно уменьшает полезный результат для руководителя, например, прибыль.
Вывод. Если работа оригинальная, то стимулирование работника, как правило, малоэффективно. Если руководитель не может установить, выполнена или не выполнена работа, то стимулирование работника, в принципе, неэффективно и практически бессмысленно.
Источник: www.5w5w5.com/socio.htm

С уважением, А.З. Рыбак
Сказали бы проще Алексей Зиновьевич! Если бы не Эйнштейн со своей оригинальной мечтой, то сидеть бы нам с Вами при свечках, никто бы за эту работу платить, кроме энтузиастов, не стал, да и заказывать ее просто некому.
С уважением, Р.Т.
Вот здесь, уважаемый Роман Евгеньевич, позвольте усомниться. Сильно. Как Вы полагаете, что сложнее изготовить, свинцовую литеру для печатного набора или двухстороннюю монету? Но книгопечатание появилось много позже чеканки монет. Когда развиваются технологии, не связанные с природными циклами, тогда и спрос появляется на более-менее стабильное освещение, тогда и без Эйнштейна управляются. Некоторые храмовые комплексы освещались природным газом ещё тысячи лет назад.
Альберт Иванович - как раз тот переход количественных изменений в качественные, который никаким массовым спросом не определяется, который стимулируй-не стимулируй, заказывай-не заказывай а явится лишь благодаря изменчивости человеческого сознания. И некий "правовой люфт" для такой изменчивости необходим. Просто пределы должны устанавливаться дифференцированные, с учетом уровня индивидуального развития и проф.подготовки - С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
Так ведь я же с этим и не спорил, уважаемый Михаил Леонидович. Просто Алексей Зиновьевич подтвердил, что энтузиасты движущая сила развития общества. Наверное во всем.
С уважением, Р.Т.
Н-да, так и я - не спора ради... По моему Б. Шоу, любил старый софизм про то, что разумный человек стремиться приспособиться к условиям, даже к очень неудобным, неразумный - всегда пытается приспособить условия к своим представлениям. Посему изменение окружающих условий происходит почти исключительно вследствие усилий неразумных. Ваш М.М.
Интересная мысль и точно о человеке. Ваш Р.Т.
Ещё, уважаемые коллеги, позвольте обратить ваше внимание на следующее важное и практически значимое суждение Алексея Зиновьевича:
"Таким образом, уголовное наказание можно рассматривать как минимум на следующих уровнях: 1) как мера принуждения лица за совершенное преступление; 2) как средство общего предупреждения совершения преступления; 3) как средство измерения общественной опасности преступления. Смешение различных логических типов наказания и вытекающих из этого целей... напрашивается такой способ ее решения, как расширение пределов санкции с выстраиванием курса на гуманизацию наказания при его назначении (ближе к низшему пределу) и исполнении".
- Что мы и имеем сейчас с упразднением нижних пределов санкций и со средними сроками назначаемого наказания в виде лишения свободы в 2-23 года. Т.е. у одного изъяли автомат с боевыми патронами и гранатами, вроде человек не судимый и никого не убил (не убил ведь?) - Ну дадим ему год-два. Второй украл сумочку с 500 руб, ах этот пять раз уже судим? Ну не на пять же лет его в тюрьму за 500 руб? Пусть посидит 2-3 года. Третий попался на изнасиловании (нет, не на той самой педофилии). Так там - вообще история сильно мутная, то ли есть доказательства, то ли нет. Пусть приговор обвинительный, но минимальный, т.е. те же 3 года. - Может я и упрощаю процесс реализации, но от такой всеобъемлющей "превенции" мы пол страны скоро пересажаем. А не станет мест - плюнем на превенцию, и на исправление поведения, и на общественную опасность - объявим амнистию побольше (по инициативе Президента, каково?) - освободим места и начнем сначала.
С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
Извините, описался. Читать 2-3 года. - М.М.
Вы меня правильно поняли, уважаемый Михаил Леонидович!
Увеличение размера наказания в законе должно стать (если вообще должно!) средством коммуникации между властью и адресатом нормы, но не влечь усиления уголовной репрессии на практике. «Какое вы имеете право наказывать меня, чтобы устрашить других?!» (К. Маркс). В то же время «перезагрузка» (резкое смягчение репрессивности)допустима на законодательном уровне, но не в практике.
С уважением, А.З. Рыбак
И частную превенцию в виде удаления на максимально продолжительный срок очевидно "неисправимых" рецидивистов и криминальных "промысловиков", тоже ведь никто не отменял? Поэтому, если означенную коммуникацию выстраивать просто не с кем (если фигурант давно выстроил матрицу "волк-бараны", что понимали ещё авторы Судебника 1497 г., определяя институт "ведомо лихого человека"), то и помещение такого в изоляцию (резервацию) на срок близкий к пожизненному - благо для общества, непременное условие прекращения преступной деятельности на будущее (Надо только решить вопрос самоокупаемости соответствующих учреждений). С уважением, Ваш М.М.
На сегодняшний день — да!
С уважением, А.З. Рыбак
Отсюда, "...признаки специального субъекта относятся к объективной стороне состава преступления, а не к субъекту, в рамках учения о котором их традиционно исследуют" - совершенно верно, поскольку статус лица в некотором общественном отношении объективен, относится к самому существу отношения, а значит и к объекту уголовной охраны (защиты). И не имеет смысла, негативная ответственность возлагается законом на специального субъекта (рецидивист) или позитивная (специалист, должностное лицо и т.п.) - Спор о природе позитивной ответственности оставим теоретикам ТГП. Отсюда, совершенно абсурдным является разделение преступлений против социалистической и всякой другой собственности в разных главах (УК РСФСР) или преступлений против интересов общественной службы в главе 30 и в главах 19, 22-23 (УК РФ). С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
Ах вот где собака порылась Уважаемый Алексей Зиновьевич! Вот где неоднократность то, а я то про специального субъекта подумал узко по специальности. Все-таки не могу так сильно и сразу абстрагироваться, значит есть к чему стремиться.
С уважением, Ваш Р.Т.
Боюсь Вас огорчить, Уважаемый Михаил Леонидович, но могу точно сказать, что в уголовно-правовой практике 20 века известен аналог институту «ведомого лихого человека» — «враг народа». Те же средства доказывания и те же цели, это не было чистое представление о профессиональных преступниках, но был институт врагов государства, который пытались определить некими общеуголовными деяниями, в виду отсутствия развития идеологических предпосылок для преследования этих лиц, что имело место в 20-м веке. К сожалению правители уже давно подводят уголовное законодательство под свои цели.
С уважением, Ваш Р.Т.
Хе-хе, уважаемый Роман Евгеньевич!
Между врагом народа и ведомо лихим человеком есть «малюсенькая» разница — в основании привлечения к ответственности. Как говорится, бог в великом, дьявол — в мелочах.
Собственно, о чем спор? О том, что к лицам с устойчивой антисоциальной направленностью государство всегда применяло и применяет более строгие меры ответственности? Так это есть во всех развитых уголовно-правовых системах, например, превентивное заключение. И причем здесь специальный субъект и неоднократность?
С уважением, А.З. Рыбак
В том, что неоднократность, как и рецидив определяет статус лица, его объективно выраженную криминальную зараженность. Я так думаю!
С уважением, Ваш Р.Т.
Не всегда, уважаемый Роман Евгеньевич!
Тут больше спор о понятии неоднократности. Если ее толковать как совершение однородного или тождественного преступления, как в случае со специальным рецидивом, то… почти всегда — да.
В принципе, невелика разница — отягчающее обстоятельство или квалифицирующий признак. Но как отягчающее неоднократность можно использовать более гибко, т.е. не применять в неочевидных случаях.
С уважением, А.З. Рыбак
"Враг народа" - по моему, буквальное заимствование из якобинских декретов (1790-е гг. начало)- М.М.
Не спорю Уважаемый Михаил Леонидович, ну а когда исчезло из употребления выражение «ведомый лихой человек»? Как вы думаете что могло прийти ему на смену, может не буквально, но весьма близко. Как, например исчезло употребление термина разбой, но ему на смену пришло понятие поединка. Дело не в терминах, а в их отражениях. Вот Алексей Зиновьевич заметил об основаниях уголовной ответственности, а что им было в то время, когда определений материальных норм практически не было, т.е. в принципе, до Екатерины Великой, первой начавшей определять деяния, давать им определения и выводить понятия, уходя от преследования лица и обращаясь к деянию. Деяние, или лицо? Почему государству были больше нужны процессуальные нормы, а не материальные. Они были более естественны, признавшийся под пытками или облихованный обществом находил свое наказание. Была ли возможность определить что-либо по объективным признакам, какие вообще доказательства могли иметь большую силу, чем собственное признание (просто в том, что ты лихой человек) и отказ общества от защиты лица (лихование). Скоро должна выйти моя статья об особенностях деления преступных деяний в Соборном Уложении 1649 г. Переходном памятнике между субъективно-нравственным взглядом на преступление и объективно-юридическим. Дождусь и выложу запчасти, чтобы не ссориться с издателями.
С уважением, Ваш Р.Т.
Вечер добрый всем! Заранее извиняюсь за экскурс в историю права, что мало связано с темой дискуссии, но постараюсь по-порядку:
1) "...Что могло прийти ему [лихому человеку] на смену, может не буквально, но весьма близко". - "Гулящие или беглые"- см. Соборное Уложение
2) "Как, например исчезло употребление термина разбой, но ему на смену пришло понятие поединка". - По-моему, совершенно разные институты: разбой - засада, набег (наход - Статут Великого княжества Литовского), погром; поединок - дуэль (поле). Да никуда разбой и не делся, частью эволюционировал в бандитизм, частью в насильственный грабеж.
3) "Деяние, или лицо?" - Абсолютно неконструктивная дилемма. Нет деяния без лица, а лицо вне деяния совершенно нам не интересно.
4)"Почему государству были больше нужны процессуальные нормы" - Потому, что оно всё больше и на постоянной основе, а не в форме разъездных судов, начало заниматься отправлением правосудия. Здесь единые стандарты - жизненная необходимость, как единые уставы в армии или единое наставление по стрелковому делу.
5) "Они были более естественны, признавшийся под пытками или облихованный обществом находил..." - Ну это - кому как...Петровский устав о пытках (пытошных дел)- материальное или процессуальное право?
6) "...отказ общества от защиты лица (лихование)" - А когда целые селения занимаются разбоями и работорговлей (Вам на современном Кавказе подобное ни разу не встречалось?), то кому же "облиховать" злодея? Нет, уважаемый Роман Евгеньевич, здесь вопрос о защите ближнего, а о спасении всего селения (верви, общины) от солидарной ответственности и дикой виры. Прочтите у Пушкина А.С., как при той же Екатерине Великой вырезались (Суворовскими полками!) целые поселения. присягнувшие самозванцу "История пугачевского бунта" книжка называется. Многое со слов очевидцев писалось.
Так что наука варварству не помеха... За выдержки из статьи заранее благодарен, наверно, и не я один,
искренне Ваш М.М.
Уважаемый Михаил Леонидович, первую часть «Истории пугачевского бунта» 1834 г. можете найти в моей библиотеке. Правильно вы заметили, что
А когда целые селения занимаются разбоями и работорговлей (Вам на современном Кавказе подобное ни разу не встречалось?), то кому же «облиховать» злодея?
. Именно поэтому в Соборном Уложении 1649 г. на смену субъективно-нравственному взгляду на преступность деяния или злостность лица приходит взятый из византийских источников объективно-юридический взгляд. Государство очень скоро разочаровывается в том, что его желание преследовать врагов народа (ведомых лихих) оборачивается полным провалом, ведь их просто не сдают. Поэтому их преследование и оборачивается военными действиями против них. Емельян Пугачев как раз настоящий пример ведомого лихого человека, но не потому, что совершал много разбоев, и единожды совершивший деяние мог быть признан ведомым лихим, а потому-что он был врагом государства. Понятие же разбоя при Петре 1 не использовалось будучи замененным на понятие поединок, естественно из переводов иностранной литературы. Потом вернулось, но так как уже место было занято поединком, стало изменяться. В нем стали выделяться во главу угла ранее не имевшие большого значения признаки, часто просто сопровождающие разбой. Но об этом вы можете почитать в моих уже выложенных на этом сайте работах. «Гулящие или беглые» это всего-лишь один вид отверженных — опасных для порядка, но далеко не единственный.
Вы заметили
«Почему государству были больше нужны процессуальные нормы» — Потому, что оно всё больше и на постоянной основе, а не в форме разъездных судов, начало заниматься отправлением правосудия.
Да но почему еще не было материального права. Процесс Судебников пожалуйста, а в отношении чего? По рассмотрению дел о чем, так ли это было важно. Да в общем-то нет. Ведь главное, чтобы либо общество от лица отказалось, либо пытки лихость его объявили, либо поле стороны рассудило. А в отношении чего неважно, обида и все тут в разных простых выражениях: «татьба» и пр.
В общем действительно мы не там и не о том. Как соберусь выложу подробности Соборного Уложения. С уважением, Ваш Р.Т.
Уважаемый Роман Евгеньевич, попытаюсь внести некоторое подобие порядка:
1)"...взятый из византийских источников объективно-юридический взгляд" - Какие византийские источники были для нас авторитетом после Флорентийской унии, а ещё в середине XVIII века, когда самой Византии уже почти 200 лет как... А вот Магдебургское право и Статут Великого княжества Литовского и решениями правительства Гетманщины и другие акты Польши, Ливонии и Швеции - вот они, перед глазами, десятилетиями воюем.
2)"Емельян Пугачев как раз настоящий пример ведомого лихого человека" - Емельян Пугачев по традиционному русскому праву был "вор" и "самозванец", т.к. его "специализация" и статус были абсолютно определены вследствие провозглашения себя помазанником. Тогда как для облихования вовсе не обязательно было сообщить конкретные сведения о совершении данным лицом определенного преступления: татьбы, разбоя, перевета или чего иного. "Лихой"="Опасный" тчк (разве в современном русском языке не так?)
3)"Понятие же разбоя при Петре 1 не использовалось" - А о чем же говориться в главе 21 Артикула воинского (1716 г.) «О зажигании грабительстве и воровстве»? Разве речь идет не о вооруженном и невооруженном грабеже как открытом, более опасном, похищении имущества? Термин не применяется? - Так любил государь Петр Алексеевич на все случаи жизни сочинять инструкции.
4)"...почему еще не было материального права" - Вообще шутки шутите... Отсутствие УК, ГК или Конституции не тождественно отсутствию права. Значит, формы выражения правовых предписаний были тогда иными. Может в традиционном обществе не надо было никому объяснять, что такое разбой, что такое тягло, что такое татьба, и когда наступает Юрьев день? Ну, сами посудите.
5) "...либо поле стороны рассудило" -Опять шутки шутите. Заявление скольких человек, данное под присягой, требовалось для признания человека "лихим"? Значит, обвиняемый должен был драться с ними сразу со всеми, как Вы это представляете? Или же (что более вероятно), сразу же шел на дыбу именем Государя?
Искренне Ваш М.М.
Эх Уважаемый Михаил Леонидович, значит вы все-таки не читали мою работы о понятии разбой в Правде Русской, а жаль. До 1813 г. понятие разбой не обозначало хищения, только бой, сражение, а то что за ним часто следовал грабеж не значит, что он вообще играл роль для преследования разбоя или был обязательным признаком. Присвоение имущества побежденного могло быть или нет и значения не играло. Но об этом смотрите мои топики.
С уважением, Ваш Р.Т.
Потому и пишу,вечер добрый, что читал. Но вот фишка-то, читал я (по роду деятельности) не только упомянутую работу. Ваша версия мне импонирует, заслуживает одобрения et c.t.r., но как одна из версий. Или Вы тоже - в "основноположники мирового учения"?
Не стоит, Вы нам здесь нужнее...
Искренне Ваш М.М.
Я обязательно пришлю Вам свою монографию. Если уж я умудрился в ней убедить Альберта Ивановича Марцева в том, что разбой это бой, то она точно кое чего стоит.
Кстати замечу, что в настоящее время у меня отмечается повышенная агрессивность и нетерпимость, поэтому лучше ненадолго отлучусь. Надо иногда и отдыхать. С уважением, Ваш Р.Т.
«Предками данная мудрость народная…»
«Тебя пасодют. А ты не воруй!» - вместе очень хорошо ложится на размер михалковского гимна.
комментарий был удален
комментарий был удален
комментарий был удален
Уважаемая Марианна Олеговна!
Я не понял Вашего вопроса, кроме одного (про фатализм). К фатализму я никак не отношусь.
С уважением, А.З. Рыбак
И, главное,фатализм никак не относится к Алексею Зиновьевичу. Но, т-сс. Это - наш маленький секрет.
С наилучшими пожеланиями всем, Ваш М.М.
комментарий был удален
Марианна Олеговна, а что значит осознает, понимает и желает?
Заметьте, он осознает факт совершения деяния, но при этом деяние не переходит в разряд признаков субъекта.
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Уважаемая Марианна Олеговна!
Во-первых, давайте будем иметь в виду, что состав преступления — это социальный конструкт. В реальной жизни никакого состава преступления нет. Поэтому говорить о том, что деяние (в реальной действительности) чего-то там включает-не включает — это все равно, что говорить, показывая пальцем, что вот это дух, а вот это — материя.
Во-вторых, пока пишу ответ, Михаил Леонидович уже верно замечает, что по объективному праву субъект — это совокупность внешних признаков, выраженных материально (пол, возраст, должность, гражданство, заболевание ВИЧ-инфекцией и т.д.).
В-третьих, Вы замечаете, что в реальной жизни деяние включает субъекта. А почему бы не сказать, что субъект включает деяние? Ошибка в том, что субъекта без деяния и деяния без субъекта в праве нет. Посему сам субъект для права значения не имеет. Значение имеет только его деликтоспособность. «Нет вещей, есть идеи о них» (Платон).
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
Так следует ли «вещи» объективировать? - Что и делает суд при определении виновности. А при определении наказуемости и наказаний суд анализирует контекст деяния, включая его вред обществу, а вред этот непосредственно связан с УГОЛОВНО-ПРАВОВЫМ СТАТУСОМ деятеля (экзистенциальный уровень познания)
"Платон -нам друг...", но Ясперс дороже
С наилучшими пожеланиями Ваш М.М.
комментарий был удален
Наличие статуса не предполагает виновность! Никакого объективного вменения!
AVVE! Никакого без деяния. Nulium crimina...
С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
Пойдем смотреть про деятельное раскаяние?
комментарий был удален
ДЕЯНИЕ из этого складывается, ДЕЯНИЕ = lege, т.е. законодательной конструкции из Особенной части УК. А "голое" действие-бездействие+вредные последствия (для объекта? для потерпевшего? для общества?) + связи между ними (какой части действий-бездествия с какой частью вреда?)= часть объективных признаков запрещенного деяния.
Состав деяния рассматривается как обязательная предпосылка состава преступления и оценивается в контексте индивидуального поведения, деятельности при определении наказуемости и наказания. В этом подходе заключается переход от метафизики права от морализаторства и заклинаний "составом преступления" к экзистенции, т.е. к криминологически обоснованной экономии уголовной репрессии.
С наилучшими пожеланиями всем, М.М.
Все верно!
Можно ли привлечь преподавателя, поставившего зачет или экзамен за деньги к уголовной ответственности, имея в виду понятие должностного лица, даваемое в примечании к ст. 285 УК РФ? Если рассматривать должностное лицо не как признаки субъекта, а как признаки объективной стороны, то да, что мы и имеем на практике. Синергетика!
Конвергенция классического и социологического направлений не за горами (хотя бы в мыслях).
С уважением, А.З. Рыбак
комментарий был удален
комментарий был удален
комментарий был удален
Дальше, please... Дальше, остается сделать один шаг до утверждения: есть признаки коррупции, как деяния опасного для общества, а не только для пирамиды бюрократов, высокопарно величаемых государством, как злоупотребления публичной властью. И есть признаки другого уровня, усиливающие наказание, в том числе за совершение того же действия или бездействия тем самым бюрократом (его обслугой), как человеком, наделенным особым доверием и особой правовой охраной. В одних случаях признаки второго уровня собираются в ст.63, в других (с учетом данных криминологии) помещаются в текст соответствующей статьи Особенной части. Например, для общества мало важно насколько усилится наказание главы поссовета, который после работы забрался в дом к секретарю и украл шубу. Но если тот самый глава за исполнение своих должностных обязанностей требует незаконного вознаграждения, тогда наказание обязательно надо усилить, относительно точно таких же незаконных требований завед. детсадика, преподавателя, частного охранника или ското-менагера из какого-нибудь"ритейла". Сложно?
Пока мы не поймем единства природы и общества, и публичной власти, и публичных услуг, так и будут у нас из-под уголовно-правовой охраны, как из-под бабкиного одеяла в сказке вылезать то лапы, то зубы, то хвост, то ещё какая волчья часть. Да простит меня уважаемый Александр Владимирович за возможную неточность цитирования.
С наилучшими пожеланиями всем, Ваш М.Мирошкин
И ещё, простите за уточнение, наказание в примере с совершением кражи условным главой поссовета, необходимо усилить не потому, что он очень озабочен своим статусом, своей кармой, или украденная шуба отличается какой-то особой ценностью, становится блатной от касания ладоней вора, а потому что подобными действиями причиняется вред именно системе общественных отношений, тому, что уже в Древний Индии называли "порядком варн".
Это - к вопросу о связи размера наказания с общественной опасностью содеянного.
С уважением, М.М.
«Не то чтобы психология, социология или антропология середины двадцатого века были совсем оторваны от человеческих дел: напротив, из глубокомысленных схем следовали выводы очевидно левой окраски. Идеи специальной, математизированной науки, когда они применяются к человеку и его жизни, логически связаны с представлением о большом правительстве, которое умнее и сильнее людей. Чтобы власть решала за человека, что ему дать, а чего не давать, ей нужна особого рода наука: знание об „объективной“ или „бессознательной“ жизни — иначе говоря, о том, что человеку надо и чего он сам о себе не знает. Эту атмосферу шестидесятых и семидесятых годов хорошо помнят в Америке и в Европе. Как ни изолирована была Россия, местные идеалы — семиотика, системный подход, математическое моделирование — выливались в те же общемировые искания. Их результаты, увы, состарились очень быстро, быстрее авторов» (А.М. Эткинд).
С уважением, А.З. Рыбак
А можно ещё проще: потому, что наш герой является специальным субъектом не по собственному мироощущению, а по закону, т.е. по объективному праву, т.е.в отношениях с нами и с Вами, и с государством. Например, лица с поврежденным самосознанием тоже признаются специальными субъектами по законодательству о психиатрической помощи, и малолетние - специальные субъекты. Только не со всеми особенностями правового статуса уголовный закон связывает уголовно-правовые последствия - С наилучшими пожеланиями всем, Ваш М.М.
"То есть, окончательность описывает не сам добровольный отказ от преступления, как вид социально полезного поведения, направленный на нейтрализацию возможных общественно вредных последствий, а то, приступает ли лицо в дальнейшем снова, т.е. после прекращения преступной деятельности, к завершению преступной деятельности. Поэтому данный признак является совершенно излишним при описании добровольного отказа от преступления, он приходит как бы из другого измерения". - МАЛО! Отсюда:
В некоторых случаях и добровольный отказ от продолжения длящегося преступления, например, при освобождении незаконно удерживаемого лица, лишенного свободы против его воли, заложника, либо при выдаче незаконно хранящейся вещи, - может уже не иметь никакого уголовно-правового значения. Если на тот момент преступник уже достиг своей цели, либо видит абсолютную невозможность продолжать преступного поведения вследствие действий третьих лиц или изменившейся обстановки, - никакого добровольного отказа или деятельного раскаяния нет и быть не может. Все разговоры о добровольной выдаче, когда пришли с обыском изымать данный предмет, - умножение безнаказанности. Признательные показания - всегда и везде (если только речь не идет совершенно об ином деле) - обстоятельства, смягчающие наказание и не более. Явка с повинной может оцениваться только в контексте предшествующего и последующего поведения лица, объективных условий заявления.
С наилучшими пожеланиями, Ваш М. Мирошкин.
Спасибо, уважаемый Михаил Леонидович!
Лучше и не сказать.
С уважением, А.З. Рыбак
А, вот Вы где! Да, тут давеча сидел и думал (перед зомбоящиком, хе-хе, предварительно выключив звук и воткунув дебильники с Вагнером)... Фотку-то получили?
С наилучшими пожеланиями, Ваш М.М.
комментарий был удален
Здравствуйте, уважаемая Марианна Олеговна!
Интересно сказано: «соответствует требованиям, предъявляемым временем». Тема добровольного отказа от преступления сейчас очень активно обсуждается (см. работы А.П. Козлова, В.В. Сверчкова и др.).
Насчет признака добровольности: он априорный, поэтому ничего не проясняет. Любое юридически значимое поведение «добровольно».
С уважением, А.З. Рыбак
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий