Предприниматель как привилегированный субъект уголовной ответственности и привилегированный обвиняемый

Егорова Н.А.,
Гордейчик С.А.

Сегодня в России наблюдается небывалый рост экономической преступности. Помимо постоянного увеличения количества совершаемых экономических преступлений, можно заметить появление качественно новых, ранее не известных форм и видов общественно опасных деяний в сфере экономики. Ущерб от подобных действий исчисляется миллиардами.
Однако на этом фоне наблюдается странное явление в отечественном правотворчестве: в лице предпринимателя создается специальный привилегированный субъект уголовной ответственности, для которого формулируются и закрепляются льготные условия привлечения к ответственности, и привилегированный обвиняемый, в интересах которого устанавливаются требования, создающие дополнительные препятствия осуществления в отношении него уголовного преследования.
Так, Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. «О внесении изменений в Уголовный Кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» № 207-ФЗ (в дальнейшем – Закон № 207-ФЗ) [8] уголовный закон, помимо всего прочего, дополнен ст. 159.4, предусматривающей уголовную ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности (примечательно, что такой разновидности мошенничества не было в варианте проекта, широко обсуждавшемся научной общественностью).
Анализ санкций названной статьи позволяет сделать вывод, что законодатель установил для предпринимателей привилегированные условия привлечения к уголовной ответственности по сравнению с простыми гражданами. Так, обычное мошенничество в крупном размере, согласно ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса РФ (в дальнейшем – УК), является тяжким преступлением, а аналогичное деяние, совершенное в сфере предпринимательской деятельности, в силу ч. 2 ст. 159.4 УК признается преступлением небольшой тяжести. Мошенничество в особо крупном размере в сфере предпринимательской деятельности отнесено к преступлениям средней тяжести (ч. 3 ст. 159.4 УК), обычное мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) — к тяжким преступлениям. Причем нижние границы крупного и особо крупного размеров для мошенничества в сфере предпринимательской деятельности намного выше, чем для обычного мошенничества.
Такая дифференциация ответственности за мошенничество, на наш взгляд, не выдерживает критики, что подтверждается не только результатами новейших научных исследований [9, с. 67-69], но и практикой применения ст. 159.4 УК.
Приговором Правобережного районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 27 декабря 2010 г. О. осужден за совершение шести преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК (в ред. Федерального закона № 26-ФЗ от 7 марта 2011 г.), к 1 году 11 месяцам лишения свободы за каждое преступление, а также за совершение шести преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК (в ред. Федерального закона № 26-ФЗ от 7 марта 2011 г.), к 4 годам 11 месяцам лишения свободы за каждое преступление. В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК по совокупности указанных преступлений окончательно О. назначено наказание в виде 5 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.
О. обратился в суд с ходатайством в порядке, предусмотренном п. 13 ст. 397 Уголовно-процессуального кодекса РФ (в дальнейшем – УПК), в котором просил привести постановленный приговор в соответствие с изменениями, внесенными Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ.
Как следует из копии приговора, О. признан виновным в совершении мошеннических действий в сфере предпринимательской деятельности, связанных с умышленным неисполнением обязательств по договорам поставки, заключенных им от имени ООО «ЮУСТМ», директором которого он являлся.
Поскольку изменения, внесенные Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ, улучшают положение осужденного, судом принято решение о переквалификации содеянного О. на ч. 1 ст. 159.4 и ч. 2 ст. 159.4 УК. Эти деяния относятся к преступлениям небольшой тяжести, О. осужден за их совершение впервые, отягчающих его наказание обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК, судом не установлено, санкции ч. 1 и ч. 2 ст. 159.4 УК предусматривают альтернативные виды наказаний. Перечисленные обстоятельства исключают возможность назначения О. за совершенные им преступления наказания в виде лишения свободы.
В этой связи суд постановил удовлетворить ходатайство О. и приговор изменить. Считать О. осужденным за совершение пяти преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159.4 УК, к штрафу в размере 100 000 рублей за каждое преступление. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159.4 УК РФ, путем частичного сложения назначенных за данные преступления наказаний считать О. осужденным к штрафу в размере 150 000 рублей.
Считать О. осужденным за совершение семи преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 159.4 УК, к ограничению свободы на срок 1 год за каждое преступление, установив ему ряд ограничений. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 159.4 УК, путем частичного сложения назначенных за данные преступления наказаний считать О. осужденным к ограничению свободы на срок 1 год 6 месяцев, установив ему предусмотренные законом ограничения.
Назначенные О. наказания в виде штрафа и ограничения свободы исполнять самостоятельно [2].
Из приведенного примера видно, что лицо, совершившее в сфере предпринимательской деятельности с использованием своего служебного положения ряд мошеннических актов в крупном и особо крупном размерах, на вполне законных основаниях понесет гораздо более мягкое наказание, чем могло бы (при отсутствии ст. 159.4 УК). При прочих равных условиях подобные деяния обычного гражданина (не индивидуального предпринимателя и не руководителя коммерческой организации) должны быть квалифицированы по ч. 3 и ч. 4 ст. 159 УК с более строгими санкциями.
Законом № 207-ФЗ внесены изменения в ч. 3 ст. 20 УПК, согласно которым, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных статьями 159-159.6, 160, 165 УК, если они совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо если эти преступления совершены членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, по общему правилу, отнесены к категории дел частно-публичного обвинения.
Из приведенного выше следует, что, если преступление совершается самим руководителем коммерческой организации (единолично или в соучастии) в отношении имущества возглавляемой им организации, то привлечение такого лица к уголовной ответственности зависит от его же волеизъявления. Понятно, что в такой ситуации соответствующее заявление в правоохранительные органы вряд ли поступит.
Вызывают вопросы некоторые основания освобождения от уголовной ответственности предпринимателей. Федеральным законом от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового Кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» [4] (в дальнейшем – Закон № 383-ФЗ) примечание к ст. 199 УК дополнено новым основанием освобождения от уголовной ответственности: лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное данной статьей, а также ст. 199.1 УК, освобождается от уголовной ответственности, если этим лицом либо организацией, уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с которой вменяется данному лицу, полностью уплачены суммы недоимки и соответствующих пеней, а также сумма штрафа в размере, определяемом в соответствии с Налоговым кодексом РФ.
Законодатель предоставил предпринимателям еще более надежную защиту, дополнив УК ст. 76.1 (введена Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ [7]). Часть 2 данной статьи предусматривает освобождение от уголовной ответственности лиц, впервые совершивших ряд экономических преступлений, большинство из которых совершаются субъектами предпринимательской деятельности.
Как правильно трактовать понятие «лица, впервые совершившего преступление», разъяснено в кассационном определении Верховного Суда РФ от 14 октября 2008 г. № 48-О08-77[1]. Это лицо, совершившее одно или несколько преступлений, ни за одно из которых оно ранее не было осуждено, либо когда предыдущий приговор в отношении его не вступил в законную силу.
Подобное дает возможность предпринимателю не выполнять обязанности по уплате налогов, совершать другие экономические преступления, а при выявлении данных фактов компетентными органами он вправе, возместив ущерб, либо возместив ущерб или перечислив в федеральный бюджет доход, а также, сверх того, определенные денежные суммы, рассчитывать на освобождение от уголовной ответственности. Такие манипуляции можно повторять неоднократно, так как при каждом новом случае предприниматель будет считаться лицом, впервые совершившим преступление. И таких шансов гораздо больше у тех, кто имеет очень высокие доходы от незаконной деятельности. Фактически названные преступления при совершении их наиболее опасными экономическими преступниками декриминализированы.
Федеральным законом от 6 декабря 2011 г. № 407-ФЗ «О внесении изменений в статьи 140 и 241 Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации» [6] ст. 140 УПК дополнена пунктом 1.1: «Поводом для возбуждения уголовного дела о преступлениях, предусмотренных статьями 198-199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, служат только те материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела».
Нетрудно заметить, что возможность привлечения к уголовной ответственности предпринимателя теперь целиком зависит от предварительного решения налогового органа, не являющегося органом уголовного преследования.
Законом № 383-ФЗ ст. 108 УПК дополнена п. 1.1. Впоследствии в названный пункт дважды вносились изменения (Федеральными законами от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ [5], и Законом № 207-ФЗ). В настоящее время данное положение закона выглядит следующим образом: «Заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159-159.6, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, а также статьями 171-174, 174.1, 176-178, 180-183, 185-185.4, 190-199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, при отсутствии обстоятельств, указанных в пунктах 1-4 части первой настоящей статьи».
К примеру, если в отношении лица, которое мошенническим путем завладело чужими деньгами в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК), может быть применена и на практике активно применяется мера пресечения в виде заключения под стражу, то в отношении субъекта, завладевшего чужими деньгами в том же размере в ходе осуществления предпринимательской деятельности, применение данной меры пресечения запрещено. Легко предположить, что предприниматель, оставаясь на свободе, скорее всего, покинет территорию России, стремясь скрыться от правосудия.
Таким образом, в российском уголовном праве и процессе наметилась тенденция к созданию комплексного (материально-процессуального) привилегированного правового режима, рассчитанного на лиц, совершивших преступления в сфере предпринимательской деятельности.
Но ведь именно такие преступления (особенно «предпринимательское» мошенничество) выступают важными факторами криминализации российской экономики [3, с. 322]. При этом едва ли предпринимателя можно назвать лицом социально и психологически незащищенным (как несовершеннолетние и лица, совершившие общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, или у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение – ст. 420, 433 УПК), или обладающим особым правовым статусом, требующим изъятий из общего порядка возбуждения уголовного дела (как лица, перечисленные в ст. 447 УПК). Нет никаких оснований усматривать при совершении «предпринимательских» преступлений против собственности превалирование частного интереса над общественным и относить дела о таких преступлениях к категории дел частно-публичного обвинения.
Тогда какими объективными причинами обусловлено формирование привилегированного субъекта уголовной ответственности и привилегированного обвиняемого? Ответ, на наш взгляд, очевиден: никаких причин для это не имеется, все упомянутые изменения законодательства осложняют противодействие преступлениям в сфере экономики, и потому должны быть исключены из УК и УПК.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Доступ из справочной правовой системы «Консультант-Плюс» (дата обращения: 10.05.2013).
2. Постановление судьи Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 14 января 2013 г. № 4/13-10/13 [Электрон. ресурс] URL: rospravosudie.com/court-ordzhonikidzevskij-rajonnyj-sud-g-magnitogorska-chelyabinskaya-oblast-s/act-107240738/ (дата обращения: 14.05.2013).
3. См., напр.: Смирнов С.В. Мошенничество в сфере предпринимательства как криминальная угроза экономической безопасности России // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2006. № 4.
4. Собрание законодательства РФ. 2010. № 1. Ст. 4.
5. Собрание законодательства РФ. 2010. № 15. Ст. 1756.
6. Собрание законодательства РФ. 2011. № 50. Ст. 7349.
7. Собрание законодательства РФ. 2011. № 50. Ст. 7362.
8. Собрание законодательства РФ. 2012. № 49. Ст. 6752.
9. Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл // Уголовное право. 2013. № 2.

Материал подготовлен для IV Международной научно-практической конференции (в формате интернет-конференции) «Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики» (г. Волгоград, 24 мая 2013 г., ВолГУ).
28 комментариев
Уважаемая Наталья Александровна, спасибо за интересный материал и анализ! Вы забыли сказать о грядущей амнистии за экономические преступления. Формирование привилегированного субъекта уголовной ответственности и привилегированного обвиняемого направлено на дальнейшую либерализацию уголовного законодательства. Что в этом ужасного? Если «злодей» расхитил бюджетные или иные средства, то вполне соразмерным и достаточным вижу следующее: а) его необходимо от них отлучить (период обсуждается); б) забрать похищенное; в) возместить ущерб потерпевшему (бюджету); г) взыскать расходы уголовного судопроизводства; д) объявить о его недобросовестности публично (предать анафеме, если хотите).
Кому он нужен за решеткой, и какой в этом толк?
С уважением,
Согласен с Вами, Андрей Анатольевич!
Ведь если злодеев, расхищающих бюджетные и иные средства, последовательно помещать в тюрьму, то что ж будет? - Их возможные последователи остерегутся и перестанут заниматься мошенничествами иными хищениями. Да и те, кто не остерегся, когда из тюрьмы потом выйдет, заучит урок (коли тюрьма правильная, с соблюдением установленного режима, а не с поблажками, которые сейчас бытуют для тех, у кого сесть деньги).
А нам это надо? Нет, конечно! Многие юристы без работы тогда останутся. Правоохранительные органы, СИЗО, суды, ИУ сократят…
А там глядишь, на место вороватых предпринимателей придут честные, экономика страны поднимется и все такое. Жить станем хорошо, по совести. У нас ведь тогда сердце от счастья разорвется! Стоит ли так рисковать? Поберечься надо…
С уважением,
Антон Ковалев
Уважаемый Антон, многие юристы останутся без работы куда раньше, если предпринимателей, расхищающих бюджетные и иные средства, продолжать последовательно помещать в тюрьму, «доить» и «отжимать» у них бизнес.
С уважением,
«на место вороватых предпринимателей придут честные»
Угу, мы все так этого ждем!!! Аж со времен Моисея
Здравствуйте, Андрей Анатольевич.
Насколько я понимаю, Наталья Александровна не предлагает сажать мошенников за решетку. Она говорит лишь о дисбалансе в степени ответственности, о создании некоторых необъяснимых с точки зрения юридической науки привилегий для некоего социума. В этой связи нам предстоит определиться: либо мы исповедуем принципы кодификации, либо мы создаем законы по наитию.
США, год 1939-й:

«Методы, применяемые для обеспечения исполнения закона, зависят от отношения законодателей, а также судебного и исполнительного персонала к личности возможных нарушителей закона. Отношение к бизнесменам — это смесь страха и восхищения. Важным обстоятельством является культурная однородность законодателей, судей, а также лиц, исполняющих закон, с одной стороны, и бизнесменов — с другой» (Сатерленд Э. Являются ли преступления людей в белых воротничках преступлениями? //Социология преступности. — М., 1966. — С. 55).
Уважаемая Наталья Александровна!
Выражаю Вам свою искреннюю благодарность за опубликованный материал. Действительно, поднята одна из сложнейших проблем современности.
Не ради спора, а для расширение рамок нашего видения проблемы, позвольте мне обратить внимание на следующие моменты:
1. Сегодня частное предпринимательство переживает далеко не лучшие времена, а в последние 13 лет, возможно, самые худшие. Предпринимательская деятельность по определению связана с риском (как и врачебная, правоохранительная, спасательная и пр.). Поэтому некоторые уголовно-правовые послабления в отношении указанных контингентов лиц с социологической точки были бы весьма кстати. Иначе так и останемся сидеть на нефтяной трубе с протянутой в сторону правительственных чиновников рукой. Большая часть людей напрочь лишена какой-либо инициативы, потому как боится государства.
2. Полностью согласен с несуразицей по поводу чехарды в составах мошенничества. Не вижу криминологического обоснования нововведений. Вместе с тем хотелось бы обратить внимание на то, что мошенничество обычно виктимно-ситуативное преступление. Вирус халявы настолько пропитал население России, что мошенникам довольно легко обмануть или ввести в заблуждение многих людей. МММ 2011, 2012 — тому подтверждение. Может быть, подумать не об ужесточении ответственности, а о виктимологической профилактике, повышении уровня правосознания и правовой культуры населения. Но на это нужно время и силы, а ведь так хочется искоренить это явление прямо сейчас (опять вирус халявы) или хотя бы к 2018-му.
3. Сомневаюсь, что «законодатель предоставил предпринимателям еще более надежную защиту, дополнив УК ст. 76.1». Здесь более смахивает на внесудебный способ расправы с бизнесменами.
4. Также сомневаюсь по поводу того, что «именно такие преступления (особенно «предпринимательское» мошенничество) выступают важными факторами криминализации российской экономики». От 20 до 50% ВВП уходит на откаты, к которым частные предприниматели имеют не самое прямое отношение.
С уважением,
Уважаемый Алексей Зиновьевич.
Как и вы с интересом прочитал материал уважаемых Натальи Александровны и Сергея Алексеевича. Осталось устойчивое ощущение, что авторы статьи искренне болеют душой, как за добросовестных предпринимателей, так и за государство, которым мошенники причиняют огромный ущерб. Действительно мошеннику, выдающему себя за предпринимателя легче и доходнее обманывать своих «коллег» и чиновников (впрочем, часто, последние сами рады «обманываться». Невозможно расхищать бюджетные миллиарды без участия, т.н. предпринимателей). Законодатель же, напротив, решил что данные, повышающие общественную опасность деяния, обстановка и способ должны смягчать ответственность. Считаю вопрос, поставленный авторами статьи очень злободневным.
С уважением, В.Борков.
Здравствуйте, уважаемый коллега!
Согласен со всем, кроме одного: «Законодатель же, напротив, решил что данные, повышающие общественную опасность деяния, обстановка и способ должны смягчать ответственность» (точнее, в части «данные, повышающие общественную опасность деяния»). Мошенничество есть мошенничество, причем здесь предприниматель-мошенник? Разве он и его деяние более опасны, чем незарегистрированные мошенники и их деяния?
С уважением,
А Виктор Николаевич то, интересную тему затронул в действительности. Я тут сразу коснусь истории. Не для кого не секрет, что упоминание законом одновременно способов обман и злоупотребления доверием для хищения многим не дает покоя. Считается, что в этих способах нет различия. Но, дело в том, что и ранее различие было не в способах, а в субъекте. Изначально в Европейских законодательствах 18-19 века различие пролегало в специальном субъекте, способным не просто обманывать, а именно злоупотреблять доверием (маклере, поверенном, нотариусе и т.п., т.е. доверенном лице, обличенным определенным статусом, вызывающим особое доверие в делах), и в этом смысле злоупотребление доверием предстает вполне более общественно опасным деянием, чем обман. Так-же, как хищение наркотических средств с использованием служебного положения. Вот тут и закрался субъект. Помните как в фильме «Жестокий романс»: «И у Вас тоже путы, нет кандалы — слово Купеческое». Так что весьма последовательно было бы мошенничество, совершаемое предпринимателем, считать мошенничеством специальным субъектом, т.е. не хищением путем обмана, а хищением путем злоупотребления доверием, на которое вправе рассчитывать клиент это предпринимателя, если конечно он не лжепредприниматель и тогда имеет место просто обман. ИМХО.
Я так думаю, искренне Ваш Р.Т.
Уважаемые коллеги!
Большое всем спасибо за отзывы! Вполне естественно, что наши выводы вызвали дискуссию. Но, честно говоря, мы не усматриваем оснований для того, чтобы столь рьяно оберегать предпринимателя от уголовного преследования. Предпринимательство переживает не лучшие времена? Возможно. А какие времена переживают образование, культура, медицина, оборона и т.п.? Сколько людей ушли именно в коммерцию из перечисленных некоммерческих сфер? Неспроста, наверное, ушли. И в своем круге общения (извините за ограниченность жизненного опыта) авторы статьи не встречали тех, кто жалел бы об этом, несмотря на все тяготы предпринимательства. И вряд ли господа предприниматели будут очень благодарны государству, их «простившему».
И уж точно, уважаемая Наталья Александровна, господа предприниматели уже никогда не будут благодарны государству, их наказавшему по всей строгости военного времени.
Образование, культура, медицина, оборона – все это и многое другое существует за счет предпринимательской сферы, отсюда забота и привилегии.
С уважением,
Точно подмечено, уважаемый Андрей Анатольевич!
Они просто уедут за рубеж со своими капиталами. К слову сказать, учителей, библиотекарей, врачей и военных не прятали в СИЗО, чтобы обобрать бизнес. К ним с тонкими намеками на толстые обстоятельства не ходили чиновники.
С уважением,
К слову сказать, учителей, библиотекарей, врачей и военных не прятали в СИЗО, чтобы обобрать бизнес.
/ Уважаемый Алексей Зиновьевич, так ведь большие деньги — большие проблемы. Учителей, врачей и т.п. за другое прессуют. Первые две категории лиц — вообще главные взяточники России. Сейчас вот модная тенденция намечается — усматривать состав преступления в действиях врачей, получивших деньги за лечение. Врачи, помогающие онкобольным, — сбытчики наркотиков. При этом, в отличие от предпринимателей, откупиться от уголовного преследования эти люди не могут. Почему бы им тоже не предоставить привилегии?
Только «за», уважаемая Наталья Александровна!
Да, к ним персонально не ходили, много чести, за каждым бегать… Им просто присылают квитанции и…кошелек в зубы — марш сполнять гражданский долг! Вот подписи на этих самых квитанциях стоят вполне себе «бизнесменские».
Не кажется ли Вам, что всё, происходящее, например с оплатой услуг ЖКХ, более всего напоминает оброчную подать, которая возвращает нас всех прямиком в XVIII век, последнюю треть. Поясню: надА деньги. На домУ стоят счётчики на всё подряд. Это правильно. А в квартирах у некоторых граждан тоже стоят счётчики. Но в квартирах половины или большинства граждан счётчики не стоят. Не удосужились поставить наши предприниматели. Там живёт по бабуле (дедуле) или вообще никто не живёт. Однако к бабулям (дедулям) с навязчивым постоянством приезжают погостить (или просто пожить) их дети, внуки, внучатые племянники или совсем гастеры, ещё у них периодически живут квартиранты. В пустых квартирах без зарегистрированных жильцов тоже живут некие личности. Вломиться в эти квартиры не можно, ибо табу, т.е. Конституция. Ни я не могу вломиться, ни Руслан Олегович, ни управляющая компания, ни участковый, ни патриарх. Только если – не дай Бог — пожар, тогда вломится пожарный со шлангом, а если из той квартиры начнут бросать гранаты и стрелять длинными очередями – тогда зайдет в гости БТР с «владимиром».
Вопрос: как влезть в карманы законопослушным гражданам, этой самой большой проблеме нашего общества/бизнеса? Ответ прост: принять хитрый закон, который поставит во главу угла общедомовые счётчики. Естественно, в интересах развития малого предпринимательства в сфере ЖКХ. Они честно посчитают «общедомовые нужды». Вдаваться в подробности, как они будут рассчитываться, и где это можно увидеть-проверить, не стоит: общедомовые нужды — это то, что использовали в наших и в соседских квартирах, попользовали дружественные горсовету арендаторы и слили в подвал киборги сантехники. Но у державы и аффилированных с ней бизнесменов от ЖКХ цель одна — взять побольше денег и… гори оно огнем.
В этом месяце одна моя давняя знакомая жила дома одна, и расход воды у неё был примерно по 2 куба холодной и горячей воды. Но «общедомовые нужды» оказались колоссальными. Вероятно, она заплатила оброк кормящемуся боярину ещё за пятерых таких, счастливцев. Заплатила именно т.н. предпринимателям, сросшимся с чиновниками.
Желаю России процветания, а её гражданам – роста сбережений. Однако, не верю в возможность того и другого. Ну и всё, собственно.
Уважаемый Андрей Анатольевич!
Вот именно — «существует». Я бы сказала — выживает. Так за что привилегии?
За выживание, уважаемая Наталья Александровна!
Здравствуйте, уважаемые коллеги.
Наталья Александровна и Сергей Алексеевич, действительно, подняли очень интересную и крайне важную тему. И заключается она не только в создании необъяснимых привилегий для отдельных субъектов, но и вообще в состоянии современной уголовно-правовой кодификации. Ваш покорный слуга поднимал аналогичный вопрос на Международном научно-практическом форуме «Процессуальные, криминалистические, уголовно-правовые и криминологические проблемы ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления в России и Германии» (Казань, 2013). Только в своей работе я касался не мошенничества, а других тяжких и особо тяжких преступлений. Состояние уголовно-правовой кодификации в России настолько критическое, что требует срочных революционных преобразований.
Для особо привередливых оговорюсь: революционные преобразования системы кодификации не есть революция политическая, не сочтите мои слова как призыв к свержению существующего конституционного строя.
Что же касается предпринимателей, то, после ознакомления с ходом дискуссии, у меня создалось впечатление, будто некоторые ставят знак равенства между предпринимателями и мошенниками. Давайте отделять мух от котлет. Для того, чтобы двигаться вперед надо поощрять предпринимателей, а не уводить от уголовной ответственности мошенников.
Видите ли, уважаемый Андрей Анатольевич, в чем дело. Альтернативные лишению свободы виды наказаний и уведение от уголовной ответственности – две большие разницы или, как говорят в Одессе, — четыре маленькие. Кстати, последнее никто не предлагал. Возможно это вовсе и не ошибка с Вашей стороны, и для себя Вы отождествляете эти понятия, а посему считаете, что все мошенники-предприниматели непременно должны оказаться в тюрьме. Допустим, но тогда помогите разобраться. В чем Вы видите отличие делового мошенничества, способом которого выступает обман, от обмана при уклонении от уплаты налогов и (или) сборов? Одинаково ли опасны эти преступления? Стоит ли ставить знак равенства между предпринимателями-мошенниками и предпринимателями-неплательщиками? Почему? Как думаете наказывать за уклонение? Спасибо!
С уважением,
Здравствуйте, уважаемые коллеги!!! Наталья Александровна, спасибо за озвучивание интересной и злободневной проблемы, которая усложняется «правилами игры», установленными государством для ведения бизнеса. В наших условиях любой бизнес живет за счет обмана, в том числе ни в чем неповинных граждан. Именно они несут бремя оплаты всех удовольствий, поэтому создание оговариваемых льгот только на руку государству — за предпринимательский беспредел над собственным народом можно откупиться. С уважением ко Всем,
А вот и еще один аспект, затронутой Вами темы, уважаемая Наталья Александровна: viperson.ru/wind.php?ID=661334&soch=1
Спасибо за ссылку, Андрей Анатольевич. С интересом прочитала статью.
Уважаемые авторы! Данная статья вызывает сложные впечатления. Да, если рассматривать приведенные законодательные нормы с точки зрения классического правового государства с соответствующей судебной практикой, то действительно получается вроде бы нехорошо. За аналогичные действия разные люди несут разную ответственность, в то время как перед законом все должны быть равны. А только часто ли вы слышите в последнее время слова о необходимости соблюдения законности от высших руководителей государства? Не буду приводить высказывания высших должностных лиц противоречащие этому принципу. Но полагаю необходимым обратить внимание авторов на существующие другие привилегии. В том числе привилегии следователей и судей скажем не всегда следовать закону. А ещё и перекосы в законодательстве. Например, следователь обращается непосредственно в суд за получением ареста. Обоснованность предъявленного обвинения при этом не проверяется т.к. нельзя предрешать вопросы подлежащие разрешению при рассмотрении дела по существу, а тяжесть предъявленного обвинения служит самостоятельным веским основанием для ареста. Поэтому возможность ареста обвиняемого зависит только от остроумия и фантазии следователя. Далее, рассмотрение жалобы в порядке ст. 125 УПК, должно быть произведено в течение 5 суток, а в действительности на это может уйти более полугода. Судьи же рассматривая жалобы на арест, ссылаются на наличие постановления о предъявлении обвинения в тяжком преступлении, как на железное основание для ареста. Таким образом, фактически по усмотрению следователя, любой предприниматель может быть арестован. И быть под арестом долгие месяцы, а то и годы. (И почему у нас так много коррупции?)
Кроме того, обратите внимание на формулировку из судебного решения, на которое вы ссылаетесь:
Как следует из представленной копии приговора, Онищенко К.В. признан виновным в совершении мошеннических действий в сфере предпринимательской деятельности, связанных с умышленным неисполнением обязательств по договорам поставки, заключенных им от имени ООО «ЮУСТМ», директором которого он являлся.
Что это бы значило? Мошенничество это умышленное завладение деньгами либо иным имуществом путём обмана, а что такое умышленное неисполнение обязательств по договорам? Когда он заключал договора, то он был намерен их исполнить, когда получил по ним деньги, тоже имел намерения их исполнить, а только после этого совершил преступные действия. Тогда, быть может, это надлежит квалифицировать не как мошенничество, а как растрату вверенного имущества. Либо что то помешало исполнить обязательства, а доказать это он не смог. А скорей всего, как подсказывает практика, это дело, при нормальных условиях, подлежало прекращению, а обвиняемый оправданию, но ведь надо держать уровень 99 процентов и поэтому назначили ниже низшего…и т. д..
Конечно же, перед законом все равны, а только не в равной мере интересны для уголовного преследования, так как предприниматели. Вот эти обстоятельства, вероятно, заставляют законодателя вводить такие нормы для уменьшения создавшихся перекосов и для возможностей «ручного регулирования».
Не хотелось бы никого обидеть, но есть ещё одна привилегия – это привилегия нашей юридической науки творить в отрыве от практики…. Я за устранение всех таких привилегий одновременно, только как это сделать, вот в чём вопрос.
Уважаемый Владимир Петрович, действительно, не могу с Вами не согласиться, что суды наши выносят приговоры и постановления абы как. Возможно, суд должен был вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях Онищенко состава преступления. Однако, как следует из рассматриваемого постановления, приговор уже прошел кассацию и был в ней засилен.
Однако смысл приведенного Натальей Александровной примера несколько в другом. Единственно, что для правильного иллюстрирования своей позиции автор должна была опустить фразу «связанных с умышленным неисполнением обязательств по договорам поставки, заключенных им от имени ООО „ЮУСТМ“, директором которого он являлся».
Уважаемые коллеги!

Практически любой приговор, читая «между строк», можно истолковать неоднозначно. И то, что уважаемый Владимир Петрович в начале своего комментария пишет о «любом предпринимателе», может быть применено к обвиняемому, принадлежащему к иной социальной группе. Что такое «умышленное неисполнение договорных обязательств» — вопрос к законодателю (см. ч. 1 ст. 159.4 УК РФ), он использует именно такую формулировку.
Насчет приговоров, выносимых «абы как», и «отрыва от практики» — без комментариев, ибо не вижу смысла что-либо возражать. Из личного опыта знаю, что на эти темы дискутировать бесполезно.
Таким образом, мы нащупали еще один аспект рассматриваемой новации. О сколько нам открытий чудных готовит затхлой Думы дух!
Еще раз перечитал статью и комментарии… И вот на что обратил внимание.
Не то мы обсуждали. Все время говорили о предпринимателях, не обращая внимание на следующее.
Наименование статьи 159.4 УК РФ не совпадает с содержанием этой статьи.
Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности может быть и не сопряжено с преднамеренным неисполнением договорных обязательств. Таким образом, предприниматель может быть осужден и по ст. 159 УК РФ.
Может быть, именно этим вызвано дисбаланс ответственности?
Пытаюсь вспомнить знаковые фигуры, чьи действия были бы сопряжены с преднамеренным неисполнением договорных обязательств… Кроме Мавроди, ничего более в голову не идет.
Или нет… Вот еще. Посредник попадается на взятке по каким-л. причинам. Надо возбуждать дело против группы лиц за взяточничество или против посредника по ст. 159 УК РФ. Такой мошенник-посредник, действительно, преднамеренно не исполняет свои договорные обязательства… Вот, вероятно, на «защиту» чьих интересов и направлен в первую очередь дисбаланс ответственности.

Интересно и другое. Как правильно отметила Наталья Александровна, такой разновидности мошенничества не было в варианте проекта, широко обсуждавшемся научной общественностью. Не было его и при рассмотрении законопроекта в первом чтении. Изменения произошли лишь в ноябре 2012 года, подменив статью об ответственнности за мошенничество в сфере инвестиционной деятельности. Я слабо верю в то, что Государственная Дума просто решила расширить объективную сторону преступления. В противном случае почему бы было не расширить ее вообще на все случаи мошенничества, связанного с преднамеренным неисполнением договоров, не ограничиваясь рамками предпринимательской деятельности. Интересно, что же произошло в ноябре 2012 года, что побудило законодателя внести изменения в рассматриваемую статью? Кто пролоббировал данные изменения?
Скандал вокруг «Оборонсервиса»? Но данное мошенничество не было связано с неисполнением договоров. Там была другая методика. ГЛОНАСС?
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий