Зачем «оперу» или следователю строевая подготовка? (в связи с реформированием МВД)

А.В. Наумов
Почти год назад (в начале февраля 2010 г.) сразу же после опубликования проекта о реформировании МВД я попытался пробиться в средства массовой информации со своим видением этой проблемы. Надежда обосновывалась моим прежним «журналистским» опытом. На «пике» горбачевской перестройки и до середины 90-х гг. я достаточно часто сотрудничал с такими престижными изданиями, как «Известия», «Комсомолка», «Независимая газета», «Литературная газета», «Общая газета», «Новое время» и другие, бывшие на «слуху» СМИ. По наивности я сделал очередную попытку опубликовать свой материал. Увы, сейчас это стало практически невозможным. Правда, мне удалось его «пристроить» в «Криминологический взгляд», однако это все-таки сугубо специфическое издание, далекое не только от массового читателя, но и от большинства специалистов-профессионалов. Вместе с тем предложенное мной видение реформы МВД (через оценку нынешнего состояния профессионального обучения будущих сотрудников органов внутренних дел) не отразилось в многочисленных предожениях по коррекции проекта реформы. Лишь это «подвигло» меня на выставление данного материала в блог. Надеюсь на снисхождение пользователей сайта. А.Наумов

Зачем «оперу» или следователю строевая подготовка?
(в связи с реформированием МВД)

Вспоминаю свое посещение Академии полиции ФРГ в приснопамятное перестроечное время – в июне 1989 г. Тридцатиградусная жара. Семинар по криминологии. Учебная группа из пяти человек: три девушки и двое юношей. Последние в шортах. Один из них по растительности на лице и голове – настоящий Карл Маркс. Все не в форме. После семинара настырно спрашиваю у второго по иерархии руководящего лица (после Президента Академии), как они с этим «форменным» безобразием мирятся? Попутно сообщаю, что уже и среди полицейских в городе мне попадались такие «Марксы», на пышной шевелюре которых едва удерживается фуражка. Оказывается, что на этот счет существуют причины принципиального порядка. Мой собеседник аппелирует к тому, что полиция – это часть населения. А раз так, то полицейский не должен особенно отличаться от окружающих, в том числе, и по возможности наличия бороды, усов, бакенбард и прочих внешних атрибутов. И особенно это важно в молодежной среде. Это не значит, что все молодые полицейские будут выглядеть таким образом, но то, что некоторые из них примут в этом отношении модно-молодежное обличье, будет лишь на пользу делу.
А насчет шорт и вообще отсутствия на семинаре формы у полицейских «академиков», вы, как говорят в Одессе, будете смеяться, но ответственное лицо, улыбнувшись, сказало: «Так ведь жара невыносимая и семинар в таких условиях более эффективно можно провести (иногда так это и делается) в тени на свежем воздухе, а иногда даже на открытой веранде за столиком кафе, расположенного на территории Академии с минеральной водой или кока-колой».
— Ну хорошо, сказал я, продолжая разговор, с «патлатостью» полицейских Вы не боритесь. Но скажите, почему в Академии полиции не проводятся строевые ежедневные построения (кстати говоря, не было таковых и во время моего более позднего посещения Академии в 90-е гг.)? О содержании ответа чуть позже, а вначале отвлекусь ненадолго от Германии и вернусь в родные милицейские высшие и не высшие учебные заведения. В них строй – обязательный атрибут профессионального обучения. Утром – построение. Вечером – то же самое. Реже – никогда. Чаще – бывает нередко.
Особенный напряг – торжественная церемония выпуска. Красивые девушки, печатая шаг, красиво проходят торжественным маршем. Я обращаю внимание именно на девушек, потому что даже в официальной «Российской газете» фотографии этого зрелища запечатлевают именно девушек (см., например, последнее фото в РГ от 30 декабря 2009 г. в материале «Диплом – к погонам»). У меня нет претензий к СМИ. Что делать, действительно красиво, как зрителю-мужчине мне это тоже нравится (хотя восьмой десяток жизни я уже разменял, но, видимо, действительно не только «седина – в бороду», но и «бес – в ребро»). А как это нравится гостям подобных торжеств – самого высокого ранга (министрам, депутатам Государственной Думы, сенаторам, ветеранам, известным актерам и представителям шоубизнеса)!
Вернусь к разговору с немецким руководителем Академии, где (как и вообще в полицейских учебных заведениях ФРГ) «казарменный» уровень не то что гораздо ниже нашего, но почти что совсем не просматривается. В ответ услышал следующее: «Мы, немцы, давно этой болезнью «переболели» и стараемся сделать все, чтобы полицейские учебные заведения не походили на армейские (во всяком случае применительно к проблеме «казармы» и строя). Мы глубоко убеждены в том, что производственно-профессиональная полицейская дисциплина (замечу, что там она находится на высочайшем уровне – А.Н.) не имеет ничего общего с дисциплиной строевой». В этих словах – вся суть проблемы и мое «эссе» на этот счет заключается в определении того, что из будущей реформируемой по воле Президента РФ (Указ от 24 декабря 2009 г. №1468) нашей полиции должно уйти, как чуждое и мешающее ей. И я замахиваюсь на самое «святое» сегодняшнего обучения будущих милиционеров. Застарелая путаница (смешение милицейского и армейского) произошла исторически. Советская милиция (не полиция, а именно милиция) была создана 28 октября (10 ноября) 1917 г. В то время (начавшаяся Гражданская война) главная преступность заключалась в преступности контрреволюционной и борьба с ней вполне была сопоставима с военными операциями Красной Армии в ее борьбе с Белой армией и военными и полувоенными частями других «цветов», не принявших советскую власть и вооруженным путем боровшихся с ней. В критические моменты милицейские подразделения принимали чисто военное участие в боестолкновениях с противником, ничем не отличаясь от обычных подразделений Красной Армии. Кстати говоря, территориально-милицейское устройство самих вооруженных сил (Красной Армии), выражающееся в том, что наряду с армейскими кадровыми частями существовали и территориальные войска, формировавшиеся на основе территориально-милицейского принципа комплектования, продолжалось формально до 1938 г., когда армия была полностью переведена на кадровое устройство. И в эпоху Гражданской войны и некоторое время после нее это было правильно. Милиционер – не только охранитель общественного порядка, не только борющийся с уголовной преступностью оперативно-розыскными методами, не только дознаватель по уголовным делам. Он был боевой единицей, способной вместе со своим подразделением отразить вооруженное нападение классового врага или иноземных захватчиков типично армейским способом. И в первую очередь, он был милиционер-боец, и лишь потом – полицейский. Отсюда и армейская символика (Красное Знамя и его торжественное целование) и чисто армейская организация его непосредственно профессиональной деятельности. Естественным это было и в более поздние «крутые переломы» истории (достаточно вспомнить лишь героическое участие милицейских подразделений в Сталинградской битве). Однако все это было органичным лишь для лихих годин военного времени. В мирное время вся эта армейская атрибутика, во-первых, становилась фальшивой по своему существу, а, во-вторых, не только не отражала настоящее содержание профессии полицейского, а отвлекала и отвлекает их от этого.
Профобразование должно быть подчинено сути профессии. Как таковой милиционер сейчас – это, в первую очередь, сотрудник патрульно-постовой службы, охраняющий общественный порядок, это «опер» (т.е. оперативный сотрудник уголовного розыска и других подразделений) и следователь. Разумеется, что список милицейских служб значительно шире названных, но основная подготовка будущих милиционеров в вузах МВД идет именно по указанным специальностям. Распорядок дня сегодняшних милицейских вузов – едва ли не точная калька с распорядка любого учебного заведения Министерства обороны. Утреннее построение. Вечернее построение и прочее и прочее. Только вот какая несостыковка. Будущий «опер» или следователь учатся как будущие лейтенанты Российской армии. Но у тех учеба есть подготовка к их будущей лейтенантско-полковничье-генеральской службе в армейских подразделениях. Все естественно и органично. В учебе – как в жизни. Будущий же опер или следователь занят строем лишь в вузе. Это и понятно. Работа у них другая. Не армейская, а милицейская (по функциональному же содержанию – полицейская). Не может день «опера» на службе начинаться с построения, а тем более им заканчиваться. Уголовный розыск – не армейское подразделение. То же самое относится и к следователю. Так зачем тогда «козе-баян»? И так ли безобидно это увлечение армейскими порядками?
Все это крайне вредно (или, как говаривал вождь мирового пролетариата «архивредно»). По следующим причинам. Во-первых, во сколько выливается государству эта игра в «солдатики». Господин министр финансов! Ау! Послушайте, а главное подсчитайте сколько в системе вузов строевых должностей (как правило, полковничьих, но встречаются и генеральские) не мифических штатно-вакантных, а зримо заполненных. Судя по данным весьма компетентного еженедельника «Совершенно секретно», «одних лишь вузов МВД и их региональных отделений – 70, еще 11 средних школ милиции, две школы кинологов, шесть суворовских училищ… Всего 89 учебных заведений плюс пять вузов внутренних войск МВД. Итого – 94» («Совершенно секретно» №01/248, 1 января 2010 г.). Получается уж очень не мало должностей не только не нужных, но и мешающих нормальному профессиональному образованию. Основное звено — начальники курсов и их заместители. Попытаемся вычислить (заведомо занижено) усредненное их количество. Если на курсе примерно 300 слушателей (курсантов), курс соответственно делится пополам и в каждой половинке — по строевому начальнику и его заму. За пять лет учебы таковых появляется, как минимум, 20 человек. И все это, как правило, старшие офицеры. Обычно в вузах несколько факультетов – помножим на их число… Строевая составляющая «тянется» и по линии работы с кадрами и воспитательной работе (ну как можно без строя воспитать полицейского?). Вобщем в масштабе всех учебных заведений цифра получается солидная. Разумеется, что все они без дела не сидят и «трудный» хлеб свой они зарабатывают честно. И хуже всего, когда в этой среде появляются фанаты своего дела, т.е. строевой специфики. Количество построений для бедных слушателей (курсантов) определяется фактически строевым начальством и его настроением. Но может быть автор «перебирает» и кроме пользы беды большой здесь не наблюдается? Разве каждодневный строй не дисциплинирует? А вот здесь то и ответ на поставленный вопрос. А он в результате. Последний же, увы, впечатляет, но только наоборот, т.е. в другую сторону. Строевая система, как таковая, в вузах МВД получила в последние годы свое наивысшее развитие. Только вот какая «закавыка». По опросам граждан, доверие к милиции снизилось до невероятной отметки. Частенько сотрудников милиции боятся не меньше, чем бандитов. Последние события с Евсюковым и другими – лишь наиболее яркие в этом отношении случаи. А причина то проста до примитивности. В бесполезности для профессиональной деятельности «опера» или следователя (в том числе и в нравственном отношении) примененной к выпускнику высшего учебного заведения системы воспитания, построенного на строе. Бесполезно в том отношении, что эти «навыки» он никак не может использовать в своей профессиональной деятельности. Практика борьбы с преступностью – дело серьезное и в «игрушки» (т.е. в строевые занятия» здесь играть некогда.
Далее, очевидный вред заключается в лицемерии в этом отношении самого педагогического (строевого) процесса. Воспитуемые знают, что все это «лабуда», не имеющая никакого отношения к их профессиональной подготовке. И вот он первый урок для будущего милиционера. Делать вид, что так надо (хотя не надо вовсе). Более ощутимый вред заключается в другом. В том, что ценное для усвоения действительно необходимых профессиональных навыков тратится впустую. Зачем? По одной причине: так проще руководству. Создается видимость управляемости большим контингентом. Как без этого обходятся в гражданских юридических вузах и на юридических факультетах университетов? Уму не постижимо. А ведь среднестатистический выпускник юрфака МГУ «заткнет за пояс» по своей профпригодности среднестатистического выпускника юридического вуза МВД (автор знает это не понаслышке). Но первый же не ходил строем, не подлежал каждодневному и не по разу в день построению. Может быть в это время он и не читал учебник, а просто отдыхал, читал книжку, смотрел ТV, сидел за компьютером. Главное, что он физически и психологически не напрягался впустую, не слышал от своих строевых «отцов-командиров», что высшая власть в их руках, что их судьба (успех или отсутствие оного) во многом зависит от его отношения к строевым обязанностям и хотении правой или левой ноги строевого командира. Уж последний то урок сегодняшние милиционеры усвоили, судя по сводкам борьбы с гражданами (простите, с преступностью) совсем не плохо.
Все это к тому, чему не надо учить будущего опера или следователя. Ну, а чему надо? Этот вопрос куда более серьезней. В обществе витает мысль о том, что реформирование милиции должно означать ее преобразование в полицию. Можно конечно просто поменять «вывеску» и этим ограничиться. Тогда в принципе все останется по-старому. А если всерьез, то придется замахнуться и на содержание профессионального обучения. У нас в стране (еще с советских времен) так сложилось, что высшее милицейское образование – это образование юридическое. За основу взяты учебные планы юридических факультетов университетов. К юриспруденции добавлены дисциплины специальной подготовки (например, естественно, оперативно-розыскная деятельность, огневая, тактико-специальная подготовка). Но в целом это дело не меняет. Милиционер с высшим юридическим образованием – это (не по специальности в дипломе, она может быть обозначена и не столь откровенно напрямую, а по содержанию полученного образования) — юрист. Однако из всех специальностей, которым обучают в милицейских вузах, в чисто профессиональном плане целиком и полностью есть лишь одна специальность – следователь (в случае создания единого следственного аппарата вопрос отпадет сам собой). Опер – по определению не является и не должен быть юристом. У него совсем иная профессия и специальность – оперативно-розыскная. Разумеется, что основы юридических знаний (в первую очередь, по уголовному праву, уголовному процессу, административному праву) он, как осуществляющий дознание по уголовным делам, должен получить. Но это лишь одна из форм (процессуальная) его профессиональной деятельности. Но не содержание. В связи с этим учебные планы должны не просто дополнить университетско-юридическое содержание профессии юриста, а отличаться друг от друга. И занимать будущих «оперов» необходимо не таким юридическим «изыском», как, допустим, полноценный курс государственного права зарубежных стран. Ну никак будущему «оперу» не обойтись без овладения этой дисциплиной, действительно необходимой для профессионального формирования юриста (следователя, судьи, прокурора, адвоката), и вряд ли являющейся необходимой составляющей другой профессии – полицейского. Задача – неимоверно трудная. Но решаемая. Во-первых, есть зарубежные аналоги. Во-вторых, есть определенный и отечественный опыт. В начале-середине 70-х гг. создавалась и была создана первая Академия МВД (ныне Академия управления МВД). Так вот там в этом плане было сделано многое (в чем заслуга «отца-основателя» Академии, доведенного потом до самоубийства, генерала Крылова С.М.). Там вопрос ставился именно так, чему обучать в Академии будущих руководителей милицейских (самого разного звена) аппаратов. Многое из тех наработок можно использовать и при разработке как профессиограммы полицейского, так и учебных планов по их вузовской подготовке.
Болезнью всех правоохранительных органов (а не только МВД) является слабость их специалистов в поисках и закреплении доказательственной базы уголовных дел, что подчас «компенсируется» методами незаконного физического воздействия на подозреваемого (обвиняемого). Разумеется, в вузе этому не учат и выпускники вузов, придя на практику, «учатся» этому у старших товарищей. Вспомним относительно недавний случай с подводником-отставником Пумане. Спецслужбам повезло: наконец то попался настоящий террорист да еще со взрывчаткой. Осталось только грамотно допросить его. Допрашивали ночь, в том числе и высокие должностные лица с большими звездами на погонах. Допрос прерывали несколько раз. В связи с препровождением его куда то в подвал, где к нему применялось не только психическое, но и физическое принуждение. Финал: подводника забили насмерть. Впоследствии выяснилось, что тот действительно был террористом и мог многое рассказать об определенной террористической организации и ее планах. Но не состоялось. В качестве виновного был назначен майор милиции, ударившийся после этого в бега (фабулу события передаю так, как она излагалась в СМИ, в том числе и в официальных: за что «купил», за то и «продаю»). Кстати говоря, о таком рукоприкладстве в прессе сообщается нередко, но ведь это все случаи, когда дело дошло до суда (к чести руководства министерства оно это и не скрывает, приводя даже некоторую статистику осужденных за такие должностные преступления).
К сожалению, значительная доля вины в слабости (достаточно часто встречающейся на практике) доказательственной базы обвинения должна быть возложена и на законодателя. Жаль, что законодатель не представляет себе особого значения, например, для борьбы с коррупцией в современной России гласности и открытости судебных процессов по делам о коррупционных преступлениях. Сошлюсь лишь на один известный из СМИ пример. По версии обвинения при передаче взятки от представителя коммерческой организации был арестован сенатор, то есть член Совета Федерации Федерального Собрания. Защита оспаривает допустимость представленных доказательств (например, не все «гладко» оказалось с фонозаписью прослушанных разговоров сенатора, одним из немногих доказательств по делу) и просит лишь одного: открытого процесса. Разумеется, что обвинение возражает, ссылаясь на известную норму УПК РФ о том, что закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда и в случае, когда разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны. Формально все вроде бы верно. Данные оперативно-розыскной деятельности подпадают под это исключение. Также разумеется, что судья отвергает ходатайство защиты и соглашается с мнением обвинителя (иное, конечно бывает, но чаще всего – наоборот). Но давайте вдумаемся: а что важнее? Публично доказать коррупцию сенатора или «прикрыть» огрехи оперативно-розыскной деятельности. Есть тайна и тайна. Кому, мягко говоря, неизвестна недостаточная, на этот счет, профессиональная деятельность указанных служб по сбору доказательств. Какая уж здесь тайна! А с другой стороны – впервые попался коррупционер такого ранга – сенатор (!!!). Если это успех следственных и оперативно-розыскных органов, покажите этот процесс даже по телевидению. Пусть все смотрят. И народ, публика, общество это оценят. А если иначе, то нас опять ждет очередная «выволочка» со стороны Европейского суда по правам человека, юрисдикцию которого признает Российская Федерация.
Теперь по поводу якобы несправедливого «очернения» и «хуления» честно выполняющих свой долг милиционеров. Все гораздо сложнее и неоднозначнее. Да, тот же «опер» и в самом деле идет под «пулю» или под «нож» бандита, рискует при этом жизнью, бывает, что и погибает при этом. Но только вот во все это может «встрянуть» и так называемая, достаточно распространенная, «экономическая составляющая» милицейской деятельности, — участие в споре собственников (или хозяйствующих субъектов). У всех на слуху та же борьба с рейдерством и ссылки на пробелы в законодательстве. Последние, конечно, существуют и не только в законодательстве уголовном. Но, скажите, был ли хотя бы один случай такого рейдерства (его мягко называют недружественным захватом собственности») без обязательного и предварительного участия в этом суда или правоохранительных органов? И та же милицейская охрана, не пустившая на предприятие вчерашнего собственника, появилась не просто так, а исполняя судебное решение (к вынесению которых обычно причастно не одно правоохранительное ведомство).
Так уж сложилось что основная составляющая коррупции чиновников различного ранга и сотрудников правоохранительных органов – борьба с экономическими преступлениями. Собственность и ее постоянные переделы в самых различных вариантах – это то, вокруг чего и формируются коррупционные интересы. И избежать искушения воспользоваться возможностями на этот счет и продолжать жить на милицейские оклады достаточно трудно. Представим себе, что у того же «опера» или следователя 2-3 детей, столь желанных для улучшения нашей демографической ситуации, и все наши рассуждения о том, что брать взятки «нехорошо», превращаются в обычное морализаторство. Ситуация с коррупционностью возникла вовсе не по вине милиционеров (судей, прокуроров и т.д.). Уже начало (1992 г.) проводимых экономических реформ привело к тому, что сотрудники правоохранительных органов (как и большинство населения России) в один день оказались едва ли не за чертой бедности. Одновременно нарождающийся бизнес сделал востребованными этих сотрудников для функционирования своих структур (банковских, охранных, торгово-производственных). Начался массовый отток профессионалов из органов МВД России (и других правоохранительных органов) в коммерческие структуры. Эти специалисты ценились не только за свой профессиональный опыт, но и за сохранение ими своих связей с компетентными или правоохранительными органами, которые, конечно же, находили общий язык со своими бывшими коллегами (и речь в необходимых случаях шла лишь о размере оплаты за такую связь и всевозможную помощь). Таким образом, оставшиеся в правоохранительных органам или поступившие туда на службу параллельно с повседневной деятельностью стали обслуживать соответствующие коммерческие структуры (лица старшего офицерского звена – банки, крупных предпринимателей; младшие офицеры – предпринимателей рангом пониже; сержанты и рядовые – «ларечников» и других представителей ну уж очень «мелкого» бизнеса). Принципиально изменить эту ситуацию пока не представляется возможным. Дело, увы, в том, что увольнение таких «коррупционеров» (в кавычки это слово я взял не по ошибке, а в силу того, что настоящие, т.е. без кавычек коррупционеры располагаются все-таки не просто «чуть-чуть выше», но, главное, — в других кабинетах) из органов будет означать то, что последние лишатся своих кадров. Но как быть с естественным желанием любого милиционера жить на причитающуюся зарплату более или менее прилично? Ведь такой зарплаты никакой бюджет не выдержит. МВД – это громадная армия и даже наметившаяся цифра ее сокращения (сокращать ее, конечно, необходимо) принципиально не способны ничего изменить. Для этого надо отказаться от маниакальной идеи сплошной «монетизации» и обратить внимание на опыт более удачливых, чем мы, в экономическом плане стран. К примеру, тех же Штатов (Соединенных Америки). Там полицейский дорожит не только полагающейся ему приличной зарплатой, но, не менее того, и причитающимся ему социальным «пакетом», включающим, в первую очередь, значительные льготы на получение и оплату жилища и медицинскую страховку для себя и своих близких (два года назад автор знакомился с таким опытом в полиции округа Лос-Анджелес и г.Сан-Франциско). Почему бы не сделать такое и у нас? Думается, что на рост инфляции это серьезно не повлияет. А серьезной частью объявленной Президентом России модернизации МВД это явилось бы.
Экономическую составляющую деятельности правоохранительных органов (и МВД – в особенности) «подпитывают» и некоторые, на мой взгляд, несуразности нашего законодательства. Президент России Д.А.Медведев еще в своем первом Послании Федеральному Собранию РФ призывал перестать «кошмарить» предпринимателя и бизнес. Степень же такого «кошмара» со стороны правоохранительных органов (в том числе и МВД) можно показать даже статистически. Сопоставим данные о регистрации ГИАЦ МВД РФ преступлений, предусмотренных ст.171 УК РФ, с данными судебной статистики (форма 10а) и проанализируем соотношение соответствующих статистических показателей (как говорится, есть статистика и статистика). В 2005 г. зарегистрировано 2 716 рассматриваемых преступлений, а осуждено 408 человек; в 2006 г. – 3 200/702; в 2007 г.- 3 340/849. Получается, что если исходить из того, что большинство преступлений было зарегистрировано как совершенные одним лицом (что чаще всего и бывает), то, например, в 2007 г. таких преступлений регистрировалось почти что в 4 раза больше, чем было осуждено лиц за их совершение; в 2006 г. – более чем в 4,5 раза; в 2005 г. – почти что в 7 (!) раз (отметим, что наш допуск – минимальный, с учетом же того, что такие преступления регистрируются и как совершенные двумя и более лицами, указанное противоречие, естественно, увеличивается). Куда же делись тысячи зарегистрированных «преступлений» и «преступников»? Разумеется, что существуют законные виды освобождения от уголовной ответственности и наказания. Так, например, в 2005 г. прекращено по нереабилитирующим основаниям уголовные дела в отношении 194 (16,9%) привлеченных к уголовной ответственности, в 2006 г. – 223 (12,8%), в 2007 г. – 258 (13,8%). В 2005 г. освобождено от наказания – 19 (4,7%), в 2006 г. – 31 (4,4%) и в 2007 г. – так же 31 (3,7%) человек. Оценивая эти цифры, можно предположить, что в отношении тысяч предпринимателей уголовные дела возбуждались незаконно, а сколько при этом было не возбужденных уголовных дел (а было лишь небескорыстное давление на предпринимателя), можно лишь догадываться. Уберите эти преступления из УК – исчезнет и серьезная коррупционная составляющая. И какого-либо пробела для пресечения общественно-опасных проявлений незаконной предпринимательской деятельности в уголовном законодательстве не произойдет. В силе останутся такие «проверенные» в государствах с рыночной экономикой уголовно-правовые средства (в уголовных кодексах этих стран отсутствует аналог нашей статьи УК о незаконном предпринимательстве), как применение в соответствующих случаях уголовно-правовых норм об ответственности, например, за мошенничество (ст.159 УК), за незаконное использование товарного знака (ст.180 УК), за налоговые преступления (ст.198 и 199 УК), за производство, хранение, перевозку либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ст.238 УК), подделку документов (ст.327 УК) (в специальной юридической литературе автор писал обо всем этом «сто раз», но кто ее, эту литературу читает?). Предприниматель-преступник будет сидеть в «тюрьме», а чиновники и сотрудники правоохранительных органов (в том числе и органов МВД) займутся (в этом плане) выполнением своих непосредственных функций. Таким образом исключение одной статьи из Уголовного кодекса будет куда важнее предполагаемых мер по реформированию ведомства. В заключении готов ответить оппонентам из пока еще нереформированного Министерства внутренних дел на вопрос: «А ты кто такой, чтобы судить об этом?» Отвечаю: четверть века отслужил в учебных заведениях МВД – от преподавателя Елабужской средней специальной школы милиции МООП РСФСР до начальника кафедры Московской высшей школы милиции МВД СССР (за время службы – ровно 50 документально подтвержденных поощрений; перед увольнением награжден знаком «Заслуженный работник МВД СССР»; и это, не «гордости» ради, а чтобы не было подозрений, что был уволен в 50 лет на пенсию из-за каких-то прегрешений). В последующие годы работал зав.сектором Института государства и права АН СССР (а затем РАН), заведовал кафедрами в ряде вузов, автор многих учебников (в том числе, переведенных и изданных в СНГ (Азербайджане и дважды – в Казахстане). В настоящее время сотрудник Академии Генеральной прокуратуры РФ. Все это к тому, что в затронутых в статье вопросах автор, по его мнению, разбирается достаточно профессионально и имеет право судить об этом.
18 комментариев
Спасибо, понравилось! Жаль что Президент не прочтет (или премьер)… Со своей стороны обязуюсь использовать материал в лекциях во Владимирском юридическом институте в курсах «уголовная политика» и «Криминология». Доцент Зюков А.М.
P.S. А курсанты вузов системы ФСИН давно за отмену строевой подготовки и многие говорят, что лучше это время на посещение библиотеки потратить!!! (у нас в наряд каждый день больше 100 человек заступает. И если по курсу, по КПП, дежурный взвод — это нормально, то дневальные-уборщики по этажам помещениям, контролеры в спецбиблиотеке, наряд на кухне — это анахронизмы… Хотя и по курсу наряд, если уж построили общежитие нужно отменять…
Спасибо уважаемому Анатолию Валентиновичу за столь интересную и злободневную публикацию. Печально то, что в свете реформы в вузах МВД начали строить и заставлять проходить торжественным маршем и профессорско-преподавательский состав (в том числе доцентов и профессоров). Куда же мы движемся?
Спасибо Анатолию Валентиновичу за интересную статью. Когда я учился в ВУЗе МВД нам все время говорили, что из нас готовят не юристов, а других лиц (милиционеров, оперов). Но, на мой взгляд, хотелось бы что бы из этих специализированных учебных заведений выходили бы прежде всего юристы, люди которые смогли бы себя найти в жизни, и не только в милиции. Мой ВУЗ, в котором до сих пор работаю, всегда готовил оперов. Хороших оперов, они славятся на всю нашу страну. На втором этаже все стены увешаны генералами от милиции и других правоохранительных органов. Но сколько наверное у нас и таких, которым после нн-го времени службы государство даже не сказало спасибо, а просто «выкинуло за борт». По поводу строевой подготовки полностью согласен, с тем добавлением, что курсанты должны больше воспитывать не бывшие «строевики» (люди из армейских подразделений), а от преподавателя ВУЗа требует прежде всего требовать подготовить достойных будущих специалистов-юристов.
Уважаемый Анатолий Валентинович!
Искреннее благодарю за своевременно поднятую проблем, глубокий и литературно замечательный (что немало важно) анализ ситуации. Но кроме общей полиции, есть у нас ещё и специальная (пограничная, в сфере государственной безопасности, внешней разведки, фельдъегерской связи, по делам ГО и ЧС, исполнения уголовных наказаний – пусть простят, если кого забыл) – Это, по разным оценкам, + ещё миллион «штыков», если не больше. Жаль всё засекречено!
Жизненное наблюдение: курсант пограничник, который учится на оперативника, с 1 по 3 курсы немного копал окопы, стрелял (побольше), немного одевал ОЗК (это такой ужасный брезентовый балахон для защиты от разных поражающих факторов), немного учился водить УАЗ, много ходил строем, ещё больше мыл казарму и бачки в столовой. После третьего курса курсант направляется на стажировку, в ходе которой приобретает квадратные глаза и частично выдранные волосы. У его оперативного начальника в территориальном управлении, к приезду стажёров — со слов — рвать было уже нечего. Солдат четвертого года службы – именно то, чего не хватает оперативному подразделению…Первое желание – отчислиться, впятером уговорили не спешить. На старших курсах начались собственно правовые и специальные дисциплины, всё остальное скрыто игнорируется.
Кого мы обманываем? Думаем, если сто раз назвать «войсками» и научить маршировать, то этот фолькштурм с легким стрелковым вооружением остановит вражеское вторжение на суше и на море. Едва ли. Даже геройски сопротивляться и погибать в отдельных укрепленных пунктах (что тактически бессмысленно – войска можно перебросить и по бездорожью и по воздуху) долго не получиться. См. опыт обороны батальона десантников в Южной Осетии в августе 2008 г. Однако, признаем, наши герои-десантники (Вечная им слава и низкий поклон!) противостояли всё же в пределах военного городка вчерашним безработным, вооруженным, в основном, советским оружием 70-80- х гг. выпуска. А с чем и с кем предстоит столкнуться пограничной и таможенной полиции?
Так что для правоохранительных структур готовить надо дознавателя и опера, а его боевые резервистские качества — развивать на факультативах и в ходе последующих ежегодных сборов. Выводы Ваши актуальны не только для милиции-полиции, а имеют гораздо более широкую сферу применения.
С уважением и наилучшими пожеланиями, А.В. Ростокинский.
Уважаемый Анатолий Валентинович!
Спасибо за актульную статью. Надемся, Вас услышат.
Уважаемый Анатолий Валентинович!
Большое спасибо за интересную и полезную статью. Жаль что её действительно не будут читать «реформаторы нынешнего МВД». Им ведь некогда читать, они всё время тратят на описание и разъяснение этой реформы. Представляется, что начатые реформы будут проходить ради них самих же либо чьих то личных амбиций, а не ради повышения эффективности деятельность правоохранительной системы. Наверное реформирование МВД — это один из способов сохранения своих высоких генеральских должностей лицами утратившими доверие населения и показывающими своё рвение главе государства.
Старшина в Академии наук спрашивает: «Если такие умные, почему строем не ходите?»
А я вот не вижу ничего плохого в строевой подготовке. Полицейский должен быть подтянут и не должен быть расхлябанным - назовите мне другой предмет который будет учить этому. Мне вот интересно как полицейский похожий на Карла Маркса по своей растительности на лице - противогаз будет одевать, точнее сможет ли он дышать в этом противогазе. Вот от фактического отсутствия строевой подготовки и отсутствия контроля мы видим грязных, грызущих семечки, с бутылками пива, с грязными ногтями, воняющих потом милиционеров. Строевая подготовка это не только шагание по плацу и имение шагать в ногу и осуществлять отход подход к начальнику.
Подтянутость и отсутствие расхлябанности достигается не строевой, а физической подготовкой — вот это и есть другой предмет. Вряд ли кто-либо будет оспаривать необходимость физической подготовки для полицейского. А наблюдаемые милиционеры, грызущие семечки, неряшливо одетые и т.п. — следствие элементарного отсутствия культуры: не привили ее, когда еще можно было, вместо этого они, вероятно, строевой подготовкой занимались. На мой взгляд, строевая подготовка — часть привычной, повседневной «показухи», когда профессионализм подменяется неким внешне эффектным представлением. Главное, чтобы высокое начальство сказало:«Орлы!». Вот и выпускают таких «орлов», что иногда просто диву даешся, как они вообще дипломы получили. Стыдно сказать, вчера держу документ в руках, и не знаю, плакать или смеяться: начальник ОДН МОБ УВД по… району столько ошибок понаделал на двух листах, что иной двоечник в школе за неделю не сделает.
Занимательный текст. Представляется однако, что освещенные вопросы касаются не только МВД, но и других органов государственной власти, сотрудникам которых также необходимо платить достойную заработную плату. А строевую подготовку наверное необходимо оставить омону и ппсму… т.к. «злодеи» на улице не всегда готовы добровольно исполнять требования сотрудника овд… (особенно при политических акциях протеста)…
Хорошая статья, жаль останется без внимания руководства МВД.
Отмечу еще один аспект. Мне кажется государство несет уже сегодня больший ущерб от военнизации МВД, чем будущий потенциальный ущерб от недостаточной подготовки МВД к чрезвычайным ситуациям.
Не секрет, что минимум 2 раза в год подразделения МВД поднимают под утро по тревоге (этот день фактически становится нерабочим), строят, проверяют противогазы и комплектацию вещевых мешков. По стране огромное количество народа задействованно в организации подобных «игр в войну», готовятся приказы и инструкции, проводятся проверки, тратятся материальные ресурсы, отвлекается личный состав от своей непосредственной работы и т.п. Но вот зачем все это нужно совершенно не понятно. Специально интересовался у многих сотрудников милиции со стажем, никто в противогазе служебные обязанности не выполнял и с вещмешком, картой и курвиметром по лесам не бегал. По тревоге поднимали личный состав вузов МВД СССР, когда было землетрясение в Армении, но всеравно отпустили на несколько часов домой, подготовиться к командировке. Ну и в чем смысл всех этих игр?
Давид Вениаминович Ривман рассказывал историю из практики Высшего политучилища МВД (часть нынешнего Университета в СПб). Во время одной из московских проверок гость долго ходил вокруг него, рассматривал прическу, потом что-то шепнул местному начальству. Во время разбора полетов было сказано: «В целом у нас все хорошо. Но вот у Ривмана обнаружены бакенбарды не по Уставу. Это ведь надо! Ривман, ну так подвести училище!!!» Хотелось бы, чтобы в нашей полиции побольше было таких, как Ривман и баки были единственной проблемой Рашида Нургалиева.
К сожалению многие руководители МВД мыслят не выше каблука и таких же проверяющих присылают. Отслеживание криминогенной ситуации в стране, ее прогнозирование и работа на упреждение стала просто опасной. Все подгоняется под заявленный желаемый результат. На земле борьба с палочной системой привела к ее расцвету. Учебные планы корректируются редко, трудно и очень неохотно. Нужно ли всем преподавателям быть аттестованными - не уверен. Есть ли разница в преподавании общей теории права в университете и в академии МВД? И таких дисциплин очень много. С другой стороны есть много специальных дисциплин и спецаппаратуры, которые должны изучаться более подробно, может быть в группах по 3-5 человек. Это же касается и специальной компьютерной подготовки следователей и оперов - надо не Word изучать (его учат в школе) а современные "гаджеты", специальную технику и методику применения м.б. обычной техники в необычных условиях. Количество бумаг за последнее время резко возросло. Очень много подразделений бюрократического толка. Попался мне в руки на днях телефонный справочник одной из региональных Академий МВД - 84 страницы, из них на преподавательский состав приходится 40, а остальное - чиновники, отделы, инспектора по особым поручениям и прочие службы, способствующие, в основном, вращению земли. Тоже и с бухгалтерией: 20 лет назад отсутствовали компьютеры, курсантов было больше и вся бухгалтерия занимала 3 комнаты, сейчас - компьютеров - не счесть и занимают пол-этажа. А это опять-таки от непрофессионализма в управлении.
Уважаемый Анатолий Валентинович! Вы, как Учитель, задали вопрос. Позвольте, мне, как Вашему («заочному») ученику, попытаться ответить: Строевая подготовка нужна курсанту для «выработки линии построения», т.е. умению беззаговорочно исполнить устное распоряжение о возбуждении уголовного дела против заведомо невиновного, задержании непричастного, применении силы против беззащитного, проявлении иных качеств по умению «взяяяяяяять ногу!!! деееержааааать строй!!!!!!». Для профессионального правосознания, надлежащего исполнения закона, строевая подготовка не нужна. С уважением, д.ю.н., проф. Б.А. Спасенников
Уважаемый Борис Аристархович! Жизнь опровергает Ваши доводы. «Умение беззаговорочно исполнить» демонстрируют очень многие из тех, что и 15 минут строевой подготовки не выдержит, например многие выпускники гражданских вузов, в том числе барышни, пришедшие на работу в правоохранительные структуры по личным связям (родственников, знакомых, своим) и этим уже обязанные руководителю. От разноцветия мундиров в нашей стране, строящей гражданское общество, рябит в глазах, а строевую выправку увидеть доводится всю реже. Внешний вид представителя власти один из немаловажных компонентов уважения к нему — это аксиома.
Уважаемый Анатолий Витальевич! Спасибо за Ваш комментарий. Следует ли Вас понять так, что Вы не согласны с проф. А.В. Наумовым? Кстати, вспомнил, следующее. 10 ноября 2009 года на сответствующем Торжественном заседании начальник УВД вручал мне награду МВД России. Позже заместитель начальника УВД отметил своим подчиненным, что только я (депутат, лоббирующий интересы правоохранительных органов), надлежащим образом подошел к генералу. Я «За» внешний вид представителя власти. Что же касается «аксиом», то это понятие из естествознания, т.е. не имеет отношение к строевой подготовке. Спасибо.
Коллега, Я ИСКРЕННЕ рад за то, что Вы подходя к высокому начальству не сбились с ноги. Это Очень важно. Я всегда поражался когда на день Милиции, к сожалению канувший в веку, поощряли пасечников, техничек, работников финансового отдела, т.е. тех кто очень далёк от реальных дел Милиции. Искренне надеюсь, что это безобразие будет изжито в полиции.
Олично сказано, как говорится, без комментариев.
Зарегистрируйтесь и войдите, чтобы отправить комментарий