Обеспечение национальной безопасности как элемента мировой безопасности

Тезисы доклада, опубликованного в материалах XI Конгресса уголовного права (Москва, 2018)

 

Я.И. Гилинский,

д-р юрид. наук, профессор

 

Обеспечение национальной безопасности как элемента мировой безопасности

 

Мы живем в современном мире постмодерна (постсовременном мире, постиндустриальном). Нравится нам это или нет. Обеспечение национальной безопасности принципиально невозможно без учета особенностей общества постмодерна[1]. При этом понятие «национальной безопасности» будем понимать в широком смысле, а не только в военном.

Четвертая промышленная революцияпорождает все больше технологических новинок, которые могут влечь непредвиденные угрозы. Беспилотники, дроны, изготовленные дома с помощью 3Dпистолеты, роботы, искусственный интеллект… Кто является субъектом столкновения беспилотников, дронов? «Преступлений», совершенных роботами? Технологический прогресс рождает и негативные последствия, понимание которых и противодействие им запаздывает.

Бесспорна глобализация всех основных видов жизнедеятельности: экономики, финансов, технологий. Глобализируется и преступность, прежде всего, организованная (торговля наркотиками, торговля людьми, торговля, оружием, торговля человеческими органами). Она носит международный характер. Можно ли обеспечивать реальное, эффективное противодействие организованной преступности без взаимодействия правоохранительных органов различных стран?

Глобальный характер носит и терроризм – одно из тягчайших преступлений современности. И здесь успешное предупреждение террористических актов невозможно без межгосударственного сотрудничества. Не случайно президент России поблагодарил в декабре 2017 года президента США за своевременное предупреждение ЦРУ о готовящемся теракте в Санкт-Петербурге.  

Глобализация сопровождается массовой внутри- и межгосударственной миграцией населения. Это не может не вызывать обострение «конфликта культур» (Т. Селлин), ксенофобию, «преступления ненависти» (hate crimes). Наиболее остро эта проблема стоит в странах современной Европы. Но не свободна от этого и Россия. Именно поэтому в действующем УК РФ появились ранее неведомые составы преступления, предусматривающие повышенную уголовную ответственность за деяния, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ, п.  «е» ч. 2 ст. 211 УК и др.). Как свидетельствует опыт отечественный и зарубежный, профилактика ксенофобии, «преступлений ненависти», воспитание толерантности предполагают взаимодействие государств и культур.  Только в качестве примера назову международную выставку «The Art of Tolerance», прошедшую по городам Европы и России.

Виртуализацияжизнедеятельности и консьюмеризация сознания породили киберпреступность, которая носит глобальный характер и вытесняет «обычную», уличную преступность (street crime). Обратимся к статистике. В России сократился к 2016 г. уровень (на 100 тыс. населения) убийств с 23,1 в 2001 г. до 7,1; разбойных нападений с 44,8 в 2005 г. до 7,8; грабежей с 250,3 в 2006 г. до 41,9; краж с 1174,7 в 2006 г. до 594,4. При этом уровень мошенничества вырос с 13,4 в 1991 г. до 142,6 в 2016 г.! Конечно, совершать мошеннические действия, сидя в кресле за компьютером значительно безопаснее и выгоднее, чем бегать по улицам с ножом… Но ведь киберпреступность носит международный характер, когда преступник, сидя в Австралии, снимает миллионы долларов в США или евро в Германии.  Киберпреступность весьма латентна, по понятным причинам. В 2016 г. на конференции Европейского общества криминологов в Мюнстере (Германия) говорилось, что если средний уровень раскрываемости в европейских странах был 46-48%, то киберпреступлений – всего 5%. И противодействовать киберпреступности можно только на международном уровне.

Катастрофическое социально-экономическое неравенство – страшный бич современного мира. В 2016 г. 1% населения Земли владел 52% всех богатств. В России в 2016 г. 1% населения владел 74,5% богатств. В мире становится все больше «исключенных» из активной экономической, политической культурной, трудовой деятельности, все меньше «включенных». Да и «включенный» средний класс (middle class), теряет былую значимость и уверенность, что вызывает протестные реакции типа Occupy Wall Street(Захвати Уолл-стрит). Возможно, современное социально-экономическое неравенство – наибольшая угроза национальной безопасности большинства стран, включая Россию.  Об этом свидетельствуют как внутригосударственные протесты (от Нью-Йорка до Парижа), так и упомянутый международный терроризм. Нередко забывают, что он в значительной степени ответная реакция «исключенных» (по экономическому, национальному, религиозному признаку) на господство «включенных». Вот только несколько примеров последних лет. «Террористом в Ницце оказался неудачник-разведенка с целым букетом проблем и комплексов… Фактически перед нами классический свихнувшийся неудачник, реализовавший свои комплексы и ненависть к окружающему богатому и равнодушному миру… К теракту в Ницце можно пристегивать кого угодно — и националистов, и ИГИЛ, и каких-нибудь леваков-марксистов. Они все про это — про несправедливость и равнодушие к маленькому человеку. Рецепты у всех свои, но среда, в которой их идеи востребованы — она одна на всех. И не бомбить далекие пески нужно, а лечить страну и общество. И это не только к Франции относится, скажем откровенно»[2]. Еще об Европе: «Мигранты часто ощущают себя людьми второго сорта. Молодые и харизматичные люди — выходцы из мусульманских стран и их дети — пытаются найти какую-то новую идентичность, обращаясь к историческим корням, и в итоге часто приходят к радикальным течениям»[3].  И еще, это уже о США: «появляется множество одиноких, отчужденных молодых людей, стремящихся к самоутверждению через насилие»[4]. А вот мнение вице-президента Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» А. Филатова: «Дело в том, что террористами люди не рождаются, а становятся по каким-то причинам. Надо искать эти причины и устранять их. Это серьезная глобальная проблема. Терроризм — это средство борьбы, как правило, слабой стороны против сильной. Если мы в разы не уменьшим угрозу, если будут условия, толкающие людей на эту сторону, террористы всё равно будут просачиваться. Если мы завтра поставим датчики, выявляющие взрывные устройства, на всю территорию страны, террористы пересядут на машины или возьмутся за ножи»[5].

Фрагментаризация общества постмодерна влечет различное понимание субъектами «фрагментов» дозволенного и недозволенного, разрешенного и запрещенного. Происходит размывание между «нормой» и не-нормой. В целом общемировое движение идет по пути большей свободы, к отказу от многих устаревших традиций, предрассудков. К сожалению, в России наблюдается противоположный тренд. Он отражен и в уголовном законодательстве. Так, в большинстве европейских государств гомофобия отнесена к квалифицирующим, отягчающим вину обстоятельствам. В УК РФ гомофобия не включена в перечень мотивов ненависти или вражды, повышающих уголовную ответственность (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК, п.  «е» ч. 2 ст. 111 УК и др.). Зато появилось «оскорбление религиозных чувств верующих» (ст. 148 УК), понимаемое весьма широко, о чем свидетельствует судебная практика.  

Переход человечества от эпохи модерна к постмодерну (1970-е – 1980-е годы) совпадает с пониманием «кризиса наказания», неэффективности привычных методов социального контроля над преступностью и иными проявлениями девиантности.  Наказание вообще никого не исправляет, тем более меры уголовного наказания. Не служит оно и надежным средством предупреждения преступности. Это было ясно еще М. Фуко, М. Гернету, ясно и большинству современных зарубежных и отечественных криминологов. «Действующая в современных условиях система уголовного права, очевидно, не способна реализовать декларированные цели, что во многих странах откровенно определяется как кризис уголовной юстиции… Наказание – это очевидный расход и неявная выгода… Следует учитывать хорошо известные свойства уголовного права, состоящие в том, что оно является чрезвычайно затратным и весьма опасным средством воздействия на социальные отношения»[6]. Поиски новых, эффективных мер социального контроля над преступностью – общемировая задача.

Над интернациональной преступностью, международными угрозами должен быть обеспечен международный социальный контроль, что, в свою очередь предполагает сближение стран, налаживание мирных, взаимовыгодных, дружественных отношений. Изоляционизм в глобальном мире – нонсенс, который может привести к национальной катастрофе.

 




[1]Подробнее см.: Гилинский Я. Девиантность в обществе постмодерна. – СПб: Алетейя, 2017.


[2]Маленький человек // URL: http://el-murid.livejournal.com/2883448.html(дата обращения: 16.07.2016).


[3]Теракт в Ницце // Сноб, 15.07.2016.


[4]Брукс Д. На пути национальной катастрофе? // The New York Times, 13.07.2016


[5]Бороться с терроризмом на входах в метро и аэропорты – неэффективно // Известия, 10.04. 2017.         


[6]Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен. Теоретико-инструментальный анализ. 2-е изд. М.: Проспект, 2009. С.31, 56, 68.



0 комментариев
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий