О НЕОБХОДИМОСТИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОЙ КОНВЕНЦИИ (НА ПРИМЕРЕ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ)

 

О НЕОБХОДИМОСТИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОЙ КОНВЕНЦИИ (НА ПРИМЕРЕ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ)

 

Н.В. Щедрин – доктор юридических наук, профессор (Сибирский федеральный университет, заведующий кафедрой деликтологии и криминологии)

Опубликовано: Щедрин Н. В. О необходимости терминологической конвенции (на примере общей теории предупреждения преступлений) // Российский криминологический взгляд: ежеквартальный научно-практический журнал. – 2014. – № 1. – М.: МГЮУ им. О. Е. Кутафина (МГЮА), 2014. – С. 280-285.

 

Критика «темных сил», которые недооценивают значение российской криминологии, и не учитывают ее рекомендаций, стала в нашем профессиональном сообществе общим местом. Есть за что ругать, и сам в этом грешен.

Но значительную часть претензий криминологическое  сообщество должно адресовать себе. Мы требуем от всех ветвей власти того, чего еще сами у себя не вполне  выработали – «криминологического взгляда». По многим волнующим россиян проблемам у нас – криминологов он тоже недостаточно сфокусированный, и почти у каждого свой. Причем не только там, где криминология приблизилась к грани, отделяющей знание от незнания, но и по поводу элементарных, «кочующих» из учебника в учебник понятий и категорий.

Исход складывающейся ситуации спрогнозировал еще И.А. Крылов: «Когда в товарищах согласья нет…». А у российского криминологического товарищества согласия нет даже в терминологии.  Одно и то же понятие мы маркируем разными терминами или, наоборот, употребляя одинаковые  термины, мы вкладываем в них разное содержание.  В результате дискутируем почти по каждому тезису, отпугивая работодателей, и вводя в ступор студентов, прочитавших больше одного учебника по криминологии.

Попытаемся выявить «уровень согласия» применительно к одному из «первопонятий» криминологии, которым обозначается полный комплекс мер антикриминального воздействия, независимо от уровня, масштаба, субъекта, метода и отрасли права, которая их регламентирует.

В советский период для этого чаще всего использовался термин «предупреждение преступности», под которым понимался «широкий комплекс взаимосвязанных мероприятий, проводимых государственными органами и общественностью в целях искоренения преступности и устранения причин ее порождающих». При этом подчеркивалось, что предупреждение преступности: а) представляет собой специфическую область социального управления; б) имеет многоуровневый характер…; г) осуществляется в процессе решения, как общих задач социального развития, так и специализированных задач; г) имеет «дерево целей», их иерархию, конкретизированную в территориальном разрезе, во времени и применительно к каждому звену системы; д) не сводится к деятельности милиции, прокуратуры, суда, исправительно-трудовых учреждений и других органов по борьбе с преступностью, а включает в себя более широкий круг мер, воздействующих на причины и условия преступности[1].

Словосочетание «предупреждение преступности» использовалось в большинстве советских и используется в большинстве постсоветских учебников. На наш взгляд, оно охватывает не только превентивные меры, но меры реагирования на уже совершенные преступления. Ведь одной из задач Уголовного кодекса РФ является «предупреждение преступлений» (ст. 2), а одной из целей уголовного наказания – «предупреждение новых преступлений» (ст. 43)[2]. Все меры предупреждения преступлений (преступности) можно подразделить на: а) связанные с ограничением прав и свобод (меры наказания, безопасности, реституции); б) не связанные с ограничением (социальная профилактика)[3]. Наряду с собственно мерами предупреждения следует выделять их ресурсное обеспечение. Меры предупреждения могут регулироваться не только в рамках уголовного законодательства, но и любой другой отрасли права[4].

Для обозначения полного комплекса антикриминального воздействия, в российской криминологии используются и другие термины. Так, например, А.Э. Жалинский, К.Е. Игошев, Л.М. Прозументов, О.В. Филимонов, В.А. Уткин, А.В. Шеслер в качестве синонима «предупреждение» используют  термин «профилактика»[5], в то время как ряд специалистов (А.Г. Лекарь, Г.А. Аванесов) считают профилактику разновидностью предупреждения[6].

Авторы ныне незаслуженно редко цитируемой книги «Комплексное воздействие на преступность» договорились между собой о том, что в качестве такового они будут использовать словосочетание — «система воздействия на преступность». П.П. Осипов пишет, что «под системой воздействия на преступность (СВП) следует понимать обусловленное (генетический вектор) существованием прошлой преступности сложное образование, целостную и упорядоченную совокупность социальных институтов, организация и деятельность которых имеют основным социальным назначением (функциональный вектор) внесение положительных изменений в будущее состояние этого отрицательного социального явления»[7].

С.М. Иншаков, соответствующий раздел авторского учебника назвал похоже — «воздействие на преступность»[8], но в тексте раздела как равнозначные он использовал словосочетания: «социальное отрицание преступности» и «разрушающее воздействие на преступность». По его мнению, «структура воздействия на преступность включает в себя следующие элементы:

— явление воздействующее (субъект);

— явление, на которое оказывается воздействие (объект);

— способ воздействия;

— цель воздействия»[9].

Г.А. Аванесов, С.В. Бородин самым широким понятием, охватывающим разработку уголовного законодательства, социальную профилактику, пресечение, раскрытие преступлений, розыск преступников, расследование преступлений, назначение, исполнение наказания, закрепление результатов исправительного воздействия, прокурорский надзор в этой сфере, считают словосочетание «борьба с преступностью»[10].

Президент Российской криминологической ассоциации, А.И. Долгова также настаивает на том, что обобщающим термином должно стать словосочетание «борьба с преступностью, которая представляет собой «единство трех подсистем: общей организации борьбы; предупреждения преступности и правоохранительной деятельности»[11].

Президент Санкт-Петербургского международного криминологического клуба Д.А. Шестаков критикует как понятие «предупреждение преступности», так и понятие «борьба с преступностью». Первое, по его мнению, «годится разве что к отдельным преступлениям, а не к их массовому воспроизводству», а второе «охватывает лишь одну из сторон реакции общество на преступность – репрессию»[12]. Более приемлемыми для обозначения деятельности государства и общества по отношению к преступности он считает термины «социальный контроль»,«контроль преступности» и«управление преступностью»[13].

Другой петербуржец Я.И. Гилинский для обозначения общего понятия использует словосочетание “социальный контроль над преступностью”, в объем которого включается:

— установление того, что именно в данном обществе расценивается как преступление (криминализация деяний»;

— установление системы санкций (наказаний) и конкретных санкций за конкретные преступления;

— формирование институтов формального социального контроля над преступностью (полиция, прокуратура, суд, органы  исполнения наказания, включая пенитенциарную систему и т.п.);

определение порядка деятельности учреждений и должностных лиц, представляющих институты контроля над преступностью;

деятельностьэтих учреждений и должностных лиц по выявлению и регистрации совершенных преступлений, выявлению и разоблачению лиц, их совершивших, назначению наказаний в отношении таких лиц (преступников), обеспечению исполнения назначенных наказаний;

деятельность институтов, организаций, частных лиц,  по осуществлениюнеформального контроля над преступностью (от семьи и школы до общины, клана, землячества, «соседского контроля»…;

деятельность многочисленных институтов, учреждений, должностных лиц, общественных организаций по профилактике (предупреждению) преступлений»[14].

Ряд специалистов полагает, что в основе обобщающего словосочетания следует использовать понятие «политика». Так, М.М. Бабаев, для этого предлагает использоватьтермин «уголовная политика», в объем которого он включает борьбу с преступностью, общую и специальную профилактику, пресечение правонарушений, наказание лиц, совершивших правонарушения, пенитенциарную и постпенитенциарную практику[15]. Такого же мнения придерживается и П.Н. Панченко[16]. В целом соглашаясь с ними, Г.Н. Горшенков уточняет, что  для криминолога это может быть «антикриминальная политика»[17].

М.П. Клейменов отдает предпочтение термину «криминологическая политика». По его мнению, «это научно обоснованная, соответствующая международным стандартам и требованиям национального законодательства, целеустремленная и слаженная деятельность государственных и муниципальных органов, политических институтов, субъектов предпринимательской  деятельности, общественных организаций, религиозных объединений, и граждан по сокращению преступности и декриминализации общественных социальными и правовыми средствами, обеспечению жизненно-важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз криминального характера»[18]. Не разделяя предупреждение и профилактику, он считает предупреждение (профилактику) разновидностью антикриминальной политики[19].

В последнее десятилетие модным стал термин  «противодействие преступности», который все чаще используется не только в учебной, научной литературе, но и в законодательстве. Например, попытка всесторонне урегулировать деятельность субъектов по целенаправленному снижению коррупции и терроризма, предпринята в федеральных законах, которые так и называются: «О противодействии коррупции», «О противодействии терроризму». Д.А. Шестаков считает этот термин наиболее подходящим для обозначения реакции государства и общества на преступления и преступность[20].

Как видим, спектр словосочетаний, которые маркируется весь комплекс мер, используемых для «внесения положительных изменений в будущее состояние этого отрицательного явления», достаточно велик. И названными выше вариантами он не исчерпывается.

Подобный, если не больший разброс мнений, наблюдается применительно к другим «подчиненным» терминам. Возьмем для примера хотя бы «классическую» классификацию мер на общесоциальные и специально-криминологические. Изучив большое количество источников, невозможно понять, какое именно основание (признак) положено в основу данной классификации – цель, предназначение, уровень, объем, масштаб, субъект применения. При этом в разных источниках каждая из выделенных классификационных групп именуется по-разному: одна – «общие», «общесоциальные», «социальные», а другая – «специальные», «специально-криминологические», «криминологические». Некоторые исследователи вообще сомневаются в правомерности выделения «общесоциального предупреждения»[21].

Еще более запутанная ситуация вырисовывается при сравнении российской криминологии с зарубежной. Многие «привычные» для российских криминологов термины нигде кроме России не используются. Например, «криминологическая (специально-криминологическая) профилактика». То ли мы далеко продвинулись в этом вопросе, то ли зарубежная криминология не достигла высот, которые позволяли бы в ей в свою честь называть какую-то группу предупредительных мер?

Аналогичная терминологическая разноголосица имеет место практически по любому понятию криминологии, что создает значительные трудности в изучении дисциплины, развитии науки и практическом применении выработанных положений. Типичным отражением неупорядоченности криминологических терминов служит, например, содержание Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года: «постоянное совершенствование правоохранительных мер по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию актов терроризма, экстремизма, других преступных посягательств…» (п. 36); «совершенствование нормативного правового регулирования предупреждения и борьбы с преступностью» (п.38);  «создание единой государственной системы профилактики преступности… и иных правонарушений, включая мониторинг и оценку эффективности правоприменительной практики, разработка и использование специальных мер, направленных на снижение уровня коррумпированности и криминализации общественных отношений» (п. 39); «снижение уровня организованной преступности, коррупции и наркомании, противодействие преступным формированиям…»  (п. 48).  Как соотносятся между собой «правоохранительные меры», «борьба с преступностью», «предупреждение», «снижение уровня преступности», «профилактика», «мониторинг и оценка эффективности правоприменительной практики» и «специальные меры»?  

Причин терминологической «неустойчивости» несколько. Одна из них состоит в том, что криминология является сравнительно молодой наукой, и большинство понятий и категорий, которыми она оперирует, находятся в стадии становления.

Вторая причина заключается в том, что криминология по своей природе является наукой, систематизирующей достижения в области сдерживания преступности, которые были разработаны в рамках других наук. Модели преступного поведения (преступности) и модели их сдерживания могут быть описаны на языке права, психологии, социальной психологии, социологии, экономики, этики, кибернетики, синергетики, философии… Ведь даже  «родителями» криминологии принято считать уголовное право и социологию. А «родственники» со стороны наук правового и наук социологического циклов используют разный понятийно-категориальный аппарат. Отсюда и большой разброс в трактовках как самой преступности, так и методов ее сдерживания: от догматико-правовых до вольно-социологических.

Так было и так будет. «Многоязычие» криминологии закономерно вытекает из ее статуса «обобщающей» и «координирующей» дисциплины и  науки. Поскольку «многоязычие» имеет как свои «плюсы», так и свои «минусы», перед нами стоит задача усилить позитивные и свести к минимуму негативные аспекты. Не осуждая разность подходов в объяснении феномена преступности[22], криминологическому сообществу следует серьезно поработать над наведением «терминологических мостов», в том числе и с зарубежной криминологией.

Первая рекомендация состоит в том, чтобы коллеги, при обсуждении криминологических проблем, переходя с одного «научного диалекта» на другой, каждый  раз уточняли, в понятийном аппарате какой науки они работают. Не возбраняется писать о преступности в понятийно-категориальном аппарате разных наук, но хотелось бы, чтобы пишущий, уточнял «язык», на котором пишет, а если вводит новое понятие, то «расшифровывал» для читателей его значение.

На необходимость упорядочения понятийного аппарата криминологии справедливо обращали внимание многие исследователи[23]. И многое в этом направлении уже делается. Подготовлено и издано несколько словарей криминологических понятий и терминов[24]. Диссертации, монографии и учебники уже нередко сопровождаются перечнями используемых терминов. Толкование криминологических понятий можно найти в Интернете[25]. Весьма полезным представляется начинание Д.А. Шестакова, который открыл на сайте Санкт-Петербургского криминологического клуба, страничку «Термины» и разместил на нем толкование понятий, введенных им в научный оборот[26].

Некоторые  криминологи в поиске адекватных терминов их соотношения предлагают использовать лингвистический подход. Очевидно, с точки зрения русского языка между терминами есть различия. Однако семантическое толкование терминов в нашем случае – тупиковый путь. Ведь в словарях русского языка одно спорное понятие определяется через другое.

С упорством, достойным лучшего применения, криминологи без оглядки на коллег отстаивают собственную терминологию, и ни на какие компромиссы идти не хотят. Г.Н. Горшенков, глубоко проанализировавший ситуацию в криминологии, верно отмечает: «Нужно признать, что всякая попытка доказать употребление того или иного термина как единственно правильного и однозначного обречена на неудачу. Термин может быть только конвенциальным»[27].

И действительно, единственный выход из этой, казалось бы, тупиковой ситуации – соглашение. При этом, какими словосочетаниями обозначить ключевые понятия криминологии – не так уж важно. Главное, уточнить и унифицировать их объем и содержание, а затем однозначно употреблять. В логике для этого существует специальный прием – “терминологическая конвенция”[28], когда стороны договариваются об однозначном употреблении того или иного понятия. Наше предложение «сесть за стол переговоров»[29], за пятнадцать лет стало еще более актуальным. Почему бы нам, криминологам, не сделать шаг в этом направлении, сформировать оргкомитет и уже в 2014 году провести Всероссийскую конференцию «О терминологической  конвенции в криминологии»?




[1]Теоретические основы предупреждения преступности / Под ред. В.К Звирбуля, В.В. Клочкова, Г.М. Миньковского. М.: Юрид. лит., 1977. С. 30.


[2]Щедрин Н.В. Основы общей теории предупреждения преступности: Учебное пособие /Краснояр. гос. у-нт, 1999. С. 6.


[3]Там же. С. 9-15.


[4]Там же. С. 6.


[5]Игошев К.Е. Социальный контроль и профилактика преступлений. Горький 1976. С 45.; Жалинский А.Э. Специальное предупреждение преступлений в СССР (вопросы теории). Львов: Изд-вл «Вища школа», 1976. С. 11; Филимонов О.В. Индивидуальная профилактика преступлений. Томск, 1985. С. 5-8; Уткин В.А. Правовые основы участия общественности и трудовых коллективов в предупреждении рецидива преступлений. Томск. 1990. С. 9;  Прозументов Л.М., Шеслер А.В. Криминология. Общая часть. (Учебное посбие). Красноярск: Изд-во «Горница», 1997. С. 199-200.


[6]Лекарь А.Г. Профилактика преступлений. М. 1972. С. 45.; Аванесов Г.А. Криминология и социальная профилактика. М. 1980. С. 405.


[7]Комплексное изучение системы воздействия на преступность (методологические и теоретические основы). Под ред. П.П. Осипова. Л.: Изд-во ЛГУ, 1978. С. 15.


[8]См.: Иншаков С.М. Криминология: Учебник. – М.: Юриспруденция, 2000. С. 75-127.


[9]Там же. С. 82.


[10]Аванесов Г.А. Криминология и социальная профилактика. М. 1980. С. 404-405; Бородин С.В. Борьба с преступностью: теоретическая модель комплексной программы. М.: Наука, 1990. С. 19-20.


[11]Криминология: учебник / Под общ.ред. А.И. Долговой. – 4 изд. перераб. и доп. – М.: Норма: Инфра – М. 2010. С. 425.


[12]Шестаков Д.А. Криминология: Новые подходы к преступлению и преступности: Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / Предисл. В.П. Сальникова.   СПб.: Изд-во Р.Асланова «Юридический Центр-Пресс», 2006. С. 245-246.


[13]Там же. С. 246.


[14]Гилинский Я.И. Криминология. Курс лекций. – СПб.: Питер, 2002.- С. 308.


[15]Бабаев М.М. Криминальные угрозы и уголовная политика // Противодействие современной преступности: оценка эффективности уголовной политики и качества уголовного закона / Сб. науч. Трудов под ред. д.ю.н. Н.А. Лопашенко. -   Саратов: Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции, Сателлит, 2010. С. 32.


[16]Панченко П.Н. Уголовная политика – основа законности борьбы с преступностью: учебное пособие. – Н. Новгород. Нижегородская высшая школа МВДРСФСР. 1991. С. 25.


[17]Горшенков Г.Н. Криминология: научные инновации: Монография. – Н.Новгород: Изд-во Нижнегородского университета, 2009. С. 186.


[18]Клейменов М.П. Криминология: учебник / М.П. Клейменов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. С. 215.  427 с.


[19]Там же. С. 222.


[20]Шестаков Д.А. Криминология… С. 246.


[21]См., например: Ларичев В.Д. Общесоциальное предупреждение преступности: миф или реальность // Преступность, уголовная политика, уголовный закон: сб. науч. тр./ под ред. Н.А. Лопашенко; Саратовский Центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: – Саратов: Изд-во ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия», 2013. – С. 548.


[22]См.: Стенограмма Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы оптимизации научного обеспечения борьбы с преступностью» // Оптимизация научного обеспечения и криминологической культуры борьбы с преступностью. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2011. С. 268.


[23]См., например: Криминология: учебник для вузов / Под общ. ред. А.И. Долговой. 3-е изд. перераб. и доп. – М.: Норма, 2005. С. 390.


[24]См.: Максимов С.В. Краткий криминологический словарь. М.: Юристъ, 1995;  Горшенков Г.Н. Криминологический словарь. Сыктывкар: Филиал Моск. спец. школы МВД России, 1995; Криминология: словарь – справочник / Составитель Х.- Ю. Кернер; пер. с нем.; отв. ред. перевода А.И. Долгова. М.: НОРМА, 1998; Криминология: словарь / Под общ. ред. В.П. Сальникова. СПб.: Изд-во «Лань», 1999;  Российская криминологическая энциклопедия: Преступность и борьба с ней в понятиях и комментариях /Авт. кол.: А. И. Алексеев, А. А. Артамонов, Х. М. Ахметшин и др.; Под общ. ред. А. И. Долговой. Российская криминологическая ассоциация. — М.: Норма — Инфра-М, 2000.


[25]См., например, www.krugosvet.ru/enc/ekonomika-i-pravo/kriminologiya :


[26]См.: Сайт Санкт-Петебургского криминологического клуба. Термины — www.criminologyclub.ru/index.php?option=com_content&view=section&layout=blog&id=9&Itemid=25


[27]Горшенков Г.Н. Криминология: научные инновации… С. 184.


[28]Свинцов В.И. Логика. М.: Высш. шк., 1987. С. 172.


[29]Щедрин Н.В. Основы общей теории предупреждения. С. 4.  


56 комментариев

Здравствуйте, уважаемый Николай Васильевич!

Спасибо за материал.

В последние месяцы я неоднократно говорил, и, тем менее, повторюсь, что различные абстракции типа «предупреждение», «уголовная политика» и т.п. в практическом отношении ничего не дадут. Любое слово все равно будет пониматься каждым по-своему.

Дайте человеку знать, что он нужен в этой жизни, продекларируйте право на удовлетворение любых (!) потребностей и научите его различным правомерным (не причиняющим вреда другим индивидам) способам удовлетворения этих потребностей — глядишь, жизнь-то и наладится.

С ув., А.Р.

Наладится-не наладится, уважаемый Алексей Зиновьевич, но количество обременительных и нерациональных маразмов в ней уменьшится на порядок. Потому я и предлагал как -то перестать жонглировать понятиями с нулевым (бесконечным) объемом «борьба», «контроль», «профилактика», «предупреждение», «ограничение» и т.п., а полусмать, какогоради чего осуществляется соответствующая деятельность людей и целых коллективово, органов и т.п. Не ради сокращения, ограничения, недопущения совершения преступлений и правонарушений определенных видов? Может попробовать дать вместо реального (реальных — поскольку для одног одни признаки важны, для другого-другие) дать контекстуальное определение?

С уважением, М.М.

 

 

Здравствуйте, уважаемый Михаил Леонидович!

Количество маразмов от этого не уменьшится. Любое слово с бесконечным объемом (включает весь психологический опыт). А вот «ради чего?» — это уже совсем горячо. Но когда известно ради чего, тогда все эти термины вообще оказываются ненужными. Когда созданы все условия, цель достигается сама по себе.

С ув., А.Р.

Уважаемый Николай Васильевич! Полностью согласен с Вашими выводами! Давно пора договориться о понятиях, их определениях, и не только в криминологии. Еще Рене Декарт отмечал: «Определив точно значения слов, вы избавите человечество от половины заблуждений».  

 

С уважением, О.Н. Бибик.

Здравствуйте, уважаемый Олег Николаевич!

Про точное значение слов понравилось. Посему маленький каламбур:

Пожилой свободный профессор, давно мечтающий занять место руководителя кафедры, стоит в лекционном зале в ожидании начала лекции и мечтает о назначении, вдруг к нему подходит весьма респектабельный джентльмен и, словно бы продолжая его мысли, спрашивает: «Профессор, вам нужна кафедра?». Тот изумленно поднимает глаза и радостно кивает головой: «Конечно, да!..» «Грузчик, нашли, заносите сюда эту бандуру…» – было ему ответом.

 

С уважением, А.Р.

Здравствуйте, уважаемый Алексей Зиновьевич! Да, пример с кафедрой весьма кстати))) Вот в некотором роде мы, как те грузчики из анекдота, носим туда-сюда «эти бандуры» (то есть уголовно-правовые и криминологические категории), а толку никакого… Пора договариваться относительно содержания этих категорий! И количество научных работ по юриспруденции уменьшится в разы!

 

С уважением, О.Н. Бибик.

У строителей собора в городе Шартре спросили, что они делают? Один ответил, что таскает кирпичи. Второй, сказал, что зарабатывет на хлеб. Третий гордо заявил: «Я строю собор!». 

Согласитесь, коллеги, для того, чтобы собор не упал, кирпичи должны быть определенного качества и размера. Но раньше я обращал внимание на другой смысл притчи.

С уважением, Н.Щ.

Забыл еще добавить, что строители должны друг друга понимать. 

Ой, уважаемый Николай Васильевич, неизвестно еще, башня получится или дом терпимости.

С ув., А.Р.

Возможно все, Алексей Зиновьевич!

Как гласит библейская легенда, Вавилонская башня, достигнув небес, разрушилась от разноязычия. 

А терпимости то как раз нам и не хватает. Смайлик. Для созидания. Все воюем и воюем.

С уважением, Н.Щ.

 

Согласен. Будем терпеть дальше. Все равно иного выхода нет.

С ув., А.Р.

Одно другому не мешает, уважаемые. В формальной логике эта категория возможности существования в разных качествах зовется «модальность». Объективно, собор в Шартре стОит, а более древняя постройка в Вавилоне — как-то не очень. С уважением,

Кирпич и стены все стерпят.

С ув., А.Р.

Уважаемые Николай Васильвич, Олег Николаевич!

Может и пора договориться, но absolutely impossible! Невозможно было всегда, а в мою любимую эпоху постмодерна тем более! Неопределенность (И.Л. Честнов и др.), хаос, полипарадигмальность (В.А. Ядов  и др.), «ненаучность» (Л.И. Спиридонов и др.), да и просто — практика! По какому вопросу, какому понятию, какой теории есть единство мнений у физиков, химиков, биологов, психологов, экономистов, юристов?...

Такова се ля ви...

 

Ваш, Я.Г. (реалист, агностик и вооще...).

 

И вообще, уважаемый Яков Ильич, «определение — это гробик для мысли» (Аристотель).

С ув., А.Р.

Уважаемый Алексей Зиновьевич!

А что такое мысль? Гробик? Определение?

 

А вот этого никто пока точно не знает, уважаемый Николай Васильевич!

Известно лишь, что словами точно мысль не передать (Выготский Л.С. «Мышление и речь»).

И как говорил вождь мирового пролетариата, «каждое определение хромает».

Дорогой Яков Ильич!

Думаю, что если каждый химик под кислородом и водородом будет понимать что-то свое, то химия как наука тут же закончится. Речь то ведь идет просто-напросто об унификации понятийного аппарата любой  науки. Я — не противник дискуссий. Как говорится, истина рождается в споре. Но найдем ли мы ее, если будем спорить каждый на своем научном языке? 

Продуктивен ли будет наш спор, если мы не будем слова «хаос», «реалист» и «агностик» употреблять в одинаковом значении? А вместо словосочетания  «эпоха постмодерна» я буду употреблять термин «эпоха клюквы»?

Кстати, а что такое «девиантология» и чем она отличается от «криминологии»? Или это одно и то же? Или это в эпоху постмодерна вообще не важно? 

С наилучшими пожеланиями,

Дорогой Николай Васильевич!

Конечно, все относительно. О кислороде и водороде может и можно договориться. А об «экстремизме»?

И уже «хаос», «реалист» и «агностик» весьма многозначны… Разве можно дать единственное и однозначное понимание «хаоса»??

А криминология (как социология преступности), есть подотрасль девиантологии (как социологии различных девиаций — от научных открытий до преступлений). Но это я так считаю, а уважаемая А.И. Долгова вовсе не так… И т.д.

 

Всего доброго

 

Дорогой Яков Ильич!

— Да не согласен я. — С кем? С Гилинским или Долговой? — С обоими — ответил Щедрин, —  девиантология — это наука о кислороде.  - Нет, это наука о водороде — заметил Рыбак. — Это замечательно, клянусь богом.

 

Прежде, чем А.И. Долгова и Я.И. Гилинский, Н.В. Щедрин и А.З. Рыбак определились со своим согласием-несогласием они должны были определиться относительно понятий «девиантология» и «криминология», а также обозначить свое понимание для других. Иначе девиантологий и криминологий будет бесчисленное множество, а студенты сойдут с ума.   И это — не самые худшие последствия терминологической неопределенности.

«Шариков пожал плечами. —Да не согласен я. —С кем? С Энгельсом или с <wbr />Каутским? —С обоими, — ответил Шариков. —Это замечательно, клянусь />богом.» Узнаете откуда? Смайлик.

С наилучшими пожеланиями.

 

Дорогой Николай Васильевич!

Криминология — социология преступности. Девиантология — социология девиантности (различных ее проявлений).

Это — Гилинский. А как остальные — их дело!

Дорогой Яков Ильич!

Напомню, Ваши фразы: "Преступности как некой объективной реальности — нет. Есть ВЫДУМКА законодателя...". «Криминология — социология преступности»

Выходит, криминология — это социология того, чего нет? Смайлик.

С уважением,

Дорогой Николай Васильевич!

Криминология — это социология того, что выдумало государство. И — почему оно выдумало именно ЭТО. И что с этим делать...

 

Но обратите внимание, Яков Ильич, преступления «выдумали» не только в России. Нет в мире государств, где не «выдумали» бы преступлений. При кажущемся волюнтаризме очевидно, что «выдумывание» преступлений — часть общемировой технологии для защиты жизни, здоровья, собственности, любимой Вами свободы, и других ядерных ценностей без которых человеческая цивилизация придет в состояние варварства, а потом и дикости. Значит — это закономерность, которую нужно познать с помощью какой-то науки, криминологиии ли, социологии ли. И технологию эту, без которой нельзя обойтись, надо как-то научно осмысливать и оттачивать. И выдумывать именно ТО, а не ЭТО.

Та же спекуляция или та же антисоветская пропаганда (ЭТО) объективно были опасны для советского государства. И как только все это разрешили, от советского строя остались рожки да ножки. Но попутно любое государство с помощью уголовных законов охраняет и нас, граждан (ТО). 

Ну, давайте, пойдем от обратного. Отменим все наши «выдумки» в виде законов. Что произойдет? Останутся от нас рожки, да ножки.

С почтением и уважением.

 

Дорогой Николай Васильевич!

Да, «выдумывание» преступлений — всеобщее дело. Весь вопрос в том, насколько разумно навыдумывали...  «Выдумки» тоже надо изучать. Так что криминологи без работы не останутся.

То, что «от советского строя остались рожки да ножки», я (и не только) всячески приветствую.  (Не плохо бы повторить...)

ЛЮБОЕ ли  «государство с помощью уголовных законов охраняет и нас, граждан»? И в этом большой вопрос… Условно говоря, в Дании, Голландии — да. А в Зимбабве и Гаити (да и еще кое-где поближе...) — вопрос...

С уважением

 

Та же спекуляция или та же антисоветская пропаганда (ЭТО) объективно были опасны для советского государства. И как только все это разрешили, от советского строя остались рожки да ножки. Но попутно любое государство с помощью уголовных законов охраняет и нас, граждан

А вот и нет, уважаемый Николай Васильевич!

Спекуляция и антисоветская пропаганда продлили агонию советского строя. Нужную вещь можно было купить хотя бы на барахолке за большие деньги, а антисоветская пропаганда действовала, как обнимальный рефлект у лягушки*.

Общество без иерархии существовать не может. В СССР «элиткой» считались партийные чиновники с их спецпайками, а также работники советской торговли, общепита и иные элементы системы распределения (а как иначе-то, в условиях тотального дефицита?).

Человек - катастрофически агрессивный биологический вид (долго объяснять, почему так получилось). Только отношения по типу «доминирование-подчинение» позволяют канализировать агрессию (вниз по иерархической лестнице или на неживые предметы). В условиях рыночной экономики иерархизация преимущественно происходит по деловым качествам и по креативности личности, в СССР это было… см. выше. Без иерархизации общество приходит в состояние хаоса, правда, весьма ненадолго.

Уважаемый Николай Васильевич, объективной общественной опасности не существует. Смайлик.

--------------------------------------------------------------------

*Если во время обнимательного рефлекса, т.е. в период повышенного полового возбуждения, нанести лягушке какое-нибудь постороннее раздражение (например капнуть на нее кислотой, уколоть ее иголкой, электричеством ударить), то обнимательный рефлекс животного не только не ослабится, но, напротив, даже усилится! Более того, обычной защитной реакции на подобное раздражение не появится вовсе, лягушка только сильнее примется за свои обнимания.

 

С ув., А.Р.

«Человек - катастрофически агрессивный биологический вид». И я все время о том же. Последнее — 2-е издание моего «Социального насилия» (СПб. 2017).
Бывают, уважаемый Николай Васильевич, и социология брака (объективная реальность?) и социология религии, и социология образования, и социология творчества, и… — по моему, вполне соци(простите, каламбур!) общественные конструкты. С лучшими пожеланиями,

А меня еще вот какой вопрос интересует, уважаемый Михаил Леонидович!

Ну предположим, выявили мы сущность и экстремизма, и предупреждения/профилактики преступности, и вообще еще кучу всего, дали им самые стройные и понятные определения. Трудно себе это представить, но все же. Теперь сам вопрос: что мы со всем этим будем делать? Ах, да, если есть понятия, можно ими оперировать, искать закономерности. Лады, выявили самые закономерные закономерности. Что мы после всего этого дальше делать будем? Учтем в законе (УК, УПК, УИК)? Хорошо, напишем супер-пуперские законы. Странно, что их до сих пор нет ни в одной стране мира, да? Написали, дальше что?

С ув., А.Р.

Уважаемый Алексей Зиновьевич!

Так ведь, писать законы с учетом криминологических рекомендаций (а не «определений») у нас еще толком и не начинали. В куда более развитых обществах — эпизодические опыты под завывания а капела всяких мракобесов: «на св.св. обычаи наши покусились»))) Или не так?

Что до экспоненты «дальше-дальше-дальше...» то — право слово — напоминает мне это дело старый анекдот про агностиков после того, как представители всех конфессий собрались и выработали «самый правильный», «супер -пупер» универсальный канон для всех верующих… Что делать-что делать? — Как всегда, сидеть и сомневаться.

Отмечать день св.Патрика (смайл. пиво)

С лучшими пожеланиями, М.М.

Друзья-американцы, подскажите, чем нам, русским, победить неблагоприятно складывающиеся обстоятельства? 
— Economy. Just economy. 
— Спасибо. Иконами так иконами. 
 
С ув., А.Р.
Блеск!!!

Вы, уважаемый Николай Васильевич, несколько переоцениваете возможности химиков. У кислорода существует 3 стабильных и 10 нестабильных изотопов, у водорода 2 стабильных и 5 нестабильных, правда, это сказывается преимущественно на физических свойствах кислорода и водорода, а также на физических свойствах сложных веществ, их включающих. Что же касается химических свойств, то они сильно варьируются: 1) для кислорода, в зависимости от того, идет ли речь об атомарном (О), двухатомном (О2) кислородАХ или об озоне (О3); 2) для водорода — аналогично — об атомарном (Н) или двухатомном (Н2).

Так что никакого кислорода и водорода ВООБЩЕ, т.е. как общепризанного понятия, не существует, поэтому однозначных определений кислорода и водорода нет и быть не может. Можете посмотреть (где угодно) определения кислорода и водорода, и Вы увидете что-то типа "… химический элемент с атомным номером...". Получается, что любой химический элемент определяется его местом в Периодической системе, то есть через другие химические элементы (также определяемые уже их местами в Системе). Тавтология чистой воды, впрочем, как и все другие определения.

Химикам каждый раз необходимо договариваться, о каких кислородах и водородах идет речь, пусть и невербально, т.с. из контекста. Процесс означивания интеллектуальных объектов для достижения какой-либо цели в эпистемологии получил название аппроксимации. Захотят использовать кислород для дыхания — возьмут О2, для дезинфекции воды или отбеливания белья — О3, и т.д.

Но у них есть технология, ответ на вопрос «Как?».

Мы, конечно, можем использовать (и используем!) определения в своей деятельности. Мои скептические соображения по поводу Ваших предложений вызваны только одним: отсутствием ответов на вопрос «Как?». Аппроксимация в криминологии вряд ли возможна, поэтому никакой криминологической политики, если вдуматься, никогда не было, нет и не будет. По одной простой причине: преступность — это не юридическая проблема (преступления — может быть, но не преступность).

С ув., А.Р.

Уважаемый Алексей Зиновьевич!

Химики потому и химики, что уже договорились, что считать химией. Что есть кислород и что есть водород. И хотя бы не путают эти вещества. А относительно видов кислорода и водорода — это уже следующая договоренность. Как Вы пишете: "Химикам каждый раз необходимо договариваться, о каких кислородах и водородах идет речь...".

А криминологам, выходит, не надо договариваться? Так есть преступность? Или ее нет?  Если нет, то по поводу чего криминология? Как изучать что? Кислород?

С наилучшими пожеланиями,

 

  

Уважаемый Николай Васильевич!

А картежников, определившихся с номиналами игральных карт и не попутав их, можно считать учеными?

Химики являются химиками не потому, что договорились считать химией, и не потому, что дали определение водороду и кислороду, а потому, что могут с помощью конкретных технологий решить не менее конкретные задачи. Причем химия возникла раньше, чем ученые определились с природой химических элементов. Воистину, практика творит чудеса! Более «глубокие» (о видах кислорода и водорода) договоренности приводили к развитию других технологий (в т.ч. водородной бомбы), иначе бы заниматься их изучением не было бы никакой необходимости (читайте — научной ценности). Хотя и с понятием «химия» не так все просто. О физической химии или биохимии не слышали?

Криминологи пусть договариваются относительно тех категорий, которые могут дать конкретную технологию снижения количества совершаемых преступлений. Пока таковых нет (а их нет, спросите у Якова Ильича), попытки дать какие-то определения окажутся банальной схоластикой.

Есть ли преступность? Есть, точно также как гипотенузы, квадратные корни, то есть как рабочий параметр для отслеживания происходящих в обществе процессов. В реальности, на уровне ощущений, преступности нет. Поэтому если криминология когда-нибудь и станет юридической наукой, то предметом ее изучения будет явно не преступность. Невозможно изучать плод собственного воображения (конструкт).

С ув., А.Р.

По поводу Вашего «верхнего» комментария:

Прежде, чем А.И. Долгова и Я.И. Гилинский, Н.В. Щедрин и А.З. Рыбак определились со своим согласием-несогласием они должны были определиться относительно понятий «девиантология» и «криминология», а также обозначить свое понимание для других. Иначе девиантологий и криминологий будет бесчисленное множество, а студенты сойдут с ума.

Ага! Не хватало там еще только отдельных определений экстремизма, антикриминальной политики, профилактики и т.д. для криминологии и девиантологии. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

С ув., А.Р.

 

Уважаемый Алексей Зиновьевич!

Картежники — еще даже не ученые, но они в отличие от некоторых ученых все-таки сообразили, что для свовместной игры надо определиться с номиналом карт. Иначе ничего не получится. Для совместного познания неплохо бы и понятия унифицировать. По понятиям надо, по понятиям! В том числе и в науке.

Вот Вы статью давеча написали «Криминология в человеческом измерении». Значит, Вы все-таки криминологию признаете? И даже предлагаете измерять ее. А о единицах измерения не надо договариваться?  

Многое из того, что изучает математика, нет в реальности на уровне ощущений. Значит и математика — не наука? 

Ваш Н.Щ.

 

Уважаемый Николай Васильевич!

Я ведь не говорю, что картежникам и всем остальынм не нужно договариваться. Я спрашиваю, почему картежники — не ученые?

Вы точно подметили, что определение с понятиями нужно для игры. Но разве цель криминологии — игра?

Я еще не совсем ополоумел, чтобы отказываться от языка и понятий, я лишь за то, чтобы понятия были не ради игры, а ради научного результата. Предлагаемые Вами понятия (не все вообще, а предлагаемые Вами в данной статье) не приближают нас к решению задач по предупреждению преступлений и преступности. Более того, определения если не лишают, то ограничивают нас в возможностях переосмыслить определяемые явления, опять же, если их закреплять на уровне каких-то концепций, официально. Зачем? Разве все так понятно с профилактикой, уголовной политикой, предупреждением?

Криминологию я признаю, но пока не как науку, а как феномен нашей жизни и научной мысли. Измерять ее я не собираюсь, даже не представляю, как это возможно. Что конкретно измерять? «Измерение» в контексте названия моей работы означает, что в научной эпистемологии, в т.ч. в сфере предупреждения преступлений и преступности, нельзя сбрасывать со счетов человека (как исследователя, так и исследедуемого). Это в русле самых последних достижений науки (психофизиологии, физики и пр.).

Математика — не наука, а язык науки. Один из.

С ув., А.Р.

 

Уважаемый Алексей Зиновьевич!

Мне кажется, что наши позиции сблизились. Язык и понятия надо уточнять для того, чтобы был научный результат. И не только научный.

Возьмите законы «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», «О противодействии коррупции», «О противодействии терроризму», «О профилактике правонарушений», сопоставьте понятийный аппарат. Приближают ли имеющиеся там несостыкующиеся определения к предупреждению преступности и преступлений?  Больше или меньше, чем Щедрин? Не отражает ли несовершенство языка законов несовершенство языка криминологии?

В обсуждаемой статье затронут вопрос только о терминологии и ее унификации. А о целях криминологического познания и обо всем остальном имеет смысл поговорить в следующих статьях и при их обсуждении. 

Спасибо за Ваше мнение. Будем учитывать, исправляться и перевспитываться. С глубоким уважением. 

Я Вам тоже очень признателен, дорогой (не сочтите за фамильярность) Николай Васильевич! Вы своими вопросами помогаете мне более глубоко вгрызаться в дебри методологии мышления, оттачивать аргументацию и ставить перед самим собой новые вопросы.

Спасибо.

С ув., А.Р.

Преступности как некой объективной реальности — нет. Есть ВЫДУМКА законодателя: ЧТО считать преступлениями. В одной стране — одно, в другой — другое. В одно время одной страны — одно, в другое время ТОЙ ЖЕ страны — другое. «Вот уж, действтельно, все отностительно. Всё, всё...» (Высоцкий?).

Спасибо, уважаемый Николай Васильевич!

Сам я пришел в криминологию, можно сказать, «с улицы» — из прикладной социологии. И первое время вел себя как мальчик из андерсеновского «Платья голого короля». Какое может быть «деяние», если есть «социальное действие»! Как вообще может преступность быть самостоятельным объектом изучения? И тем более системой?  И т.д. и т.п.

Такой себе социологический гегемонизм!

Но постепенно стало приходить понимание, что криминология не сводится к социологии преступности. Поскольку стоит на трех китах — социология, психология и правоведение.

И предлагаемая Вами конвенция должна в первую очередь ориентироваться на эти «три источника и три составных части».

Я, пожалуй, тоже размещу свой опыт конвенционалистского творчества. Чуть позже.

Уважаемый Василий Иванович!

Про три составные части согласен.

Мой давний друг и не менее давний оппонент — В.А. Номоконов написал в личку, что конвенция — это утопия. Конечно, не скоро это будет. Но уж очень надоело продираться каждый раз через «терминологические джунгли». Особенно плохо молодым.  Да и дискуссии наши беспредметны, потому как используем разные понятия, либо в одни и те же термины вкладываем разное содержание.

Ждем Вашего творчества.

С уважением, Н.Щ.

криминология не сводится к социологии преступности. Поскольку стоит на трех китах — социология, психология и правоведение

Нет больше психологии, уважаемый Василий Иванович. Вся иссохла за последнее десятилетие, как 90-летняя старуха. Там, в ее башнях, еще суетятся какие-то люди. Но бойницы этих башен давно опустели. Что нам дала психология? Дюжину манипулятивных техник? Нейрофизиология рулит. На дворе XXI век. http://www.popmech.ru/technologies/236648-pochemu-kompyuter-pobezhdaet-v-go-analiz-proiskhodyashchego/

Что в сухом остатке? Собственные гештальты и стереотипы? И.П. Павлов и А.А. Ухтомский столетие назад ответили на данные вопросы.

С уважением, А.Р.

 

Не принципиально. Пусть будет нейрофизиология. Главное — не игнорировать в криминологии знания о механизмах субъективной реальности.

Правильно говорите, увжаемый Василий Иванович! Маленькое уточнение: у нас есть только более или менее адекватные представления о реальности. Субъективные. Там, за пределами возможностей познания, непонятно что.

С ув., А.Р.

Там, за пределами возможностей познания, непонятно что.

Тоже мне, бином Ньютона! Там — «вещь в себе».

Нет там никаких вещей. Вещи у нас в головах. Там ничто, из которого наша головушка делает вещь. В это самое ничто мы, для удовлетворения потребностей, вносим сущность. На эту сущность и оседает наш психологический опыт.

Ну, так это, уважаемый Алексей Зиновьевич, «вещь для нас» — предмет познания. А «вещь в себе» — предмет веры.

 Это не мое. Это из одного российского подданного (некоторое время) из города Калининграда.

Ох, уважаемый Василий Иванович, богата земля калининградская умными людьми. Кстати, удивительная синхронистичность: как только пришло сообщение о Вашем комментарии, как раз тут «Критику...» одного калининградца листал.

Мне немного ближе Парменид: «Одно и то же – мыслить и быть» (прошу не путать с декартовским «мыслю — значит существую»). Поэтому лучше даже так: мир мыслим, если и только если он реален.

Спасибо за диалог.

С уважением, А.Р.

Точно… и твердь земная там заканчивается

Отсутствие возможности договориться о понятиях, конечно, не ставит крест на научном статусе правоведения. Вместе с тем этот факт лишний раз демонстрирует слабость данной науки. Два юриста — три мнения… А нередко и того больше. Отсюда совершенно закономерные попытки выйти за рамки правоведения, например, при помощи социологии, психологии.

Если «вычесть» из юридических исследований различные определения одних и тех же понятий, классификации, систему признаков и т.п., то что останется? Складывается ощущение, что в большинстве (!!!) авторефератов кандидатских и докторских диссертаций по праву — это лейтмотив (понятия, признаки, классификации).  

Как следствие, в правоведении очень мало информации, претендующей на научный статус. Так, обычные мнения… по образу «бабушка сказала...».  Остальные выводы невоспроизводимы, неопровержимы… ненаучны?

Не стоит упрощать, что возможно договориться обо всем. Это не так по объективным причинам. Даже в естественных науках спорят о понятиях в некоторых случаях. Но основное внимание они сосредоточивают на поисках закономерностей! У нас в правоведении пока «глухое» Средневековье, схоластика.

И в криминологии этого «добра» тоже хватает. Стандартная схема исследования такова: любая даже самая невероятная гипотеза (например, о причинах преступности в параллельных мирах) — немного статистики — и вуаля, научные выводы о том, что большинство опрошенных верят во влияние параллельных миров на преступность. Что уж говорить о понятиях…

Извините, коллеги, что я всё о своем, никак не отпустит)))

 

         

Уважаемый Олег Николаевич!

В значительной степени согласен с Вами. Схоластичность наших общественных наук, включая криминологию, не удивительна. Примерно с середины 2000-х утрачены даже те возможности КОНКРЕТНЫХ, ЭМПИРИЧЕСКИХ исследований, что были во второй половине 1990-х — первой половине 2000-х. Финансирования нет,  компаративистские исследования с зарубежными коллегами практически невозможны, научные коллективы распались. Я подробно пишу об этом в статье "Интеллектуальная антимобильность современных российских обществоведов", опубликованной в «Проблемы деятельности ученого и научных коллективов. Международный ежегодник». Вып. 1(31). 2015. С.58-62.

Кроме того, старшее поколение не владеет необходимыми современными методами (включая математические), а молодое не шибко стремится в нищую науку...

А полипарадигмальность остается в любом случае. И «договориться» об едином (единственном!) понимании чего бы то ни было — невозможно...

 

Уважаемый Яков Ильич! В отношении состояния науки абсолютно с Вами согласен! Простой пример — участие в конференциях. Конкретно в нашем вузе все подобные поездки — за свой счет! И наука в целом нищая! Зарплата докторов, профессоров на уровне или ниже водителей автобусов. После очередной реформы системы оплаты труда в вузе наша зарплата с февраля 2017 года снизилась на 30-40%. Как говорится, без комментариев. 

Что касается возможности договориться о понимании уголовно-правовых и криминологических категорий. Если мы не имели бы каких-то общих представлений, то диалог был бы в принципе невозможен. Поэтому договариваться придется все равно. При этом, конечно, такое понимание не должно быть единственным! Это вредно для науки! Сколько раз приходилось сталкиваться с такими аргументами, мол, «ваша позиция неверна, поскольку в науке устоялось иное мнение»… В этом плане мне импонирует формула «господствующее в науке мнение» (например, в немецком праве).

В учебной литературе необходимо использовать понятия и категории в том значении, которое придается господствующим мнением. А так — в каждом учебнике обязательно половина, если не больше, авторских определений. И в результате у двух учебников по одному предмету различная терминология, отсюда проблемы для обучающихся.       

Полипарадигмальность, безусловно, должна присутствовать, ибо это объективное свойство научного поиска ввиду неполноты наших знаний. Иначе ученым пора искать другую работу. Одна-единственная парадигма, как это было во времена советского правоведения, это неэффективно!

 

С уважением, О.Н. Бибик. 

Простите за вторжение, уважаемые жители и гости, и за мои пять копеек (стотинок):

Даже в естественных науках спорят о понятиях в некоторых случаях. Но основное внимание они сосредоточивают на поисках закономерностей!

— Правильно сосредоточивают. И криминологи с криминалистами «ищут», напр. интересная статья, очень созвучная с рекомендациями (2009 г.) одного моего хорошего друга:  Статистика выявления убийств https://pravo.ru/process/view/138180/ Штаты, в диссере было о разбоях в составе ОПГ на фактуре ЦФО.

 старшее поколение не владеет необходимыми современными методами (включая математические), а молодое не шибко стремится в нищую науку...

— Главный герой той публикации разработал описанную программу, уйдя на пенсию (!) и на средства вполне легального общественного фонда (!!). Гранты были после. Ну да, это же — опять Штаты… Впрочем Шлиман город Трою тоже искал за счет собственных сбережений, дивидендов. 

… мне импонирует формула «господствующее в науке мнение» (например, в немецком праве).

— так, опять же, это -«в немецком») Да и «господствовать»- как учат нас специалисты 12.00.01 можно по-разному)))

По-моему почтенная публика, просто, устала от неопределенности, от невозможности изучить и разобраться, от некомпетентности, помноженной на право (и служебную обязанность – для некоторых) иметь мнение по всем вопросам. Реагирует они на это состояние, как правило, не адекватно. Именно отсюда- обращение к моральным химерам по любому поводу к правилам СВОЕЙ тусовки: онЕ ж даны нам в ощущениях, так? Потому и в моралях -нравах-скрепах тут уж мы все –специалисты. Это спросить очевидцев, проанализировать статистику, вспомнить, что было 20 лет тому – надо много ума, а моральная оценка — точно моГЁм.

С лучшими пожеланиями, Ваш М.М.

Но основное внимание они сосредоточивают на поисках закономерностей!

Немного не так. Основное внимание они как раз сосредоточивают на фактах, не укладывающихся в закономерности, тем самым открывая более общие закономерности, пока опять не вскроются факты, не укладывающиеся в новые закономерности...

старшее поколение не владеет необходимыми современными методами (включая математические), а молодое не шибко стремится в нищую науку...

Да нет там ничего такого в этих математических методах, чтобы на них молиться. Как говорится, если бы диеты работали, диета была бы одна.

Молодое поколение не шибко стремится в нищую науку? И слава богу, а то уже надоели эти «строители научной карьеры».

… мне импонирует формула «господствующее в науке мнение» (например, в немецком праве).

К слову сказать, если бы не было господствующего мнения, не было бы вообще никакого мнения. Это как «значимый взрослый» в процессе социализации ребенка, без которого социализация никак не получится.

С остальным согласен тем более.

С ув., А.Р.

Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий
Orgy
Orgy
Threesome
Threesome
Anal
Creampie
Creampie
Threesome
Orgy
Threesome
Creampie