ТРИ ИЗМЕРЕНИЯ ДЕЛИКТА И ПОПЫТКА ИНТЕГРАЛЬНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ОПУБЛИКОВАНО:

Поклад В. Три измерения деликта и попутка интегрального определения преступления// Протидія злочинності в Україні: кримінально-правові та кримінологічні аспекти: матер. Всеукр. наук.-практ. семінару (м. Миколаїв, 26 травн. 2016 р.); упоряд. д.ю.н., доц. Є.О. Письменський. – Миколаїв: Луган. держ. ун-т внутр. справ ім. Е.О. Дідоренка, 2016. – С. 177-182.

 

Всякая наука оперирует своей собственной системой понятий и их определений. Научные понятия, с одной стороны, отражают некий достигнутый уровень познания  тех или иных объектов, с другой, — являются инструментом дальнейших исследований и построения объяснительных моделей.

          В системе понятий криминологии ключевым, естественно, является понятие «преступление».  Однако единой криминологической дефиниции преступления не существует. Российский криминолог Я. Гилинский выделяет ряд подходов к определению преступления:юридический (преступление есть нарушение закона), политический (преступления суть акты, воспринимаемые властью как прямая или косвенная угроза ее интересам), социологический (преступление есть такой антисоциальный акт, который естественно вызывает репрессию или предполагает необходимость защиты существующей социальной системы), психологический (преступление есть форма социального неумения приспособиться к окружающей среде, которое может быть определено как более или менее резко выраженные затруднения, которые индивид испытывает при реагировании на влияние/стимулы своего окружения) [1, с. 191].

          Множественность определений отражает качественную неопределенность самой преступности, отсутствие у нее явных онтологических оснований, разнородность поступков, определяемых как преступления. Возможно ли вообще при таких условиях единое (интегральное) определение преступления? Попытаемся найти ответ на этот вопрос.

          Всякое преступление, на наш взгляд, представляет собой явление, осуществляющееся в трех измерениях – личностном, социальном и правовом. Иначе говоря, для того, чтобы некий поступок был назван преступлением необходимы, во-первых, индивидуальное (коллективное) поведение; во-вторых, несоответствие индивидуального (коллективного) поведения социальным нормам, и, в-третьих, уголовно-правовой запрет определенных видов поведения. Очевидно, что все эти три стороны должны найти свое отражение в дефиниции.

          Родовым понятием в определении преступления выступает некая человеческая активность — поступок, поведение, действие, деяние. Наиболее корректным из приведенного ряда терминов является, на наш взгляд, понятие «действие», как единство внутренней (потребности, мотивы, интересы, цели) и внешней сторон человеческой активности. «Поступок», «поведение» обычно используются для характеристики внешней стороны деятельности. «Деяние» — специфическое юридическое понятие, отражающее личностно «ответственную деятельность», т.е. поведение, за которое индивид полностью берет ответственность на себя. Это необходимо для квалификации преступления, но недостаточно для его криминологического познания и объяснения. Как писал Ф. Знанецкий, «юридические определения не основаны на результатах предшествующих исследований и формулируются не для того, чтобы служить целям будущих изысканий; вследствие этого они не претендуют на ценность ни в качестве научных обобщений, ни даже в качестве эвристических гипотез» [см.: 2, с. 61].

Согласно определению классика мировой социологии М. Вебера, «действием» мы называем действие человека (независимо от того, носит ли оно внешний или внутренний характер, сводится к невмешательству или терпеливому принятию), если и поскольку действующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл. «Социальным» мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него. [3,с. 602]. В определении М. Вебера мы также обнаруживаем и необходимое нам второе логическое измерение деликта – его связь с обществом.

Дальнейшее конструирование дефиниции предполагает дополнение родового понятия («социальное действие», понимаемого как осознанное поведение, связанное с поведением других людей), видовыми отличиями деликта как социального действия.

          В отечественной юридической науке (и в зависимой от нее версии криминологии) существует традиция в качестве социальнозначимогопризнака преступления использовать понятие «общественная опасность», что нашло свое закрепление и в уголовном законе. Впервые — в Уголовном кодексе РСФСР 1922 года, в соответствии со статьей 6 которого, «преступлением признается всякое общественно — опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени» [4]. Данная формулировка была четким воплощением государственной уголовной политики, поскольку предыдущая статья 5 Кодекса провозглашала: «Уголовный Кодекс Р.С.Ф.С.Р. имеет своей задачей правовую защиту государства трудящихся от преступлений и от общественно — опасных элементов и осуществляет эту защиту путем применения к нарушителям революционного правопорядка наказания или других мер социальный защиты» [4]. В этом определении присутствует некоторая манипуляция, суть которой в отождествлении общества с государством: общественно опасным объявляется действие, направленное против государства.

          Последствия данной манипуляции для криминологии общеизвестны: деление преступников на «социально-близких» и «социально-чуждых» [см.: 5], термин «враги народа», применяемый исключительно по отношению к оппонентам государственной идеологии и т.п.

          Уголовное право и уголовная политика зависимы от общей государственной политики. И если в советское время несущей конструкцией внутренней политики была схема «идеология = государство  =  общество», то в ХIХ  веке существовала всем известная формула «православие — самодержавие — народность». И в первом, и во втором случае мы видим приоритет различных форм общественного, что, естественно, отражало состояние социума. Явной функцией такого закрепления было сохранение и усиление интеграции социума, латентной — различные манипуляции по отождествлению общества и государства, государства и власти.

В ХХI веке, в эпоху глобализации и постмодерна, на первый план выходит личность, индивидуализм, креативность. В западных обществах это получило институциональное закрепление несколько раньше, у нас это актуализируется сейчас. По моему мнению, закрепление общественной опасности в качестве одного из основных признаков преступления отодвигает на второй план реализацию принципа приоритета прав личности. И кроме того, с гносеологической точки зрения термин «общественная опасность» чрезмерно абстрактен, трудно измеряем и, как показал наш исторический опыт, легко используем для манипуляций (чаще всего наиболее «общественно» опасным оказывалось то, что угрожало власти).

Более корректным для криминологического понимания и изучения преступления представляется термин «вред» («ущерб»). «Преступление, — пишет, в частности, В. Коган, — независимо от его вида, образуется соединением побуждения, которое само по себе непреступно, с операцией, которая сама по себе непреступна, если такое соединение причиняет вред либо создает угрозу объектам, поставленным в связи с их социальной ценностью под уголовно-правовую охрану, и при этом запрещено уголовным правом» [6, с. 89]. Н. Орловская также обращает внимание на смысловое различие понятий «социальная вредность» и «общественная опасность». По ее мнению, «социальная вредность» связана напрямую с социальными ценностями, а «общественная опасность» отражает интерпретацию законодателем социальной значимости тех или иных ценностей с целью закрепления в законе [7, с. 672].

          В конце концов, общественная вредность (ущерб) более доступна для эмпирических измерений, нежели общественная опасность. Среди основных показателей преступности используется «цена преступности», понимаемаякак ущерб, прямо или косвенно причиняемый преступной деятельностью, а также состоящей из расходов на содержание правоохранительных органов, судов и других органов, чья деятельность связана с предупреждением преступности [8,  с. 15].

И, наконец, третье измерение преступления – правовое. Поскольку мы живем в цивилизованном обществе, постольку принцип  «nullum crimen sine lege» не подлежит сомнению. Существенной характеристикой преступления традиционно считается не столько сама юридическая характеристика поступка, сколько санкция, вынесенная в результате его оценки. «Мы называем преступлением всякое наказуемое действие», — писал Э. Дюркгейм. [9, c. 48]. И далее: «не наказание создает преступление, но лишь посредством его преступление обнаруживается внешним образом, и от него поэтому мы должны отталкиваться, если хотим дойти до понимания преступления» [9, c. 54].

Общепризнанным критерием отграничения преступления от всех других видов юридически значимых проступков является лишение (ограничение) свободы. И правомочным субъектом такого наказания в современном обществе может быть только государство.

Резюмируя все изложенное выше, можно предложить следующую криминологическую  дефиницию преступления: преступление – это социальное действие (осознанное поведение, связанное с поведением других людей), приносящее вред другим людям и наказуемое государством лишением (ограничением) свободы.

 

Литература

1.              Гилинский Я. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений» [Текст]: Монография / Я.И. Гилинский. — 2-е изд., испр. и доп. – СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2007. – 520 с.

2.              Таппен П.У. Кто такой преступник? / П.У. Таппен // Социология преступности: современные буржуазные теории: сб. статей / под ред. Б.С. Никифорова. – пер. с англ. – М.: Прогресс, 1966. – С. 60–72.

3.              Вебер М. Основные социологические понятия / М. Вебер // Вебер М. Избранные произведения. Пер. с нем. / Сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; предисл. П. П. Гайденко. – М. : Прогресс, 1990. — С. 602-643. 

4.              Уголовный кодекс РСФСР редакции 1922 года // Юридическая Россия. Федеральный правовой портал. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа:   www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1241523.

5.              Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ — [Электронный ресурс]. – Режим доступа:   lib.ru/PROZA/SOLZHENICYN/gulag.txt.

6.              Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия [Текст] : монография  / В.М. Коган  - М.: Наука, 1983. – 182  с.

7.              Орловська Н. А. Соціальна шкідливість та суспільна небезпека: концептуальні аспекти співвідношення у контексті побудови кримінально-правових санкцій / Н. А. Орловська // Форум права. – 2011. – № 2. – С. 672–680 [Електронний ресурс]. – Режим доступу: www.nbuv.gov.ua/ejournals/FP/2011-2/11onakpc.pdf..

8.              Долотов Р. Цена преступности как криминологический показатель: некоторые методологические аспекты / Р. Долотов // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. – 2012. — 3 (21). – С. 15-21.

9.              Дюркгейм Э.Социология. Ее предмет, метод, предназначение [Текст] : монография  /Э. Дюркгейм. — Пер. с фр., составление, послесловие и примечания А. Б. Гофмана.— М.: Канон, 1995.— 352 с.— (История социологии в памятниках).

 

 

8 комментариев

Уважаемый Василий Иванович! С большим интересом прочитал Вашу статью! Согласен с тем, что общественная опасность преступления не годится на роль гаранта соблюдения прав и свобод человека. Вместе с тем насколько общественная вредность (ущерб) лучше? Не является ли этот термин в такой же мере оценочным, как и критикуемая общественная опасность? Вообще  представляется, что закон всегда будет лишь инструментом в политике, в любой правовой системе, независимо от того, какие признаки преступления мы запишем в нем.

С уважением, О.Н. Бибик.

Спасибо за интерес, уважаемый Олег!

В отличие от «опасности» (потенциальной угрозы) «ущерб» (актуальные потери) всегда конкретен и эмпирически доступен для измерения. Более или менее точного.

 

наказуемое государством лишением (ограничением) свободы

— поскольку некоторые админ.и дисциплинарные проступки тоже наказываются лишением/ограничением свободы, целесообразно уточнить:продолжительностью выше… или сопоставимым по тяжести изъятием/конфискацией имущества 

С лучшими пожеланиями, М.М.

Спасибо, Михаил Леонидович! Согласен. 

То, что для юристов — азбука, для прочих...

Социология — наука о стереотипах. «Посадили — преступник».  

Стереотипы — не беда, уважаемый Василий Иванович, беда — деятельность, организованая на стереотипах. Ведь, как пишет Бовт, «люди верят подсознанию [скорее, коллективному бессознательному -М] не потому, что оно выдает решения идеологически более удовлетворяющие, чем факты, а… потому, что не могут отличить ложное от истинного в …информационной перегрузке. Опыт ориентирования в медиаполе можно назвать информационной грамотностью, …условие выживания в современную эпоху. Грамотный человек не тонет в потоке информации, а находит, оценивает и использует данные, чтобы эффективно решать ту или иную [конкретную!!! логически выделенную и статистически обоснованную- М] проблему www.gazeta.ru/comments/2017/01/30_a_10500803.shtml#page1– а не заполошно хватаются за первое попавшееся, из того, что им довелось услыщать/увидеть, и что вызывает более сильный аффект в угнетенном сознании. 

С лучшими пожеланиями, 

PS В нормальных или рутинных условиях, когда обстановка не меняется (почти не меняется) стереотиаы выполняют важную адаптационную функцию: помогают экономить усилия и время- типичный раздражитель-эффект узнавания — типичная реакция. В быстро изменяющейся обстановке они здорово дезориентируют и могут повредить при ориентировании, например, в иноязычной среде…

Уважаемый Василий Иванович!

Наконец-то добрался до Вашей статьи. 

Конечно же, криминологическое определение преступления должно быть иным, чем в уголовном законе, другим,  чем в социологии… Сам об этом неоднократно говорил студентам и даже несколько раз объявлял не очень плодотворные конкурсы на лучшее криминологическое определение. Есть некоторые личные заготовки, но пока они не выдерживают даже собственной критики.

Ваша идея объединить в криминологическом определении  социологический, психологический и правовой подходы интересна. Но поскольку названные науки используют разные понятия-категории, это так же трудно, как определить преступление, используя разные языки: русский, английский и французский. В криминологическую «телегу впрячь неможно коня и трепетную лань». Так думал я до Вашей статьи.

А вы этого не побоялись, и решились интегрировать социальное, личностное и  правовое измерения. После прочтения статьи я подумал, что в этом направлении можно поискать. К сожалению оределение, которое Вы предлагаете, больше похоже на определение правонарушения. И специфики преступления, на мой взгляд, не содержит. Один из признаков преступления — это крайняя степень общественной опасности (в Вашей трактовке — степень общественной вредности). Это и выделяет преступления из правонарушений и социальных отклонений. 

Мне также кажется, что в отличие от уголовно-правового статичного определения, криминологическое должно быть динамичным  и отражать социальные и личностные истоки. и как-то намекать на нарушение уголовно-правового запрета. Но предполагая это, я все равно не могу пока предложить оригинального определения. Как говориться, критиковать легко, а вот предложить конструктивное решение труднее. 

Ваша статья усилила мою мозговую работу в этом направлении.  Спасибо.

Ваш Н.Щ.

Спасибо, уважаемый Николай Васильевич, за ответ.

Вы прекрасно понимаете сложность терминологического конструирования. И я не претендую на какую-то завершенность. Так, эскиз, набросок. Попытка. И, поскольку коллеги не разбомбили до основания, можно работать дальше.

Разграничение преступления от правонарушения? В социологической классике объем понятия «преступление» еще больше. От «поступков, оскорбляющих общественную мораль» (Дюркгейм) и до «наказуемых поступков» (Дюркгейм, Сорокин).

Отталкиваясь от классиков, я попытался сделать шаг навстречу правоведам. Еще раз спасибо за замечания. Буду думать дальше.

 

Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий