Преступления против жизни и здоровья граждан

Принятый в 1991 году Закон РСФСР «Об охране окружающей природной среды» определяет экологическое преступление как общественно опасное деяние, посягающее на установленный экологический правопорядок и экологическую безопасность, причиняющее вред окружающей природной среде  и здоровью человека.  По Конституции человек имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного этим правонарушением. Данное право определяет содержание законов и обеспечиваться правосудием. Но, по оценкам ученых, наше экологическое законодательство не соответствуют конституционным принципам, вытекающим из ст.1, 2, 7, 10, 18, 42[1]. Специалисты говорят об отсутствии единого подхода к вопросу о дефиниции главного основания для квалификации правонарушения — объекта экологических преступлений. УК РФ ориентирован на «защиту природы», а не на сохранение жизни и здоровья человека[2,3]. При этом от плохой экологии ежегодно погибает более 490 тыс. человек[4]. Так, например, шесть тысяч жителей г. Владикавказа  в обращении к президенту России называют свое положение «экологическим геноцидом.

На наш взгляд,объектом таких преступлений является не «экологический правопорядок» (который легко изменить в угоду правящему классу), а право человека на здоровую окружающую среду, охраняемое Конституцией РФ,  нормами раздела VII УК РФ «Преступления против личности» и главы 16 «Преступления против жизни и здоровья». Субъекты преступлений - недобросовестные бизнесмены и чиновники, игнорирующие и  ослабляющие экологическое законодательство. Их мотивы  - «обогащение любой ценой». Предметом посягательств является национальное богатство страны: человек и окружающая его среда — совокупность «природной среды» (недра, почва, вода, воздух, животный и растительный мир); «природно-антропогенных объектов» (продукты, товары, лекарства и т.п.) и «антропогенных объектов»  (заводы, здания, инфраструктура…). Официальнонациональное богатство составляет $4,0 триллионов, что не соответствуют оценкам экономистов, определивших его стоимость в $40 триллионов. По мнению ученых, «занижение в 10 раз делается для того, чтобы за бесценок распродавать» остатки бывшей общенародной собственности.

Стратегические просчеты

По мнению академика АН СССР и РАНЯншина А.Л.: «в нашей стране немало неграмотных и неумных руководителей, неспособных осознать эту проблему нашего времени». Первую в (новейшей) истории программу по защите природы приняли в 1948 году в СССР. Это был «План полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». Но Хрущев программу аннулировал и провозгласил лозунг: «Догнать и перегнать  Америку». «Впогоне за экономически ростом преимущество стало отдаваться самым дешевым и самым загрязняющим технологиям».В список «грязных» городов России вошли: Магнитогорск, Ангарск, Омск, Красноярск, Челябинск, а Дзержинск и Норильск попали в десятку «самых грязных мест на планете». Кконцу 80-х годов на грани катастрофы оказалась Калмыкия, Урал, Кузбасс, бассейны Волги, Ладожского озера, Байкала, Оби и Амура, Черного, Азовского, Каспийского и Балтийского морей. В 103-х городах с населением около 50 миллионов человек были превышены предельно допустимые концентрации вредных веществ в воздухе; миллионы гектаров земель выведены из сельхозоборота вследствие горных работ, эрозии, подтопления, засоления, опустынивания [5]. С середины    60-х годов стала расти смертность, возникла угроза депопуляции, которую едва удавалось сдерживать чрезвычайными мерами по стимулированию рождаемости [6].

В Законе РСФСР от 03.07.1991г. «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР"

экологические ограничения не устанавливались. Лишь в1993 году законодатели определили признаки экологически опасных объектов и доли средств, подлежащих направлению на природоохранные мероприятия при приватизации. Однако на практике эти требования не выполнялись: порядок декларирования безопасности ввели лишь на 337 объектах, а в список экологически опасных предприятий внесли 143 организации, в то время как в России насчитывалось 100 тыс. опасных производств и объектов, в т.ч., 2300 ядерных и 3000химических повышенной опасности[7,8]. После денационализации «выжили загрязняющие и ресурсоемкие  сектора, а  ресурсосберегающие и высокотехнологичные производства практически исчезли».

В программной статье «Россия на рубеже тысячелетий»(1999г.) В.В. Путин заявил, что при среднегодовых темпах прироста ВВП не менее 8% мы сможем за 15 летдогнать Португалию. Так родилась «национальная идея» об удвоении к 2010 году объема ВВП. Благодаря росту цен на углеводороды в 11 раз, ВВП  увеличился в 1,6 раза. Но, по оценкам Всемирного банка, эти «успехи» не привели к росту национального богатства:  «в течение первого десятилетия XXI века Россия находилась в числе немногих стран, которые характеризовались отрицательными и близкими к нулю «чистыми накоплениями»[9]. Это объясняется следующими причинами: утратой невозобновляемых ресурсов (сырая нефть, природный газ, твердый уголь, лигнит, бокситы, медь, золото, железная руда, свинец, никель, фосфаты, серебро, олово и цинк); обесценением основного капитала предприятий в связи с его износом (на восстановление основных фондов  не хватает до 4 триллионов рублей); мизерными расходами на развитие человеческого капитала.Ежегодный урон от загрязнения окружающей среды в РФ составляет 10-17% ВНП [10,11]; ущерб здоровью населения от плохой экологии в регионах достигает 10% ВРП [12]; убытки от уплаты государством компенсаций в связи с неудовлетворительными условиями труда составляет до 4,3% ВВП. К потерям национального богатства следует отнести контрабанду стратегических товаров и ресурсов; распродажу недр (под видом передачи совместным предприятиям долей в месторождениях); сдачу иностранцам в аренду пахотных земель; банальное расточительство. В рейтинге успешности экологической политики за 2000-2010 гг. из 132 стран, Россия заняла последнее место[13]. 

«Обогащение любой ценой»

Эколог, член-корреспондент РАН, доктор биологических наук Яблоков А.В.  считает, что «главным жизненным принципом российского общества последних полутора десятилетий стало обогащение любой ценой».   По мнению д.ю.н., профессора, заслуженного деятеля науки РФ Бринчука М.М.: «Наряду с неисполнение требований экологического законодательства на современном этапе идет процесс выхолащивания его прогрессивных положений»[14]. Это  касается — градостроительного, водного, земельного и лесного кодексов.

Такие действия базируется на немудреной идее: «сначала создадим инвестиционный климат путем снижения природоохранных требований, а экологией займемся, когда станем богатыми». Например, в 2002 году  Верховный суд РФ отменил установленные предприятиям платежи за загрязнение окружающей среды, размещение отходов, другие виды вредного воздействия, несмотря на то, что плата за загрязнения природы в нашей стране в сотни раз меньше наносимого ущерба (удельный вес составляет доли процента ВВП). Потребовалось вмешательства КС РФ, чтобы только через год указанное решение аннулировали.«Сейчас “экоплатежи” воспринимаются как дань чиновникам, о сумме которой можно (всегда) договориться».

По оценке криминологов: «Иностранные фирмы активно осваивают территорию России с целью уничтожения и захоронения радиоактивных материалов и высокотоксичных отходов, создания экологически опасных производств, внедрения экологически грязных технологий, ввоза трудно уничтожаемого мусора, загрязняющего окружающую среду, а также сбыта некачественных или запрещенных к использованию в своих странах продуктов питания и других потребительских товаров»[15]. Так, в 2001 году законодатели отменилизапрет на ввоз в Россию в целях хранения или захоронения радиоактивных отходов и материалов из других государств. Против этого выступали 13 академиков РАН, пытавшихся объяснить: "Предприятия ядерного топливного цикла России по ряду технологических, организационных и экономических причин не готовы к приему на переработку и хранение огромных объемов зарубежного отработанного ядерного топлива». Стоимость утилизации тысячи тонн этих отходов на Западе достигает 22 миллионов долларов, а РФ в 5 раз дешевле.  Кому-то это выгодно.  

В РСФСР, худо-бедно, действовало около 50 экологических стандартов, но в 2002 г. закон «О стандартизации» ликвидировали и принялизакон «О техническом регулировании», который «не состыковали» с нормами КоАП РФ, УК РФ, ГК РФ «в части ответственности изготовителя, продавца, поставщика продукции, работ, услуг за несоблюдение требований безопасности и качества». Не установили надлежащий надзор  за использованием пестицидов и химикатов в продуктах сельского хозяйства. Объем  фальсифицированной  и  контрафактной продукции  по видам составляет  от 30 до 90 % товарооборота, а  ситуация   на  рынке  продуктов  питания и  лекарственных  средств  вышла  из-под  контроля  и  «приобрела   характер   национального  бедствия». Из-за несоблюдения строительных стандартов и СНиПов происходит свыше 40% случаев обрушения зданий. «Анализ научно-исследовательских работ, научных статей и защищенных диссертаций за десятилетие показывает, что происходящее с национальной стандартизацией относится к явлениям аномальным».

Руководство страны «справедливо» опасается, что «внедрение новых экостандартов  “обрушит” бизнес», и потому из года в год переносит сроки запрета использования устаревших марок бензина, отравляющих население выхлопными газами. При этом госорганы манипулируютстатистикой. Так, в2014г. количество городов с «высоким и очень высоким уровнем загрязнения воздуха» сократилось по сравнению с 2013 годом более чем на половину (с 57% городов до 24%). Но, это изменение связано не улучшением качества воздуха, а установлением Роспотребнадзором нового ПДК с.с. формальдегида — более чем в 3 раза  выше прежнего [16].

По мнению специалистов в сфере трудового права, принятый в 2003 году Трудовой кодекс РФ стимулирует «использование труда на рабочих местах с многократным превышением ПДК» и открывает «дорогу импорту в страну грязных технологий»[17]. «Международная организация труда (МОТ) смотрит на нашу национальную забаву под названием «аттестация рабочих мест по условиям труда» с некоторым сожалением, но и с пониманием того факта, что наше трудовое законодательство пока еще не созрело для рыночных отношений» [18]. Удельный вес численности работников, занятых на вредных и опасных работах в Кемеровской области составляет 66,8%, Мурманской — 59,1%, Красноярском крае — 55,5%, Республике Хакасия — 55,1%, Республике Карелия — 54,9%, Камчатском крае – 54,4%, Республике Татарстан – 52,4%, Архангельской -52,3%, Вологодской- 52,0, Липецкой и Челябинской областях по 51,1%, Республике Саха (Якутия) – 50,7%)[19]. При этом система отчетности не принимает во внимание малый и средний бизнес и неформальную экономику.

Росстат регистрирует не все несчастные случаи на производствах и профзаболевания. По данным д.э.н. Роика В.Д.,«численность выявляемых в РФ профессиональных заболеваний по сравнению с аналогичными показателями в развитых странах занижается примерно в 30-40 раз»[20]. Замначальника управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителя и благополучия человека Горский А.А. признает: «Уровни зарегистрированной в России профессиональной заболеваемости не отражают истиной ситуации». По данным МОТ, «из-за работы в опасных условиях ежегодно погибают 190 тыс. человек (15 тыс. — от несчастных случаев), и 180 тысяч человек досрочно выходят на пенсию из-за несчастных случаев и профзаболеваний».

В РФ работодатели освобождены от финансовой нагрузки по возмещению нанесенного работникам вреда на производстве, и потому не заинтересованы во внедрении безопасных технологий. С 2000 года они не является субъектами материальной ответственности при несчастных случаях, профессиональных заболеваниях и смерти на производстве. Заботливые законодатели переложили связанные с этим затраты на госказну — Фонд социального страхования Российской Федерации (потери бюджета составляют около 2 трлн. рублей в год). Кроме этого, общий ущерб работающим на вредных и опасных производствах государство «компенсирует» путем предоставления досрочных пенсий (расходы бюджета на содержание 11 млн. «досрочников» и 14 млн. «пенсионеров-инвалидов» составляют около триллиона рублей). 

Деградация окружающей среды угрожает безопасности

В РФ наступили сроки исчерпания рентабельных эксплуатируемых запасов нефти, урана, меди, коренного золота. Но, по мнению экс-министра геологии СССР, д.т.н., проф. Козловского Е.А., принятая «Стратегия развития геологических исследований до 2030 года» является «пустым документом», а ситуация в минерально-сырьевом комплексе угрожает национальной безопасности. Де-юре наши недра не являются объектом купли-продажи. Но де-факто «Роснефть» продала в 2015 годубританской «ВР» 20% доли в нефтяных месторождениях по проекту Таас-Юрях за $750 млн., а от продажи долей в месторождениях Ванкор индийским компаниям получила ещё $2млрд. «Американцы» оценивает наши запасы в60 млрд. баррелей, а Финансовая группа UBS — в 77 млрд. Т.е., «черного золота» «осталось» — на одно поколение. «Проблемы геологии».

Технологическое отставание РФ обуславливает неконкурентоспособность товаров по природоемкости. Выделяемая в атмосферу двуокись углерода превышает показатели развитых стран на единицу ВВП в 3—4 раза. Удельные выбросы окислов серы в 20 раз выше, чем в Японии и Норвегии, и в 6—7 раз выше, чем в Германии и Франции. Из-за превышения затрат в деревообработке по сравнению с Финляндией ежегодно вырубается сотни тысяч га леса. Энергоемкость экономики Канады ниже нашей в 2 раза.  Иностранные конкуренты обвиняют экономящие на охране природы наши предприятия в экологическом демпинге.  По оценке ученых, «экологическая дубинка» ВТО «за один час» способна остановить весь российский экспорт

Промышленность РФ отстает от ФРГ по выпуску продукции на душу населения в 3 раза, а  по формированию отходов на человека в тоннах превосходит в 7раз. Швейцария утилизирует 95% твердых бытовых отходов, а Россия — 3%. Отвалы промышленных и бытовых отходов достигли соответственно 80 и 40 миллиардов тонн (для сравнения: годовой объём всех перевозок грузов железнодорожным транспортомв РФ -1,3 млрд. тонн).   В РФ накоплено 100 млн. тонн твердых ядерных отходов, из которых планируется захоронить не более 300 тыс. куб. м, а остальные «обезопасить» методом консервации на месте и рекультивации .По оценкам СМИ,  «в стране орудует мусорная мафия», превращающая Россию в опасную и зловонную помойку.

Экологическую, продовольственную и экономическую безопасность подрывает контрабанда природных ресурсов. «В Сибири и на Дальнем Востоке нелегальный экспорт леса, рыбы и других ресурсов доходит до 30-50% объемов их использования» [21].Стоимость мороженой рыбы, незаконно перемещенной за 15 лет на рынки Японии, КНР, Норвегии, ракообразных, перемещенных помимо таможенного контроля в Японию, Китай, Норвегию и США, оценивается в 14,51млрд. долларов США [22]. Рыбные ресурсы расхищаются на Дальнем Востоке, Азово-Черноморском бассейне, Баренцевом море,реках и озерах Сибири. ВВолго-Каспийском бассейне численность русского осетра сократилась в 5 раз, белуги в 9 раз, севрюги в 28 раз . Встране не работает главный принцип природопользования — «загрязнители (расхитители) платят».
 

Согласно рейтингу «Global Competitiveness Report» РФ находится на 123-м месте из 140 возможных по «качеству инфраструктуры и дорог». Нашими соседями являются Бенин, Нигерия и Сьерра-Леоне. В стране разливаются нефтепродукты, обрушаются шахты, привычными стали блэкауты, аварии на транспорте.   Износ в ЖКХ достиг 75%-85%: «аварии на водопроводах и теплосетях происходят ежедневно, а в отопи-тельный сезон трубы рвутся десятками в день». Гарантийный срок эксплуатации Рыбинских гидротехнических сооружений истёк 25 лет назад, что угрожает катастрофой Поволжью. К масштабным авариям могут привести химические предприятия,деньги на утилизацию которых «разворовываются». По оценке д.т.н. Вайсберга Л.А:  «Наша техносфера за последние 18-20 лет катастрофическим образом морально и физически устарела».

Разрушение человеческого потенциала

В настоящее время в неблагоприятных экологических условиях проживают «более 100 млн. россиян, 2/3 водных источников России непригодны для питья, многие реки превращены в сточные канавы». По данным ученых, из шести тысяч описанных в медицинских классификаторах болезней, более 80% являются производными экологической ситуации. Бывший Председатель комитета Госдумы РФ по природным ресурсам, природопользованию и экологии Н.Комарова признала, что «цена экологического неблагополучия составляет 350 тысяч человеческих смертей в год». По оценкам ВОЗ, отечественных медиков и экологов, ежегодные потери от этого — до полумиллиона человек. Под воздействием физических, химических и биологических мутагенов происходят необратимые наследственные измерения. Например, «содержание диоксина в почве города Чапаевска (Самарской области) превышает предельно допустимую норму концентрации в 140 раз, в молоке домашних животных – в 10 раз, в молоке кормящих матерей – в 400 раз», что ведет к преждевременному старению и интеллектуальному вырождению. «Чапаевский синдром» проявляется у новорожденных и передается следующим поколениям.

В 1992—1993 гг. ЮНЕСКО и ВОЗ определили коэффициент жизнеспособности России в 1,4 балла, который рассматривается специалистами как смертный приговор: «Нация с таким коэффициентом жизнеспособности уже не имеет внутренних источников поступа­тельного развития и иммунитета. Ее удел — медленная деграда­ция...».  Ниже нас только Республика Буркина-Фасо, до 80% населения которой является носителем СПИДа, а также Чад, Эфиопия, Южный Судан, имеющие балл от 1,1– 1,3[23]. По данным Института биологии развития им. Н. К. Кольцова  РАН, сегодня генетические нарушения выявляются у 30% родившихся в РФ детей.   По оценке директора Института геоэкологии РАН, академика В.И. Осипова: « Простая интерполяция роста генетических повреждений показывает, что если этот процесс и дальше пойдет такими темпами, то для вымирания людей потребуется всего лишь несколько поколений, так как генные повреждения у 30% особей популяции приводят к её гибели »[24].

Вместо заключения

Преступления против здоровья и жизни граждан имеют четко выраженную экологическую составляющую. Предметом этих правонарушений являетсянаше национальное богатство: человек и окружающая его среда. Законодательство в данной сфере не соответствует Конституции РФ и не защищает нас от преступных посягательств. Стратегические просчеты прошлых и нынешних руководителей, криминальная приватизация и техногенноколониальный тип  экономики («сырье в обмен на товары») стали  причинами  экономического кризиса и будущих потрясений. Устаревшие технологии и изношенная инфраструктура ведут к катастрофам, профессиональным и экологически зависимым заболеваниям. Люди живут во враждебной окружающей среде, потребляя опасные продукты питания, товары, лекарственные средства. Хищническая «экономия» собственников предприятий на охране природы, труда, технике безопасности, восстановлении морального и физического износа оборудования, заработной плате работников — не позволяют организовать элементарное возмещение потребленных факторов производства– труда, капитала, природных ресурсов. Занижение заработных платисключает возможность воспроизводства населения. Ежегодно умирают или становятся инвалидами около одного миллиона трудоспособных граждан и сто тысяч детей. Смертность трудоспособного населения в РФ в 4 раза выше, чем в ЕС. Национальное богатство страны расточается.

Специалисты в области «теории рисков» д.т.н. Вишняков Я.Д. и д.т.н. Радаев Н.Н. объясняют этот феномен необычайным терпением российского населения, которое «сохраняет пока меньшую чувствительность к несчастьям», чем граждане Европы. Положение настолько серьезное, что оценке этих ученых, «при использовании критериев приемлемости риска более развитых стран,всю хозяйственную деятельность в России придется остановить» [25]. Бывший директор НИИ статистики Госкомстата России, д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ  В.М.Симчера утверждает: «До полного и окончательного истощения даровых сил природы и остаточного износа воспроизводимых национальных ресурсов и основных фондов, до тотальных техногенных катастроф и переполненной чаши народного терпения у нас, если коренным образом не менять нынешние порядки, остались отнюдь не сотни и не десятки, а всего лишь на пальцах считанные годы…».

Литература

1. Бринчук М.М. «Трудные времена экологического права». Сайт Института государства и права РАН.

2. Веревичева М.И. «Понятие и система экологических преступлений. Методологические аспекты. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ульяновск,2004.

3.Петрухина О.А. «Объект экологических преступлений». Тульский государственный университет.2013г.

4. Гичев Ю.П. «Здоровье человека и окружающая среда: SOS!» Москва, 2007 год.

5. Постановление Верховного Совета СССР от 27.11.1989г. «О неотложных мерах экологического оздоровления страны».  

6.Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 сентября 1974 года «О дальнейшем улучшении материальной 

    помощи малообеспеченным семьям, имеющим детей». Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 22 января

    1981 года «О мерах по усилению государственной помощи семьям, имеющим детей». Постановление ЦК КПСС и Совета

    Министров СССР и ВЦСПС от 14 мая 1985 года «О первоочередных мерах по улучшению материального благосостояния

    малообеспеченных пенсионеров и семей, усилению заботы об одиноких и престарелых гражданах».

 7.Приказ МЧС России и Госгортехнадзора России от 4 апреля 1996 г. N 222/59 « О порядке разработки декларации   

  безопасности промышленного объекта Российской Федерации». Распоряжением Госкомимущества РФ и Минприроды РФ от

  8 июня 1995 г. N 791-р/1«Список экологически опасных предприятий, организаций, приватизация которых должна       

  осуществляться с учетом экологического фактора».

  8. Постановление Коллегии Счетной палаты Российской Федерации от 29 декабря 2000 года № 44 (236) «О результатах

   проверки Комитета по управлению имуществом и Фонда имущества Иркутской области в части эффективности и    

   целесообразности использования федеральной собственности и выполнения в постприватизационный период  

  обязательств, принятых в ходе приватизации ОАО „Усольехимпром“.

  9. С.Н. Бобылев, В.С. Минаков, С.В. Соловьева, В.В. Третьяков Эколого-экономический индекс регионов РФ  WWF России,

   РИА Новости, Москва, 2012.

  10. Грошев А.Р… Анализ методических подходов к оценке ВВП с учетом экологического фактора. Известия Томского

   политехнического университета. 2006. Т. 309. №4

   11. Гирусов Э.В., Бобылев С.Н., Новоселов А.Л., Чепурных Н.В.  ЭКОЛОГИЯ и ЭКОНОМИКА ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ.    

    Издательство политической литературы «Единство», Москва, 2003

   12. С.Н. Бобылев, В.С. Минаков, С.В. Соловьева, В.В. Третьяков Эколого-экономический индекс регионов РФ  WWF России,

         РИА Новости, Москва, 2012.

   13. Даниленко Л.Н. Экологическая политика в России: «Зеленая» экономика или рентно-сырьевая.Угрозы и безопасность

        12 (201) – 2013г.

   14. Бринчук М.М. Право на благоприятную окружающую среду как фактор национальной безопасности. Астраханский      вестник экологического образования №1(27)2014 г.

   15. Криминология. Учебник для вузов. Под редакцией Долговой А.И. Москва Издательство НОРМА. 2001 год.

   16. Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды в РФ в 2014 году».

   17. Дутчак А.В. Оплата труда за работу во вредных и опасных условиях. „Трудовое право“ N 2 (2009)

   18. Федорец  А.Г. Мишутинская Е.Н. Анализ развития системы аттестации рабочих мест в  СССР и в России.  Главный инженер. № 2, февраль 2012.   

   19. «Мониторинг условий и охраны труда в РФ». Минтруд РФ 2014г.

   20. Роик В.Д. «За порогом восприятия». «Экономика и жизнь» 22.12.2005г.

   21. Бобылёв С.Н., Захаров В.М. Гармонизация экономического развития и устойчивого использования природных ресурсов. Институт устойчивого развития.  Центр экологической политики России, 2010

   22. Сухаренко А.Н., Туровец А.Е., Жерновой М.В., Хренков О.В. Незаконный оборот водных биоресурсов на Дальнем Востоке как угроза экономической безопасности России: монография. – Владивосток: ЗАО ИД «Экономическая газета», 2014. – 66 с.

   23. Бринчук М.М. «Экологическое право» Учебник. -М.: Юристъ, 2003 год.

   24. Осипов В.И. «История природных катастроф на Земле». Вестник Российской Академии наук том 74.№11 (2004).

   25. Вишняков Я.Д., Радаев Н.Н. «Общая теория рисков». Учебное пособие. 2008г.

Экономика и право.

И еще один маленький опус.

 

Я. Гилинский

 

Экономика и право

 

Присказка

В феврале 2015 г. в Санкт-Петербурге состоялась XVIежегодная международная конференция «Леонтьевские чтения». Я был ее участником и хорошо помню дискуссию по основному вопросу: социальный либерализм как компромисс между полной экономической свободой (либертарианство, принцип laissez-faire) и государственным патернализмом, этатизмом в экономике. Вопрос не праздный. Пожалуй, «судьбоносный» для страны, для ее обитателей.

(Я когда-то был безусловным приверженцем либертарианства. Заполняя тестовую анкету, содержавшуюся в монографии Д. Боуза[1], набрал 100 баллов из 100 по критерию «личная свобода» и 85 баллов по критерию «экономическая свобода». Но развитие современного олигархического капитализма с катастрофическим экономическим неравенством, разделением человечества на «включенное» меньшинство и «исключенное» большинство, подкорректировало мои взгляды в части либертарианской экономики[2]…  При этом я остаюсь безусловным сторонником личной свободы. Более того, в 1990-х годах я был членом либертарианской, транснациональной, гандистской, ненасильственной, антиавторитарной, антиклерикальной, антимилитаристской, антипрогибиционистской Радикальной партии и могу только гордиться этим).

По материалам конференции был издан сборник[3], который я просмотрел и поставил на полку. Недавно он попался мне под руку. Еще раз посмотрел. Остановился на статье А.И. Пригожина[4], и не мог оторваться. Поделюсь взглядами доктора философских наук А.И. Пригожина, вполне разделяемые мною и столь современными для юристов, экономистов, политологов, социологов…

 

О законности

Остановлюсь лишь на некоторых принципиальных положениях статьи А.И. Пригожина.

Само название статьи утверждает значимость законности как базы, основы либерального развития общества. Автор не устает напоминать: законность как ценность – главная, «без продвижения ценности «законность» в сознание и практику общества невозможна реализация других социально-либеральных ценностей» (с.106[5]).

Но что такое «законность», с точки зрения автора? Он различает шесть признаков (составляющих) законности (высокое качество законодательства, реальная независимость судов, полноценное правоприменение, развитое правозащитное движение, развитое правосознание общества). Но главный – «это признание примата права над законом, их принципиальное разделение и подчинение второго первому. Право означает неотчуждаемые свободы и возможности гражданина, на которые государству запрещено покушаться любыми законами и тем более подзаконными актами. Это означает также введение понятия «незаконные законы». За принятие или исполнение таких законов должна быть уголовная ответственность тех, кто голосовал за них либо исполнял» (с. 109). Как это архиактуально для современной России! Как бы мне хотелось увидеть на скамье подсудимых наших «законодателей» из «взбесившегося принтера» и исполнителей безумных «законов», противоречащих Праву! Объективности ради, сошлюсь и на доктора юридических наук Д.А. Шестакова, посвятившего преступному законодательству свои труды[6]

«Законность есть качество жизни», подчеркивает А.И. Пригожин (выделено им). И вполне обоснованно утверждает: «Мы прежде всего бедны правом, у нас нищая законность. Нищая законность плодит убожество жизни» (с. 111). При нашей нищей законности в нищете живет большинство населения («исключенные»). Но и многие «включенные» живут убогой (хотя и относительно обеспеченной) жизнью – боясь озвучивать свои мысли, дрожа перед начальством, боясь за свое место, лизоблюдствуя, а многие – официально лишенные права выезда за границу (армия, полиция, прокуратура и др.) без чего, с моей точки зрения, жизнь существенно обедняется. Особенно в современном глобальном мире постмодерна.

Но почему в России столь печальна участь россиян (не зависимо от этнической принадлежности)?

«Каждая власть делает или не делает то, что позволяет или не допускает общество» (с. 107). Это давнишний российский спор на тему «кто виноват?» — общество или власть. Конечно, «виноваты» могут быть и те, и другие. Я отдаю в этом вопросе приоритет «обществу», «народу». Да, в России было тысячелетнее рабство. Но постепенно оно сформировало рабское сознание, рабский менталитет большинства (86%?), позволивший сегодняшнему «народу» позволить власти делать, что она пожелает.

Отсюда риторический вопрос Д.А. Шестакова в упомянутой его книге: «Хватит ли у наших народов духа строить законы, соответствующие праву? А это значило бы – в интересах населения в целом, без преимуществ для «сословия», у которого в руках волею судеб оказались деньги и, соответственно, власть»[7]

И как следствие: «В российском этосе неразвиты такие ценности, как качество (труда, продукта, отношений, институтов), иновационность (производственная, социальная, организационная), личное достоинство, взаимная обязательность… Как и сама человеческая жизнь…» (с.112). Что мы и имеем повседневно…

И еще, казалось бы, несколько «не о том» — о справедливости: «Стремление к ней доводит классы, нации, группы и индивидов до исступления, жертвенности, отчаяния. И напрасно. Справедливость на Земле невозможна. Хотя бы потому, что она очень партийна.  То, что справедливо для одних, ужасающе несправедливо для других…» (с. 107-108). Именно поэтому я давно полагаю бессмысленной и нереализуемой «цель» наказания, предлагаемую п. 2 ст. 43 УК РФ: «восстановление социальной справедливости»…

История нас учит, что не только «справедливость на Земле невозможна». Повторюсь[8]: казалось бы, человечество, наученное страшным опытом Второй мировой войны, должно остановиться, задуматься, обрести, наконец, мир и покой. Отнюдь.  «Только за 50 лет после Второй мировой войны прошло 25–30 средних и более 400 малых войн. Они охватили не меньше стран, чем это было в последней мировой войне. В них погибло свыше 40 млн и стали беженцами свыше 30 млн человек. Сегодня специалисты выделяют следующие разновидности новых войн: локальные войны, военные конфликты, партизанская война, информационная война, «консциентальная» война (война сознаний), преэмптивная война (опережающий захват или силовое действие на опережение) и террористическая война (терроризм). Одной из современных разновидностей террористических войн является кибертерроризм»[9]. Боюсь, что человечество, всю историю занятое изобретением все более смертоносных орудий массового внутривидового убийства, постоянно занятое поисками врагов, скорее придет к омнициду, нежели к Законности, Праву, Свободе, Равенству и Братству…      

 

 




[1]Боуз Д. Либертарианство. История, принципы, политика. – Социум. 2004.


[2]Гилинский Я. Капитализм или социализм? Оба хуже! В: Гилинсктий Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. – СПб, 2017.  С. 227-237.


[3]Социальный либерализм: между свободой и этатизмом / под ред. А.П. Заостровцева. – СПб, 2015.


[4]Пригожин А.И. Законность – базовая ценность социального либерализма // Социальный либерализм: между свободой и этатизмом… С. 106-115.


[5]Здесь и далее номера страниц в скобках относятся только к статье А.И. Пригожина.


[6]Шестаков Д.А. От преступной любви до преступного законодательства. Статьи по криминологии, интервью. – СПб, 2015. Я далеко не во всем согласен с уважаемым Дмитрием Анатольевичем, но по части преступности многих наших законов – вполне.


[7]Шестаков Д.А. Указ. соч. С. 231.


[8]Гилинский Я. Что день грядущий нам готовит? В: Гилинсктий Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. – СПб, 2017. С.221.


      [9] Григорьев Н., Родюков Э. Террористические действия в виртуальном пространстве опасны // Независимая Газета, 22.07.2016

 


Пространственно-временной континуум постмодерна. К постановке проблемы


Не совсем криминолгическое, но постмодернистское.

 

Я. Гилинский

 

Пространственно-временной континуум постмодерна

К постановке проблемы

 

                                                            «Глобализация» касается не того,

                                                          что все мы…  хотим. Она означает то,

                                                          что со всеми нами   происходит.

 

                     З. Бауман

 

                                                                            Мы, в сущности, живем

в апокалиптическое время…

                                                

                                                     С. Жижек

 

Вся наша жизнь, вся наша деятельность (и бездеятельность) протекает в определенном пространственно-временном континууме.

В далеком 1971 г. я заметил: «В целом для социальной системы существенна «наполняемость» пространственно-временного континуума социально значимыми процессами, в том числе – информационными… Поэтому «продление» жизни индивида должно идти по пути увеличения не только длительности существования, но и его наполненности»[1].

Примерно в то же время (1970-е — 1980-е годы) начался переход общества модерна (Нового времени) в общество постмодерна. Прошло свыше 45 лет. Постмодерн (или постсовременность – кому что нравится) прочно завоевал позиции. Посмотрим, что же происходит с пространством и временем в наши дни. 

Общество постмодерна характеризуется глобализацией, виртуализацией, фрагментаризацией, консьюмеризацией, релятивностью, неопределенностью, шизофренизацией (параноизацией) сознания и проч.[2] И все эти особенности, оказывая влияние на всё, происходящее в обществе – экономику, технологии, политику, культуру, мораль, преступность и др., – реализуются в пространстве и времени (пространственно-временном континууме) постмодерна.

Предварительно можно говорить о сжатии пространства[3] и ускорении времени[4]. Рассмотрим это подробнее. Но при этом надо понимать, что астрономическое время – неизменно, географические параметры Земного шара относительно неизменны. Речь идет о социальном времени и социальном пространстве. О социальном пространственно-временном континууме.

 

Сжатие пространства

Глобализацияэкономики, транспорта, культуры, языка (английского), а также технологии постмодерна (интернет, авиаперевозки, скоростные поезда и т.п.) «сократили» расстояния между странами и континентами. Несколько часов (а не месяцев и лет, как бывало когда-то) полета до любой точки земного шара; мгновенная связь по скайпу, электронной почте, в социальной сети с абонентом в Австралии, или в Японии, или в Канаде. «Все участники глобализационного процесса… единодушны в своей оценке появляющегося мира: он стал меньшим, более взаимосвязанным, быстро изменяющимся и глобальным». И еще: «Когда политика, экономика, торговля, финансовые потоки и средств коммуникации функционируют на глобальном уровне, то происходящее в одном уголке мира распространяется по всему миру наподобие волны и затрагивает жизнь всех и каждого из нас»[5].

 Земной шар «сжался». Благодаря информационным средствам мы живем (общаемся) одновременно здесь и «там» — во Франции, в Японии, в Бразилии…

Некоторые следствия:

— Широкие возможности перемещения в любую точку Земли.

— Неограниченные возможности мгновенного общения с людьми, находящимися в любой точке Земли.

— Неограниченные возможности высказать свою позицию по любому вопросу, возникающему в любом обществе, любом государстве.

— Деловые и рекреационные перемещения между странами и континентами – норма современной жизни.

— Изоляционизм – ошибка, которая хуже преступления…

 

Ускорение времени

Попробуем сравнить, что можно было успеть сделать за один час (один день, один год) 40 лет тому назад и сегодня при одной и том же виде деятельности (трудовой, домашней, рекреационной и др.). Сколько можно было получить информации и обменяться ею 40 лет тому назад и сегодня. Очевидна несопоставимость сравнений. В обществе постмодерна время «летит», нравится нам это или нет. «Мы брошены во время, в котором все временно. Новые технологии меняют наши жизни каждый день»[6].

«Если я скажу, что сегодняшний год — это как пять лет, или как семь — 10 лет назад, я, наверное, не очень сильно промахнусь. Потому что за год происходят очень большие изменения. Причем большие изменения во всем»[7], утверждает Г. Греф, и с ним нельзя не согласиться. Бег времени требует быстрой реакции на происходящие в мире изменения, ускорение процесса образования, постоянного, «пожизненного» пополнения знаний и умений, совершенствования технологий.

Профессиональный вопрос. 40 лет тому назад осужденный к 5 годам лишения свободы освободился и вышел на свободу. Он возвращается (как правило, исключения всегда бывают) в ту же среду, на тот же вид деятельности, в тот же привычный мир. Сейчас человек осужден к 5 годам лишения свободы, освободится по отбытии наказания через 5 лет. Что он увидит? Автомобили без водителя, роботы выполняют бывшую его работу и убирают квартиру, дети разъехались по всему миру, в магазинах деньги не принимают, оплата только по каким-то картам («Мир» или что-то новенькое?). Как адаптироваться, как ресоциализироваться («цели наказания»)?

Еще одна проблема времени в мире постмодерна. Если в предшествующие эпохи «люди одного поколения жили в одном историческом времени и, соответственно, по одним моральным нормам», то «для сложного социума характерен эффект временн?го дисхроноза: в одном социальном пространстве сосуществуют люди, фактически живущие в разных темпомирах: моральные представления одних групп могут относиться к одному социальному времени, а других к другому»[8]. Поэтому есть мораль журналистов «Charlie Hebdo» и мораль их убийц; мораль создателей и сторонников современного искусства и мораль «истинных православных», атакующих современные выставки, спектакли, концерты; есть мораль толерантная и интолерантная, превратившая цивилизованное представление о терпимости к разным точкам зрения, в ругательство («толерасты»); есть мораль космополитическая (интернационалистская), отвечающая запросам современного мира (да и всех времен, вспомним признание К. Маркса: «Я гражданин мира и горжусь этим») и мораль «ура-патриотов»; есть мораль современного мира постмодерна и есть мораль В. Милонова, Е. Мизулиной, И. Яровой… Размывание границ межу «нормальным» и «ненормальным» — непосредственный сюжет девиантологии.

Некоторые следствия:

Жизнь каждого человека (вообще живого существа) – абсолютная ценность.  Veneratio vitae(принцип благоговения перед жизнью – любого живого существа — А. Швейцера). «Жизнь даетсячеловеку один раз и прожить еенадо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитыегоды» (Н. Островский). Исторически (а) увеличение продолжительности жизни и (б) «ускорение времени» в эпоху постмодерна позволяют максимально использовать отведенное каждому время жизни для того, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Но это – потенциально. А реально зависит от (а) социальных условий и (б) индивидуальных стараний индивида.

— Следовательно, общество, государство должны предоставлять максимальные возможности для развития и деятельности каждого члена общества. Максимальные возможности вертикальной мобильности, вертикального лифта.

— Воспитание в семье, школе, вузе должно быть направлено на формирование «активной жизненной позиции» (за набившем оскомину советским слоганом стоит важная проблема), максимальное развитие творческого потенциала личности.

Понимая утопичность вышеназванных «следствий», считал необходимым обратить на них внимание. Краткие размышления автора на эту тему предполагают дальнейшее развитие, дополнение, обоснование.




[1]Гилинский Я.И. Стадии социализации индивида // Человек и общество / под ред. Б.Г. Ананьева и Л.И. Спиридонова. Ученые записки. Вып. IX. – ЛГУ, 1971. С. 47.


[2]См.: Гилинский Я.И. Девиантность и социальный контроль в обществе постмодерна: краткий очерк // Общество и человек. № 3,4. 2015. С. 89-99; Гилинский Я.И. Девиантность и социальный контроль в обществе постмодерна. В: Современная девиантология: методология, теория, практика. — London: UK Academy of Education, 2016. C. 35-61.


[3]Хантер Дж., Йейтс Дж. Мир американских глобализаторов. В: Многоликая глобализация / под ред. П. Бергера и С. Хантингтона. – М.: Аспект-Пресс, 2004. С. 363-366.


[4]Гилинский Я.И. Указ. соч.


[5] Хантер Дж., Йейтс Дж. Мир американских глобализаторов. В: Многоликая глобализация / под ред. П. Бергера и С. Хантингтона. – М.: Аспект-Пресс, 2004. С. 363.


[6] Gray J. Straw Dogs. — NY.: Farrar, Strauss& Giroux, 2007, p. 110.


[7]Герман Греф о революции в США // URL: hvylya.net/analytics/tech/german-gref-o-revolyutsii-v-ssha-uzhe-net-nikakoy-konkurentsii-tovarov-produktov-ili-uslug.html(Дата обращения: 09.05.2016).


[8]Кравченко С.А. Сложное общество: необходимость переоткрытия морали. В: Проблемы теоретической социологии. Вып.8. — СПб: Скифия-Принт, 2011. С.79-80.



САМОУБИЙСТВА как девиантологическая проблема

Недавно Уполномоченная при Президенте по правам ребёнка Анна Кузнецова заявила о росте количества детских самоубийств в 2016 году — сразу на 57 процентов!
«С 2011 года по 2015 год количество самоубийств стабильно снижалось на 10% в год, с 728 в 2011 году до 460 в 2015-м. Однако в 2016 году наблюдается резкий рост — 720 самоубийств», — рассказала Кузнецова. — «Одной из основных причин такого положения является лавинообразное распространение в Интернете „групп смерти“».
Я обратился Анне Юрьевне Кузнецовой с письмом. Ответа не получил, но «в друзья» в Фейсбуке меня включили.
Проблематику суицидов я начал изучать ещё будучи студентом юридического факультета ЛГУ. Мой научный руководитель – доктор юридических наук, профессор Яков Ильич Гилинский ныне заведующий кафедрой уголовного права Педагогического университета им. Герцена – уже более сорока лет изучает проблему самоубийств в контексте девиантного (отклоняющегося) поведения.
Я поинтересовался у профессора Гилинского, в чём сложность изучения самоубийств и что им можно противопоставить. На этот вопрос ответили и студенты Педагогического университета.

 

Когда я учился на третьем курсе юридического факультета, в 1987 году мы провели первое в СССР комплексное исследование негативных явлений в молодёжной среде, где изучали в том числе и отношение к самоубийствам. Как наиболее опасное среди негативных явлений самоубийства называли 8,7%. Хотя согласно статистике, число самоубийств только среди детей и подростков в 1987 году по сравнению с 1960 годом в Ленинграде утроилось!

На вопрос: «Если Вы узнаете, что ваш знакомый неожиданно покончил жизнь самоубийством, как Вы отнесётесь к этому событию?» ответы распределились следующим образом:
70% считают это «проявлением слабости».
25% – «каждый вправе сам распоряжаться своей жизнью».
5% – «лишение себя жизни это всегда проявление мужества».

Результаты исследования мы опубликовали в статье журнала «Вестник ЛГУ» серия 6 выпуск №3, сентябрь 1988 год.
Также наши данные были опубликованы в газете «Аргументы и факты» 1990 года «Кто уходит в неформалы». Статья была переведена в Японии. Мною также была написана глава в книге «Трудные судьбы подростков. Кто виноват?».

Во время учёбы на юридическом факультете я работал в лаборатории проблем молодёжи НИИ комплексных социальных исследований Ленинградского университета и занимался изучением преступности несовершеннолетних и неформальных молодёжных объединений. У меня более 40 научных публикаций по проблемам правового воспитания и отклоняющегося поведения молодёжи. Руководил лабораторией исследования проблем молодёжи в Детском фонде. Работал в школе, где преподавал право и создал службу социальной и психологической помощи.
Я неоднократно выступал на телевидении. У меня более ста публикаций в прессе.
Я и сейчас занимаюсь исследованием юридических и молодёжных проблем. Участвую в работе «Санкт-Петербургского международного криминологического клуба». Публикую обзоры в своём блоге.

Каждый год в мире кончают жизнь самоубийством примерно 1 миллион человек. По прогнозам, к 2020 году число самоубийц в мире достигнет 1,5 миллиона.
Каждые 40 секунд кто-то из жителей Земли сознательно уходит из жизни. ВОЗ насчитывает 800 причин для суицида и 80 способов добровольного ухода из жизни.

Всплеск самоубийств, как давно замечено, приходится на весну и осень. 60% совершается ранней весной. Основная причина – депрессия (70% случаев). Депрессию называют самой опасной болезнью. 2018 год будет годом борьбы с депрессией.

Суициды обладают большой латентностью. Официальная статистика фиксирует только явные случаи, когда в медицинском свидетельстве о смерти указано, что это именно самоубийство. Поэтому официальная статистика отличается от реальной приблизительно в 4 раза. Никто не фиксирует случаи неудачных попыток, число которых по разным оценкам в 20 раз больше, чем законченных самоубийств.
По мнению судебных экспертов, «смерть от несчастного случая» (передозировка лекарственных препаратов, автомобильные аварии, падение с высоты и т.д.) часто на самом деле суицид.

Самоубийство – это личный выбор каждого. В некоторых странах самоубийство служит более “цивилизованной” и достойной человека реакцией, нежели убийство.
По статистике самоубийств больше, чем убийств.
Самоубийство – это аутоагрессия, агрессия, направленная на себя.
Что лучше: убить обидчика или умереть самому?

Суицид – сложная комплексная проблема, не имеющего простого решения. Поэтому нужно всесторонне обсудить проблему, чтобы ни в коем случае не допустить ошибки законодателя, которая может обернуться ещё большей трагедией.

В обществе до сих пор сохраняется представление, что с нежелательным явлением можно справиться путём запрета, а ещё лучше под страхом уголовного наказания. Это ошибка!

Запретить, конечно, проще всего. Но запрет иногда вызывает только больший интерес, является негативной рекламой. Гораздо труднее предложить что-то в качестве альтернативы.
Природа не терпит пустоты, и на место одного неизбежно придёт что-то другое. Это хорошо видно на примере наркотиков: запрещают одни виды, появляются другие; спрос рождает предложение.

Все негативные явления в молодёжной среде связаны друг с другом, и потому работа с молодёжью должна носить комплексный всесторонний характер, а не сводиться только к усилению уголовной ответственности.
Однако вместо молодёжных клубов и бесплатных кружков по интересам государство придумывает новые виды уголовной ответственности. А потом удивляются, почему наши люди не любят власть.

Создаётся впечатление, что наши властители кроме увеличения статей Уголовного кодекса и повышения цен ничего придумать не могут.

Акт самоубийства формально не считается преступлением, он как бы вне закона. Хотя в некоторых странах существует уголовная ответственность за суицид. В Индии попытка самоубийства наказывается лишением свободы на срок до 1 года и/или штрафом. В Сингапуре попытка самоубийства также наказуема заключением на срок до 1 года.

Важной причиной роста самоубийств омбудсмен Анна Кузнецова считает отсутствие в школах штатных педагогов-психологов: по данным аппарата уполномоченного, в 2016 учебном году таких специалистов не было в 47% школ.

Когда я работал в школе, ко мне обратилась одна мама с просьбой помочь ей справиться с ребёнком. Сын украл у неё деньги и купил себе дорогую игрушку-трансформер. Мне удалось разрулить ситуацию: ребёнок добровольно подарил эту игрушку в досуговый кабинет для всех детей, причём сделал это публично.
Были случаи, когда дети жаловалось на то, что учительница их обыскивала, заставляла выворачивать карманы, унижала и оскорбляла. От этого у детей возникали суицидальные настроения.

Как утверждают психологи, если ребёнок в возрасте до года не испытывает постоянную любовь матери (или другого близкого взрослого), если ребёнка постоянно физически наказывают и психически унижают, то очень велика вероятность, что из него может вырасти насильственный преступник.

По мнению руководителя Центра кризисной психологии Михаила Хасьминского, основная причина суицидального поведения у подростков — это непонимание ценности человеческой жизни, в том числе и собственной. Чтобы человек ценил свою жизнь, он должен уметь ценить чужую. А это противоречит потребительству и проистекающему от него эгоизму, навязываемому в современном обществе.

При советской власти были идеалы и ценности, высшие устремления и цели. Сейчас нет ничего. Нет даже «возвышающего обмана». Воспитание в семье для некоторых подростков почти полностью заменил Интернет. В результате – рост самоубийств.

В мае 2016 года в «Новой Газете» появилась статья Г.Мурсалиевой «Группы смерти» – о том, как в социальной сети «ВКонтакте» подростков призывают и подталкивают к самоубийству.
За два последних года обезврежено 4872 виртуальных ресурса, где описывались способы самоубийства. Но вместо одного закрытого, тут же рождаются несколько новых ресурсов. Как признала омбудсмен Анна Юрьевна Кузнецова, 436 федеральный закон о защите детей от вредной информации в Интернете практически не работает.

Вице-спикер Ирина Яровая признала: «Ведётся война против детей, настоящая преступная деятельность, очень продуманная, организованная, целенаправленная и имеющая последствия».

Да, мы живём в условиях войны, носящей гибридный характер. Идёт интеллектуальная война дистанционного плана. Цель всё та же – лишить противника будущего, разложить молодёжь. Это социальная технология с использованием Интернета.

Формально акт самоубийства не является преступлением по нашему Уголовному кодексу. Уголовные дела возбуждаются, как правило, по статье 110 УК РФ: «доведение до самоубийства или до покушения на самоубийство путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего…».
Согласно действующей редакции УК, наказать можно только за доведение до самоубийства через унижение человека. Дела по фактам самоубийств детей в результате криминального психологического воздействия возбуждаются, но обычно оканчиваются ничем.

Ирина Яровая предлагает расширить состав статьи в Уголовном кодексе о доведении до самоубийства. Новая редакция статьи предусматривает наказание для тех, кто подстрекает, склоняет детей к суициду – советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения самоубийств.

Но как это сделать, если «подстрекатели» анонимны, а и их сайты находятся на хостингах за границей?

Человек существо внушаемое и программируемое. Чтобы эффективно противодействовать росту самоубийств, необходимо вести альтернативную позитивную рекламу, пропагандирующую ценность жизни, предлагающую в качестве смысла жизни что-то конкретное.

Сейчас законом «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» установлен запрет распространять только призывы к совершению самоубийства и информацию о способах его совершения.
По мнению правительства, «реализация предложенного законопроектом подхода должна быть обеспечена установлением законодательного запрета на распространение информации, популяризирующей самоубийство».

Но ведь так можно запретить и трагедию «Ромео и Джульетта» Шекспира, роман Гёте «Страдания молодого Вертера», «Бедную Лизу» Карамзина, «Клуб самоубийц» Стивенсона, «Бесы» Достоевского, ну и статью в Википедии …

Самоубийства имеют заразительный эффект. Известно, какой всплеск вызвало самоубийство Есенина и Маяковского.
В некоторых культурах сложился ритуал добровольного ухода из жизни: японское сэппуку (ошибочно именуемое харакири), сати индийских вдов и др.

Когда я служил на подводной лодке Северного флота, мне приходилось сталкиваться со случаями самоубийств. Первогодки не выдерживали издевательств со стороны старослужащих, и убивали сначала их, а потом себя.

Самоубийство — это вид протестного поведения! Не против жизни вообще, а против общества.
Как доказал французский социолог Эмиль Дюркгейм, высокий уровень самоубийств один из показателей неблагополучия общества. В 1897 году Дюркгейм написал классический труд о самоубийствах. Он установил зависимость между ростом самоубийств и экономическими кризисами, ухудшением морально-политического климата в обществе.
Г.Бокль в середине прошлого века справедливо заметил: ”Самоубийство есть продукт известного состояния всего общества”.

Доктор юридических наук, профессор Санкт-Петербургского юридического института Академии Генеральной прокуратуры РФ Я.И.Гилинский считает:
«В эпоху постмодерна, наступившую в 1970-80 годы прошлого века, произошло принципиальное изменение деления человечества: не на классы, а на две группы – включённые и исключённые. По самым мягким подсчётам у нас сейчас порядка 70% населения относятся к социально исключённым. Они – основная социальная база преступности, алкоголизации, наркотизации, самоубийств. К сожалению, к исключённым в России относится и значительная доля подростков, несовершеннолетних.

По недавнему отчёту Global wealth report банка Credit Suisse сейчас 1% населения мира владеет 52% всех богатств, а в России 1% населения владеет 72% всех богатств.
Среди исключённых это вызывает чувство неудовлетворенности собственной жизнью. Они бьются и некоторые чудом выскакивают, но большинству это не удаётся. У нас не хватает лифтов вертикальной мобильности».

Я.И.Гилинский предлагает: «Одно из наиболее действенных антикриминогенных, антидевиантогенных, антисуицидогенных средств – обеспечить детям, подросткам, молодежи реальные возможности самоутверждаться, самореализовываться в общественно полезной творческой деятельности».

Наибольшее количество самоубийств в стране приходилось на первые годы после распада Советского Союза. Затем количество суицидов начало сокращаться и в 2012 году составило 20 человек на 100 000 населения. Средние показатели уменьшаются, а количество самоубийств среди подростков и молодёжи растёт. Причём данные по количеству расходятся и достаточно сильно.

Средний уровень самоубийств молодых людей в России в 3 раза выше среднего мирового показателя. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения средние показатели это 10-20 случаев суицида на 100 тысяч населения. У нас это 23,8 случаев на 100 тысяч.

Россия по уровню самоубийств среди подростков входит в пятёрку стран мира. А в Европе мы на первом месте!

Почему по количеству детских суицидов Россия занимает первое место в Европе?

Смертность подростков от самоубийств по территориям России отличается более чем в 100 раз! На Чукотке – 255, 4 на 100 тысяч, а в Чечне – 2,3 на 100 тысяч населения.
Такую разницу невозможно объяснить социально-экономическими условиями, количеством душевнобольных, количеством психологов. В этом есть влияние традиционных ценностей и религии. Если ислам осуждает добровольный уход из жизни, то буддизм нет.

Самоубийство – это бегство из невыносимой реальности, форма эскапизма.
Дети растут как трава, сами, им не с кем посоветоваться, родители вечно заняты, окружающие равнодушны. В 90% случаев попытка суицида это желание привлечь к себе внимание, заявить о своих проблемах.

Показательны высказывания подростков:
«Включённые – это «избранные», а исключённые – «лузеры».
«Мы ушли в открытый космос, в этом мире больше нечего ловить».
«Этот мир не для нас». «Мы дети мёртвого поколения»…
«Сколько унылых будней ты готов ещё так просуществовать?»

Причин суицида много, но главная – это отсутствие смысла жизни! «Экзистенциальный вакуум» – как называют это психологи.

В нашем сегодняшнем обществе нет того, что раньше называли «идеологией» – набор целей и ценностей человеческого существования.
Я против государственной идеологии. Но у каждого человека должен быть свой смысл жизни. И желательно, чтобы этот смысл жизни совпадал со смыслом жизни общества.

Традиционно смысл жизни в дружбе, в любви, в семье, в детях. Но для кого-то он в познании, для кого-то в служении, для кого-то в самопожертвовании.

Проект «ЖИТЬ» хороший. Но ради чего жить? Зачем? – ответа нет!

Показательно высказывание девушки, пытавшейся покончить жизнь самоубийством:
«Я и до этого задумывалась о смысле жизни. О том, какое я ничтожество, неудачница, никому не нужна. Даже матери. Она мне рассказывала, что не хотела меня рожать, собиралась делать аборт. Отец вечно на работе. Ему главное, чтобы ужин дома был. … Характер у меня был ещё тот. Вечно ходила хмурая. Все вокруг считали, что я только и ною о том, как всё плохо...»

Суициды бывают истинные, скрытые и демонстративные. Первый признак суицидального настроения — утрата радости, потеря способности переживать положительные эмоции.
С подростком нельзя обращаться с позиции силы. Обида, ссоры, стресс могут послужить причиной самоубийства.

Финляндия, Швеция, Германия уже давно разработали национальные программы суицидологической помощи. Пора бы и России побеспокоиться о своём будущем.

Однако никакие государственные программы не заставят народ полюбить жизнь. Главное, что нужно для этого, стабильная социальная обстановка, нужна вера, что завтра будет лучше, чем вчера, — считает заведующий кафедрой криминальной психологии факультета юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета Сергей Ениколопов.
На конференции в РГПУ я попросил Сергея Николаевича объяснить природу зла.

Человек существо преодолевающее. Ему нужны трудности для саморазвития. Во время войны таких трудностей достаточно, потому и самоубийств немного. А в мирное время, во времена застоя, люди лезут в горы, прыгают с высоты, спускаются под воду (им нужен адреналин для ощущения жизни) или кончают жизнь самоубийством.

Самоубийство невозможно запретить. Это личный выбор каждого. Или это касается всего общества?

По моему мнению, ответственность за уход из жизни несёт прежде всего общество, которое не смогло уберечь человека от рокового шага!

Проблема в том, что у нас нет уважения к смерти. Нельзя «играть в смерть». Смерть – это даже более важный акт в жизни человека, чем рождение.

Вопрос самоубийства не только криминальный и социальный, но и философский. На конференции «Дни философии в Петербурге» я поинтересовался у профессиональных философов, в чём они видят смысл смерти. Ведь философ всю жизнь занимается тем, что готовит себя к смерти.

Ж.-П.Сартр усматривал отличие человека от животного в том, что человек может покончить жизнь самоубийством.
Однако и в природе встречается самоубийство китов, дельфинов и других особей по непонятным ещё причинам.

Причины суицида могут быть как внешние (экономические трудности, конфликты, отчуждение и равнодушие людей), так и внутренние (болезнь или настроение).
Однако внешние причины служат лишь резонансом внутреннего настроения (одиночества, разочарования, потеря смысла жизни).

Отдельный вопрос – эвтаназия (добровольный уход из жизни неизлечимо больного).
Когда от неизлечимой болезни умирал мой сосед по квартире, с которым прожили рядом двадцать лет, я попросил его перед смертью ответить на самые главные вопросы. Он согласился.

Вопрос самоубийства это ещё и вопрос религиозный. Религия может и стимулировать, и препятствовать уходу из жизни. Например, буддизм считает, что смерть не конец и влечёт перерождение.
Христианство полагает, что самоубийство это тяжкий грех, человек не должен отказывается от божьего дара жизни.
Для кого-то вера в Бога и бессмертие души порождает веру в загробную жизнь. Одних вера в жизнь после смерти останавливает, кого-то наоборот стимулирует к суициду.

На пользу ли человеку знать день своей смерти? Я спросил об этом самых разных людей, и ответы были неоднозначные.

Но вопрос гораздо глубже – о праве человека на самоубийство.

Философ Витгенштейн пишет: “Если самоубийство дозволено, то всё дозволено. Если нечто недозволено, то самоубийство недозволено”.
По мысли Витгенштейна, запрет на самоубийство является первичным запретом и делает все прочие запреты возможными.

Достоевский в романе «Братья Карамазовы» словами Ивана говорит: “Если Бога нет, то всё позволено”.

В каком-то смысле самоубийство можно рассматривать как акт богоборчества. Об этом рассказывал в своей лекции доктор философских наук, профессор Бродский А.И.

В романе «Бесы» Достоевский устами Кириллова озвучивает идею самоубийства. Именно в самоубийце-философе Кириллове Достоевский воплотил свои многолетние размышления о праве человека на жизнь и смерть.
Кириллов утверждает, что все люди непременно убили бы себя, если бы не имели страха боли и страха смерти. «Кто победит боль и страх, тот сам Бог будет. А тот Бог не будет».
«Кто убьёт себя только для того, чтобы страх убить, тот тотчас Бог станет».
«Если нет Бога, то я – Бог».

Герой моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» после автокатастрофы чудом остался жив, но стал инвалидом и оказался брошенный родными, женой, детьми, без средства к существованию. Он решает покончить жизнь самоубийством. Но его спасает любовь…

И.Кант утверждал, что сознавать себя и познавать себя – не одно и то же.
Моё существование предполагает существование Другого. Отрицать существование другого, фактически отрицать существование себя.

Августин в своё время сказал: «Именно потому-то нечто и невозможно для Бога, что Он всемогущ».

Христианская философская традиция настаивала на отождествлении сущности Бога с Его существованием.
Отрицать существование Бога значит отрицать его сущность. Отрицать сущность Бога означает отрицать его существование.
Но отрицание есть косвенное подтверждение существования, которое ты, несогласный, отрицаешь.

Если ты отрицаешь существование Бога, то, во-первых, ты должен знать ЧТО ЕСТЬ БОГ. Но знать ЧТО ЕСТЬ БОГ человек не может, может лишь предполагать, строить догадки. Человек не может познать БОГА, как частное не может познать общее.

В романе Достоевского «Бесы» самоубийца Кириллов говорит: «Если Бог есть, то вся воля Его, и из воли Его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие, потому что вся воля моя».

«Существует только два взгляда на мир: есть Бог или Бога нет! Вся философия и мировая история на том держится: существует Царство Божие или нет его?! И я смертью своей хочу доказать, что есть жизнь после смерти, что душа бессмертна, и есть Бог, и Суд есть, и Царство Небесное. Это спасёт людей от той пропасти, в которую они толкают себя, переродит их морально и физически. А если нет ничего, то и тогда смерть моя не будет напрасной. Избавлю мир от иллюзий. Хотя… раз я испытываю потребность доказать бессмертие души… не есть ли это косвенное доказательство существования Царства Небесного?
— Не логично.
— Плевал я на логику. Я чувством живу. Чувства говорят мне больше, чем разум. Я не могу жить без Бога! Без Бога я не вижу смысла своей жизни: живу я или не живу, — какая разница? Только тогда жизнь наполнится смыслом, когда откроется, что Бог есть. И смысл жизни тогда откроется. И открою его я, своим самопожертвованием!
— Если ты действительно верующий, то так бы не рассуждал.
— Я хочу уверовать окончательно: да или нет, и никаких если. И не вижу другого способа доказать существование Божие, кроме как убить себя, то есть принести себя в жертву Богу. Уверен, Он поймёт мою жертву.
— Но тогда же никто не узнает...
— Я узнаю!
— Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
— Верую! Верую!!! И обязан доказать, что верую! Но в том-то и проблема, что люди не верят! А вот если бы они знали точно, что Бог есть, и будет Суд, то вели бы себя соответственно. Тогда никто не убьёт себя, и другого не убьёт, если будет знать определённо: за всё воздастся, и нужно соблюдать заповеди Божии, и подчиняться воле Его. Но чтобы утвердить это, должен кто-то умереть, чтобы собой, своей жертвой, как Иисус, доказать бессмертие души и существование Царства Небесного. Ведь только тому поверят, кто из-за одного этого пожертвует своей жизнью. Только из-за этого одного! Не от страха, не из ненависти, а только для того, чтобы доказать бессмертие души. Только ради этого одного! И тогда все уверуют!
Если уж я жил бессмысленно, то пусть хотя бы смерть моя будет не напрасна. Я всё-таки люблю человечество, и чтобы сделать людей счастливыми готов принести себя в жертву, дабы доказать бытие Божие! Послужить человечеству, принести себя в жертву Богу — вот чего хочу я!
— Любовь к человечеству измеряется не тем, что ты себя убьёшь, а жертвой себя своим ближним. Невозможно любить всё человечество — это иллюзия, красивая идея; любить практически можно только конкретного человека.
— Должен, должен кто-то доказать, что существует Бог и Царство Небесное! Только доказав окончательно бытие Бога и посмертное существование, можно понять смысл этой жизни. А пока нет доказательств, то нет и страха и смысла жить нет.
Единственный способ доказать существование Бога — это убить себя.
Ежели Бог есть и я Ему необходим, то Он не даст мне убить себя, не позволит, остановит меня, спасёт, поможет найти выход из тупика, вразумит и наставит на путь истинный.
— А если нет?..
— Хотя, возможно, Он готов принять мою смерть как доказательство моей веры, как жертву ради веры остальных. Самоубийство есть высшее проявление веры!
Вот только волен ли я распоряжаться своей жизнью? Свободен я или несвободен? Могу ли убить себя? или на всё воля Божья?
Если я свободен, то волен и умереть. Но если судьба и смерть моя Богом предопределены, то, выходит, я не свободен?
Да и вообще, имею ли я право убить себя, ведь я могу это сделать, обладаю физической возможностью?
Если Бога нет, то я свободен и волен убить себя. А если есть Бог, то не волен? Но почему? Нет у меня страха перед наказанием, нет. Если нет Бога, то и бояться нечего. Тогда тем более я волен убить себя.
Раз я могу убить себя, значит, я свободен. А раз я свободен, значит, могу убить себя. Самоубийство — высшее проявление человеческой свободы!
— Высшее проявление свободы не в том, чтобы убить себя, а в том, чтобы отказаться от свободы, то есть признать свою несвободу. Самоубийство — это своеволие.
— Нет, самоубийство не своеволие, но отказ от воли и от себя, — только тогда почувствуешь, что лежит за границей жизни и смерти, добра и зла. А встать по ту сторону добра и зла, бытия и небытия означает встать на позицию Бога.
Могу ли я убить себя? Фактически могу. Но зачем? — вот что главное! Зачем я живу, почему хочу убить себя? Почему важнее Зачем!
Если я убью себя, то я свободен, и не Бог распоряжается моей жизнью, а я. А если не смогу, если что-то остановит, — значит, несвободен.
Если есть Бог, то всё, в конечном итоге, зависит от Него, и я несвободен, и смерть моя — проявление Его воли. А если Бога нет, то я свободен, и отвечаю за всё, что со мной происходит.
Если убью себя, то нет судьбы, а есть лишь воля моя, и всё произвольно, случайно, если это я устанавливаю час своей смерти, и нет никакой судьбы, нет предопределения, — тогда, выходит, я свободен! И никому не нужен! И нет никакой необходимости жить, и можно, значит, умереть в любую минуту, и выходит, нет никакого Бога, всем распоряжаюсь я сам, и во всём воля моя, и только мне решать: жить или не жить!
Таким образом, всё в этой жизни зависит от меня, только от меня, от моей воли, от моего желания!
Но… но ведь это не так?..
Не так?!
Но тогда как же?
Или Бог, или я!
Или Его воля, или моя!
Или, может быть, нет никакого бога?!
Так свободен я или несвободен? Третьего не дано — не может быть свободы отчасти.
Или я не за всё отвечаю, что со мной происходит?!
Если не всё от меня зависит, значит, я не ответственен, а значит, и несвободен. Но если обладаю свободой выбора, то всё, в конечном итоге, зависит от меня, и за всё отвечаю я.
Но разве всё зависит только от меня?
Обладаю ли я свободой выбора? — вот в чём вопрос!
Если я обладаю свободой, то волен выбирать: жить мне или умереть; тогда это я определяю свою судьбу, а не какой-то Бог! Но если я свободен, то зачем мне Бог? Если всё зависит от меня, Богу нет места!
Одно из двух: или я всё определяю, или не я. Или я хозяин своей судьбы, или не я!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы предлагаете? – спросят меня.

Я предлагаю три основные идеи:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

P.S. Фонд поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации
8 (800) 200-01-22

А по Вашему мнению, КАК ОСТАНОВИТЬ САМОУБИЙСТВА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература – http://www.nikolaykofyrin.ru

Международная научная Интернет-конференция юристов «Новейшие уголовно-правовые исследования – 2017»

Уважаемые коллеги!

Кафедра уголовного права и иных уголовно-правовых дисциплин Николаевского института права Национального университета «Одесская юридическая академия» приглашает Вас принять участие в работе Международной научной Интернет-конференции юристов «НОВЕЙШИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ – 2017», которая состоится 20 апреля 2017 года.

На конференции будет обсуждаться широкий спектр вопросов истории, становления, современного состояния и перспектив развития уголовного права и оптимизации функционирования судебных и правоохранительных институций в условиях построения социального государства. Результаты работы научного форума найдут воплощение в предложениях, направленных на усовершенствование действующего уголовного закона с целью его дальнейшей оптимизации и создания условий для динамичного развития юридической науки и методики преподавания юридических дисциплин в высших учебных заведениях. Для участия в научном мероприятии приглашаются специалисты в области права, сотрудники судебных и правоохранительных органов, ученые, докторанты, аспиранты, ассистенты-стажеры, соискатели, адъюнкты, студенты, слушатели, курсанты – все те, кому не безразличны проблемы развития современного уголовного права.

Предлагаются следующие тематические направления конференции:

– Уголовные правонарушения: современнее тенденции криминализационных (декриминализационных) процессов.

– Уголовная ответственность и иные меры уголовно-правового воздействия: проблемы пенализации (депенализации).

– Проблемы взаимодействия и согласованности уголовного закона и уголовно-процессуального законодательства.

– Современные формы противодействия девиантным проявлениям: криминологический, уголовно-исполнительный и криминалистический аспекты.

– Человеческий фактор и уголовный закон в публично-правовом регулировании: общетеоретическое, историко-юридическое и философско-правовое измерение.

– Уголовное право в межотраслевых связях: публично-правовой и частно-правовой аспекты.

 

Рабочие языки конференции: украинский, русский, английский.

 

Для участия в конференции необходимо не позднее 1 апреля прислать (подать) в Оргкомитет: заявку; тезисы доклада (общий объем не более 5 страниц); рецензию научного руководителя с подписью и печатью (отсканированную) для лиц, которые не имеют научной степени; электронный вариант заявки и тезисов доклада (направляются по электронной почте по адресам: conf_criminal@ukr.net; conf_criminal@mail.ua; mip_kpd@onua.edu.ua); копию квитанции об оплате (покрытие расходов).

 

Участнику конференции необходимо учитывать следующее:

– авторам: организационный сбор за участие в конференции не предусмотрен. Осуществляется частичное покрытие расходов, связанных с изданием сборника научных трудов и оплаты почтовых услуг, путем оплаты взноса в размере 200 гривен, который вносится лично либо по реквизитам, которые предоставляются организаторами конференции после получения Организационным комитетом материалов и принятия решения об их включении в сборник научных трудов;

– ученые, имеющие научную степень ДОКТОРА НАУК, которые участвуют в конференции единолично, за покрытие расходов, связанных с изданием сборника и оплате почтовых услуг ОПЛАТУ НЕ ОСУЩЕСТВЛЯЮТ;

– сборник научных трудов будет издан с присвоением УДК, ББК и номера ISBN;

– библиографические метаданные будут проиндексированы в наукометрической базе Google Scholar;

– доклады участников будут размещены на Интернет-сайте кафедры уголовного права и иных уголовно-правовых дисциплин НИП НУ «ОЮА» nikolaevonua.org.ua;

– сборник научных трудов, в который будут включены наиболее интересные доклады, будет издан и распространен среди участников до 10 мая;

– оргкомитет оставляет за собой право рецензирования и отклонения текстов научных статей без возвращения автору.

 

Координаты:

Адрес: ул. Генерала Карпенко, д. 18, г. Николаев, 54038, Украина

Тел.: +38 (0512) 34-20-91Козаченко Александр Васильевич

Тел./Факс: +38 (0512) 34-01-12

E-mail: conf_criminal@ukr.net; conf_criminal@mail.ua; mip_kpd@onua.edu.ua

Теория личности («преступника»)

Теория личности («преступника»)

 

Криминолог, занимающийся предупреждением преступлений, должен применять какую-то структурированную систему знаний о человеке. Однако, имеющиеся на этот счет представления закрыто-системны, поскольку представляют собой набор характеристик, которые уложены каждым автором в прокрустово ложе своих представлений и о сущности преступления, и о деятеле. Иными словами, не существует такой теории личности преступника, которая рассматривала бы человека целиком. Но ведь люди существуют не частями – преступного и непреступного, а целиком для себя и обычно непротиворечиво.

Эта методологическая проблема настолько очевидна, что представителями криминологической мысли обходится стороной, ведь, во-первых, зачем на ней акцентировать внимание, если ее все равно не решить, во-вторых, не криминологам ее и решать, поскольку имеющееся на сегодняшний день разделение наук, а криминология вроде как должна действовать в рамках так называемого ограниченного детерминизма, не позволяет ухватить проблему личности целиком. В результате происходит механическое складывание отдельных знаний о механизме преступного поведения, о личности преступника в системе различных ее социальных статусов и ролей, о характеристиках деятелей применительно к тем или иным разновидностям преступности и преступлений и т.д.

Увы, но имеющийся методологический аппарат криминологии не позволяет ей работать с открытыми системами, не расчленяя человека как объект изучения словно лягушку на препаровальном столе. Постфактум, когда разговор идет о конкретном совершенном преступлении и преступнике, мы многое можем понять и объяснить, но это не тот метод, который позволяет нам обращаться к живому человеку, хотя, казалось бы, именно ради него заварилась вся эта каша.

Ответственность за разработку необходимого методологического инструментария лежит, естественно, на методологах, однако пока что состояние дел в этой сфере не ах. Многие из нас по привычке называют криминологию философией уголовного права, но философия давно отказалась от роли вагоновожатого научного знания, ушла сама в себя и поэтому рассчитывать на ее помощь не приходится.

Методология открытых систем, надеемся, способна решить эту задачу. Основываясь на теории принципа, предлагается структурировать знания человека на не содержательной, а структурной основе, а уже затем на этот остов можно будет навесить какое угодно содержание. Такой подход позволяет нам сохранить в человеке все «живое», видеть в нем не состояние, не «преступника» и даже не представителя контрольной группы, в общем, не застывший объект, а процесс.

В конечном итоге криминология придет к необходимости выработки рекомендаций для работы человека с человеком. Это происходит уже сейчас, когда предлагаются различные процедуры медиации, правила поведения потенциального потерпевшего в криминогенной ситуации, методики индивидуального предупреждения преступлений и пр. Но пока вектора, по которым должна проводиться соответствующая работа, расчерчены слабо. Попробуем осветить эту проблему. На выходе получается довольно замысловатая конструкция, но определение всех ее звеньев уже сейчас может оказаться весьма продуктивным.

 

Органопсихический вектор[1]

 

По органопсихическому вектору человек рассматривается как биологическое существо, но с присущими именно ему особенностями. По этому вектору можно проследить метаморфозы информации, происходящие в нервной системе человека. Причем, речь идет не только и не столько о той информации, которая находится за пределами оболочки человеческого тела, но и о той, которая претерпевает своего рода уровневые переходы внутри нас. Здесь, правда, нас поджидает довольно интересный парадокс, поскольку возникает закономерный вопрос о том, кто же отслеживает процессы этих самых метаморфоз информации внутри нашей психики? Что ж, с учетом предложенных ранее принципов познания можно сказать, что этой самой познающей субстанцией является наш же познающий центр (принцип центра). Именно он, как мы сейчас увидим, способен отслеживать происходящие в наших психике и в теле процессы.

Поступающая к нашему познающему центру информация совершает несколько уровневых переходов. Причем, поскольку речь идет о векторе (единонаправленности), совершая очередной переход подобного рода, информация уже не может вернуться на предыдущий уровень, точно так же как «фарш невозможно провернуть назад».

1.                Первым уровнем, первым результатом отношения нашего познающего центра с поступающей к нему информацией является ощущение. На этом этапе мы можем только сказать о том, что произошел некий контакт нас с чем-то внешним.

2.                На втором этапе происходит первичная оценка поступившей информации. Овеществление результатов познания происходит по некоей модальностной шкале, которая уже индивидуальна, хотя для большинства индивидов эти шкалы расположены очень близко друг к другу. Так, для одного человека чай с температурой +60 оС покажется очень горячим, для другого «нормальным», для третьего «можно бы и подгорячить». Однако дело не в этом, а в том, что уже здесь субъект способен дать первичную оценку полученному ощущению по принципу удовольствия-неудовольствия. Понятно также, что в силу индивидуальности оценок на одно и тоже раздражение могут быть прямо противоположные реакции, но, как показывает опыт, только в том случае, когда интенсивности таких раздражителей не располагаются на крайних полюсах модальности (любому нормальному человеку чай с температурой +95 оС покажется слишком горячим). Данный этап также получил название первичного аффекта, поскольку он здесь и сейчас относительно пассивен по отношению к внешнему стимулу.

В зависимости от качественной оценки ощущения как положительного или отрицательного будет зависеть дальнейшая, в большей степени количественная, характеристика сигнала. Как видим, уже на втором этапе иногда психологический опыт может существенно влиять на реакцию на стимул.

3.                Создание образа. Важно отметить, что образ создается уже не только на основе непосредственно полученной информации, он как бы достраивается нашей психикой, опять же, на основе имеющегося опыта. Когда мы еще только видим цветы, например, даже еще не понюхав веточку сирени, прежний положительный опыт отношений с данным объектом уже предопределяет, как он должен пахнуть – приятно, и даже насколько сильно. Точно так же и профессиональный «домушник», всего лишь узнав о «квартире, где деньги лежат», начинает представлять, где и как это вожделенное имущество может находиться, так сказать, на автомате. На этапе создания образа разворачивается трехмерное и временное изображение.

4.                Дальше происходит вторичная оценка, на которой «зарождается» сознание. Полученный образ оценивается с позиции возможных реакций реагирования на его возникновение. Выделение данного этапа позволяет нам понять, почему на одни и те же довольно невинные стимулы одни люди реагируют так, а другие – иначе, например, почему один на оскорбление реагирует как на проявление неадекватности со стороны контрагента взаимоотношения, а другой готов его «порвать на части», даже не поняв, что произошло на самом деле. На этом этапе сила внешнего стимула уже практически перестает играть ведущую роль, на авансцену выходит психологический опыт реагирования (к вопросу об «оскорблении всяких чувств»).

5.                Эмоция. Представляет собой реакцию «меня» как на «не-меня», как вторично оцененный образ, разворачивающийся в пространстве (отношения человека с этим самым образом), времени (образ сличается с прошлым и проецируется на будущее), в модальности  и интенсивности.

6.                На шестом уровне органопсихические процессы могут быть отрефлексированы. Именно здесь внешне эмоциональная реакция может подлежать контролю: либо не подать виду, либо «развести таку беду, чтобы знали наших», либо отреагировать внешне как-то нейтрально.

7.                Понимание. Здесь человек уже оказывается способен выработать сознательное отношение к эмоции, понимая, чем она на самом деле вызвана. Понимание рождается из взаимодействия органопсихики и рефлексии предыдущего этапа.

8.                Чувство. Эмоция во взаимодействии с понятийным аппаратом рождает этот последний этап органопсихического процесса. Поскольку чувство рождается в переплетении самых различных компонентов индивидуального опыта человека, говорить о чувствах можно до бесконечности, ведь каждый из нас в то или иное чувство вкладывает самое различное содержание.

В результате работы огранопсихического вектора мы имеем три заслуживающих особого внимания уровня:

1) ощущение;

2) эмоция;

3) чувство.

 

Гносеологический вектор[2]

 

Содержит три уровня отношения с информацией:

1.     Субъект. Просто воспринимающая субстанция, которая от объекта отличается только тем, что именно в нее помещается точка обзора. На этом уровне объект от субъекта отличается только тем, что мы считаем реципиентом информации. Есть только «стимул – реакция».

2.     Субсубъект. Не просто констатирует факт присутствия объекта в поле восприятия, но и на основе самополагания включает информацию в систему причинно-следственных связей, то есть определяет ее место в системе собственного мировосприятия. Способен устанавливать связи между несколькими объектами. Есть «стимул – решение – реакция».

3.     Трисубъект. Занимает активную позицию в отношении информации. Не ограничиваясь самополаганием, отрывает информацию от реальности и потому оказывается способным оперировать ею в сфере абстракции. Есть «стимул – решение – реакция – трансляция (для других)».

 

Онтологический вектор[3]

 

Три уровня:

1. Бытие. Представляет собой результат отношения человека с Сущим. Вещи, принадлежащие бытию, лишены специфики; они, хотя и существующие, но лишенные отношений с другими вещами, существуют лишь в сфере возможности. Бытие – это пространство мира, которое еще не обрело никаких содержательных черт.

2. Реальность. Для человека реальными оказываются лишь те вещи, которые укладываются в его способ существования, которые хоть как-то могут быть им восприняты. Это мир, еще не поименованный, но с которым мы уже потенциально можем вступить в отношение.

3. Индивидуальная реальность. Охватывает собой весь психологический опыт человека, все, что он знает, все, что когда-то оценил. Для нас это поименованный мир.

 

Личностный вектор[4]

 

Личность рассматривается как результат социализации ребенка. Однако на формировании личности его развитие не заканчивается. Сформированная личность претерпевает последовательные изменения, при которых личностно-социальные конструкты начинают разрушаться.

Если социализация человека довольно сильно связана с возрастом (от рождения до юношества), то процесс дальнейшего развития личности четкой возрастной привязки не имеет.

Каждый из нас обладает тем, что можно назвать первичным центром, нашей сущностью. Это самое глубокое «Я», которое изъяснить мы не можем. Благодаря сущности каждый из нас способен вступать в глубокие – индивидуальные – отношения с сущностями других людей, мира (как бытия), себя, хотя не каждый из нас реализует такую возможность, по крайней мере, систематически.

В самом раннем детстве все мы вступали в сущностные отношения с миром, однако процесс социализации и выстраивающиеся в соответствии с ним контуры личности заслоняли для нас такую возможность, причем все больше и больше по мере социализации. Чем более социализирована личность, тем сложнее ей оказывается войти в сущностные отношения, что сказывается на адаптационных способностях индивида. Вернуть такую способность можно, только если мы пройдем определенный процесс развития личности (после социализации), хотя упомянутое развитие является факультативным. По достижении указанного результата происходит то, что в гуманистической психологии получило название самоактуализации.

Социализированная личность обычно пребывает не в индивидуальных, а в формальных отношениях с другими людьми и миром в целом. Формальные отношения затрагивают и весь спектр наших эмоций, и интеллекта, и чувств, в том числе тех, которые мы называем высшими, однако наша сущность в них оказывается нетронутой.

Формальные отношения бывают двух типов: 1) формально-личностные, рождающие я-отождествленные социальные роли, и 2) транзиторно-формальные, приводящие к появлению я-неотождествленных ролей. Первый тип отношений, как нам кажется, возникает из наших желаний и влечений (роли родителя, ребенка, мужа или жены, друга и т.п.), второй мы ощущаем как официальные, искусственные и противоестественные, обусловленные исключительно необходимостью играть определенные роли (роль начальника или подчиненного, гражданина, члена корпорации и т.п.).


 

Рис. 1. Системы отношений личности

 

Таким образом, структура личности состоит из трех контуров:

1) внутреннего (порождает безролевые индивидуальные (сущностные) отношения);

2) среднего (порождает формально-личностные отношения в я-отождествленных ролях);

3) внешнего (порождает транзиторно-формальные отношения в я-неотождествленных ролях).

 

Соотношение структурных элементов

 

Каждый соответствующий уровень одного вектора соответствует уровню другого вектора (рис. 2):

1)                ощущение – субъект – бытие – сущность;

2)                эмоция – субсубъект – реальность – я-отождествленные роли;

3)                чувство – трисубъект – индивидуальная реальность – я-неотождествленные роли.

 

Структурные элементы

 


 

Рис. 2. Открытая система психологии человека

 

Человек как процесс представляет собой, во-первых, тенденцию (внутренний контур), которая, овеществляясь в различных содержательных сферах (средний контур), в конечном итоге опредмечивается в систему различных понятий (внешний контур).

Итак, для чего описаны все эти вектора? Это сделано для того, чтобы показать, в каком направлении нам следует действовать.

Преступное, как и любое иное, поведение представляет собой способ удовлетворения актуализированной на данный момент времени потребности. Исходя из теории возможности и приведенных принципов, должно быть понятно, что у человека всегда имеются возможности для удовлетворения любой потребности. Но это, так сказать, если подходить с внешней стороны. «Изнутри» же, субъективно, для многих людей данный момент совсем не очевиден, что в условиях наличия потребности и отсутствия видимых способов ее правомерного удовлетворения подталкивает лицо либо к фрустрации, что подавляет человека, либо потребность вырывается наружу в форме дезадаптивного поведения, одной из разновидностей которой как раз и является преступление.

Что же не позволяет или хотя бы в значительной степени мешает увидеть существующие возможности удовлетворения социально-значимой потребности? Главным препятствием на данном пути служат социальные роли (я-отождествленные и я-неотождествленные) – средний и внешний контур. Исполнение социальной роли накладывает на личность определенный отпечаток, развивает у нее одни качества и подавляет другие. При этом А.И. Долгова криминологически значимыми называет следующие социально-ролевые ситуации:

1) человек не занимает многих социальных позиций, которыми позволили бы ему ознакомиться с нормативными предписаниями и вести себя в соответствии с ними и требованиями морали;

2) человек занимает одновременно позиции, которые связаны с противоречивыми требованиями, нормами поведения, т.е. налицо конфликт социальных позиций и ролей;

3) человек занимает такие позиции, которые прямо диктуют противоправное, преступное поведение;

4) отсутствие преемственности ролей и позиций, в результате чего отмечается неподготовленность лица к соблюдению правовых норм в соответствующей социальной позиции;

5) человек занимает одни социальные позиции, а ориентируется на другие;

6) конфликт уже исполняемых и ожидаемых в будущем ролей[5].

Виной всему является наша способность отождествляться с тем, чем мы в своей сущности не являемся, но без такого отождествления личность невозможна. Если человек полагает, что дома и на работе он должен вести себя по-разному, это свидетельствует о наличии у него отождествления с какой-либо социальной ролью. Каков выход?

Самый радикальный: аннигиляция личности в виде отказа от отождествления с какой-либо социальной ролью. Только так можно добиться внутренней целостности и непротиворечивости, резко увеличив шансы на адаптацию.

На первый взгляд может показаться, что данный подход – полная утопия, по крайней мере, потому, что человек – существо биосоциальное (с акцентом на вторую половину). Однако тут же заметим, что речь идет лишь об отказе от отождествления с той или иной ролью, а не об отказе от исполнения ролей, что для любого нормалного человека в принципе невозможно.

Другим контраргументом, со стороны хотя бы тех психологов, может послужить тезис о том, что, отказавшись от внутреннего отождествления себя с социальными ролями, в особенности от я-отождествленных ролей, например, от роли родителя, мужа/жены, друга/подруги и т.п., индивид начнет чувствовать себя одиноким. Но это одно из самых сильных заблуждений. Дело в том, что многие из нас живут в иллюзии наличия взаимопонимания в силу внешней близости отношений. На самом деле, единственным, кто может нас полностью понять, являемся только мы сами. Каждое слово, которым мы оперируем в собственной речи, с другим лицом – тем, с которым мы общаемся, воспринимается исключительно по-своему. Даже если наш визави сообщает о полном понимании того, что мы ему сообщили, это происходит из точно такого же заблуждения относительно истинности коммуникации, но уже с его стороны. Правда, тезис об одиночестве человека следует понимать только в контексте я-отождествленных и я-неотождествленных ролей, что же касается индивидуальных (сущностных) отношений с самим собой, с другими людьми и миром, то они-то как раз и являются нашей вожделенной целью, поскольку избавляют от одиночества: сущностно мы находимся в отношениях со всем (принцип целостности).

Индивидуальные отношения по определению не обладают свойством нормативности, поэтому к праву и криминологии вроде как не имеют никакого отношения. Но кто сказал, что преступность – это сугубо юридическая или даже криминологическая проблема?

Более того, одиночество возникает исключительно из противопоставленности миру. Когда же речь заходит об индивидуальных, сущностных отношениях, отношениях центров, в силу несодержательности этих понятий никакого противопоставления быть не может, на смену ему сразу приходит полная конгруэнтность бытию, выражающаяся в абсолютной адаптированности к миру. С другой стороны, именно содержательное несовпадение между потребностями среднего и внешнего контуров порождает агрессию, которая всегда дезадаптивна и служит тем, что в криминологии принято называть формированием мотивации, в том числе преступной.

В наше время человек, возможно, как никогда, настолько устает от огромного количества своих формальных отношений, что сам того не осознавая мечтает об отшельничестве, социальном дауншифтинге, иногда проявляющемся даже в наркомании и алкоголизме. Ни о какой адаптации в таком случае говорить нельзя. Это как топором по перхоти. В ожидании тепла и поддержки, которые могут дать только индивидуальные отношения, он пытается заработать много денег, обрести как можно больше власти над другими людьми, вступает в беспорядочные сексуальные связи и т.п., но все это тщетно, поскольку возникающие при таком подходе отношения остаются формальными, и в сущностные не превращаются. Вырваться из этого плена можно только через аннигиляцию личности, перерождения конвейерного продукта под названием «личность» в индивидуальность.

Однако, как добиться такого эффекта? Наиболее подходящим из известных на сегодняшний день понятий служит «внутренняя свобода», дающая возможность разотождествиться с содержанием своей психики в виде социальных ролей и поставить психические процессы в человеке под его контроль.

Внутреннюю свободу принципиально нельзя смешивать с той свободой, которую мы обычно привыкли понимать как возможность реализации любых потребностей по той простой причине, что многие потребности противоречат друг другу. Это отчетливо проявляется в своеобразной шизофреничности нашей культуры, когда считающий себя патриотом человек крадет у своего государства (у нас с вами) миллиарды и предпочитает покупать недвижимость за границей, там же еще учить своих детей, когда берет взятки и по долгу службы вынужден разрабатывать концепции и программы развития общества, когда должен чему-то научить студентов и вместе с тем озаботиться сохранением их контингента, когда предлагает наказывать смертной казнью убийц и т.д. В отличие от животных только человек может находиться во внутреннем смятении относительно того, сделать или не сделать, наказать или простить, промолчать или признаться, уехать или остаться. Что поделать, но все наши социальные роли противоречивы, всем сразу не угодить.

От понимания внутренней свободы нас также может отдалить лингвистически схожая, но внутренне совсем иная, категория – свобода выбора. Учитывая, что поведение есть сумма психологического опыта плюс ситуация, оказываясь в определенной конфигурации обстоятельств, человек вряд ли может поступить иначе, чем он это делает (детерминизм). Точнее сказать, он даже не может поступить иначе. Поэтому очередной иллюзией является представление о том, что если все взвесить и как следует подумать, если человека окружить огромным количеством внешних возможностей, то можно выбрать иной вариант поведения. На деле оказывается, что именно спонтанность, естественность поведения позволяет человеку получить необходимый субъективный опыт. Иллюзия же свободы воли возлагает на него всю меру ответственности за содеянное, что в реальности ничего не меняет и в качестве психологического последствия может породить в лучшем (и в лучшем ли?) случае чувство вины. Случайно ли, что некоторые люди в попытке избегнуть ответственности подспудно ставят себя в обстоятельства, требующие беспрекословного подчинения начальнику. Возможно, получив таким образом освобождение от ответственности, человек становится в какой-то мере даже счастливым. Но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, в противном случае заполученная определенность в своем положении является признаком тупика в личностном развитии, служит симптомом ригидности его мышления и заскорузлости внутренней организации, выраженной затрудненности последовательного течения мыслей, действий.

Внутренняя свобода представляет собой способность подниматься над обстоятельствами, под которыми понимаются как внешние, так и внутренние факторы. Конечно же, желаемое внутреннее состояние не избавляет от реальных проблем и страданий, только восприниматься они начинают уже не как проблемы, а как задачи, и не дает впасть в зависимость от собственных социальных ролей, очевидно усиливая адаптивность. В состоянии внутренней свободы желания и потребности перестают противоречить доступным возможностям, а по отношению к другим людям возникает паттерн доверия, признательности и почтения просто за то, что они есть.

Почему-то, когда говорят о свободе, многие люди узревают какие-то проблемы морального свойства, будто свобода непременно реализуется в аморальном, в перспективе, даже в противоправном, поведении. В силу хорошо известной в классической психологии способности человека к проецированию, думать так могут только те, кто внутренне несвободен, и считают человека изначально плохим. Рассуждать подобным образом могут только лица, отождествляющие себя с определенной социальной ролью, т.е. сами с низким уровнем адаптации и, соответственно, с высоким уровнем агрессивности. Чтобы избавиться от такого отношения к понятию свободы, необходимо самому изменить отношение к другим, к себе и к миру, но принять такой подход через интеллектуальность недостаточно и даже бессмысленно, ибо интеллектуальность работает во внешнем контуре гносеологической системы человека, лишь изредка затрагивая верхние слои среднего контура. По-настоящему задача решается только через воздействие на внутренний контур.

Инициировать процесс развития личности с внешней стороны невозможно, можно только назвать некоторые внешние проявления такого процесса. В качестве примера «симптоматики», свидетельствующей о движении в верном направлении, с определенными оговорками могут подойти описательные характеристики самоактуализирующихся личностей, которые называл А. Маслоу:

1) более эффективное восприятие реальности и более комфортабельное отношение с ней;

2) принятие (себя, других, природы);

3) спонтанность, простота, естественность, стремление быть, а не казаться;

4) центрированность на задаче, а не на себе;

5) некоторая отъединенность и потребность в уединении;

6) автономия, независимость от культуры и среды, мультикультурализм;

7) постоянная свежесть оценки;

8) мистичность и опыт высших состояний;

9) чувства сопричастности, единения с другими;

10) более глубокие межличностные отношения;

11) демократическая структура характера;

12) различение средств и целей, добра и зла;

13) философское, невраждебное чувство юмора;

14) самоактуализирующееся творчество;

15) сопротивление аккультурации, трансцендирование любой частной культуры, космополитизм[6].

В современной психотерапии отчетливо различают лечение невроза и процесс развития личности с его кризисами. Причем последний возможен только при избавлении от значительной части невротических симптомов[7]. Там так же считается, что процесс развития личности – это процесс практически неизбежный, хотя в силу тех или иных внешних причин он может приостановиться или даже после социализации (ребенка) не начаться вовсе. Кардинально повлиять на процесс развития личности (в сторону аннигиляции) с внешней стороны мы не можем, в лучшем случае его можно как-то катализировать, и то при наличии интенции к самоактуализации самого человека. Процесс развития личности также не связан с какими-то сроками. Однако мы можем существенно повысить вероятность таких изменений, если уже в процессе социализации ребенка перестанем его нервировать, навязывая отождествление с той или иной социальной ролью. Но и тогда нельзя переоценивать возможности индивида в направлении самоактуализации, поскольку речь не идет о лечении какого-то заболевания.

 

Продолжение следует…




[1]См.: Курпатов А.В., Алехин А.Н. Индивидуальные отношения: теория и практика эмпатии. – ОЛМА-ПРЕСС, 2007. – С. 10-13.


[2] См. там же. – С. 13-14.


[3] См. там же. – С. 14-15.


[4] См. там же. – С. 15-18.


[5]См.: Криминология. Учебник для юридических вузов. Под общей редакцией д.ю.н, проф А.И. Долговой. – М.: Издательская группа НОРМА–ИНФРА•М, 1999. – С. 283-284.


[6] Дж. Фрейдимен, Р.Фрейгер. Теория и практика личностно? ориентированной психологии. Т.2. – М.: «Три Л», 1996. – С. 100-101.


[7]См.: Курпатов А.В., Алехин А.Н. Указ. работа. – С. 32.


VI-я Международная научная Интернет-конференция «Частное право в условиях глобализации: современные ориентиры правового развития»

Уважаемые коллеги!

Приглашаем Вас принять участие в работе VI-ой Международной научной Интернет-конференции «Частное право в условиях глобализации: современные ориентиры правового развития», которая состоится 20 марта 2017 года на базе Николаевского института права Национального университета «Одесская юридическая академия» в городе Николаеве (Украина).

К участию в научном мероприятии приглашаются специалисты в сфере юриспруденции, сотрудники судебных и правоохранительных органов Украины и иностранных государств, ассистенты-стажеры, соискатели, аспиранты, адъюнкты, докторанты, а также студенты и курсанты высших учебных заведений с целью освещения результатов собственных научных исследований. По результатам проведения конференции будет издан сборник научных трудов участников данного мероприятия.

Предлагаются следующие тематические направления конференции:

– Теоретико-методологические ориентиры частноправовых исследований в эпоху постмодерна;

– Модернизация современного частного права в Украине;

– Сочетание частных и публичных начал в правовом регулировании;

– Компаративные аспекты частноправовых исследований.

Рабочие языки конференции: украинский, русский, английский.

Для участия в конференции необходимо не позднее 20 марта 2017 года (включительно) зарегистрироваться на веб-странице Интернет-конференции conf.nikolaeviuscivile.org.ua и прикрепить следующие файлы: тезисы доклада (общий объем не более 6 страниц); копию квитанции об оплате (кроме докторов наук).

Участнику конференции необходимо учитывать следующее:

– для покрытия расходов по изданию сборника по результатам конференции и оплате почтовых услуг оплачивается взнос в размере 210 гривен, который вносится лично, через терминал, кассу Приватбанка либо систему «Приват24» на карту № 5168757233050063 либо по реквизитам:

Получатель: ПАО КБ Приватбанк

Код получателя: 14360570

Код банка получателя: 305299

Счёт  получателя: 29244825509100

Назначение платежа: пополнение карточки Оборотова И.Г. № 5168757233050063 от __ (обязательно указать ФИО участника конференции);

– авторами из других стран оплачивается взнос в размере $ 20 с помощью платежных систем Western Union, Money, Zolotaya Korona, или электронным или почтовым переводом по адресу: 54038, г… Николаев, ул. Генерала Карпенко, д. 18 МИП НУ «ОЮА» Оборотову Игорю Гариславовичу;

– учёные, имеющие научную степень доктора наук, которые участвуют в конференции единолично, за покрытие расходов по изданию сборника и оплате почтовых услуг оплату не осуществляют;

– сборник научных трудов, в который будут включены наиболее интересные доклады, будет издан и распространен среди участников (отправлен по почте) до 15 апреля (электронная версия сборника будет распространена до 01 апреля 2017 года);

– доклады участников будут размещены на Интернет-сайтах конференции conf.nikolaeviuscivile.org.ua и кафедры общетеоретической, конституционной и цивилистической юриспруденции МИП НУ «ОЮА» nikolaeviuscivile.org.ua;

– оргкомитет оставляет за собой право рецензирования и отклонения текстов тезисов докладов.

 

Координаты:

Адрес: ул. Генерала Карпенко, д. 18, г. Николаев, 54038, Украина

Тел.: +38 (0512) 34-21-60 (кафедра общетеоретической, конституционной и цивилистической юриспруденции)

+380665137762 (председатель Оргкомитета – заведующий кафедрой общетеоретической, конституционной и цивилистической юриспруденции, к.ю.н., доцент Оборотов И.Г.)

Тел./Факс: +38 (0512) 34-01-12

Интернет-сайт: conf.nikolaeviuscivile.org.ua/

E-mail: nikolaeviuscivile@yandex.ua, mip_cpd@onua.edu.ua

Социальная и персональная значимость уголовного правонарушения: к вопросу о справедливости

В статье приводятся аргументы в пользу рассмотрения принципа справедливости с объективных позиций общества и субъективных позиций личности. Предлагается включение в оценочные категории справедливости, как гарантии прав человека и тренда уголовною юстиции, включать две составляющие: социальную и персональную значимость уголовного правонарушения при законодательной регламентации и практике применения. Социальную значимость уголовного правонарушения, по мнению автора, следует рассматривать с позиций социальных ожиданий и социального запроса общества, как гаранта принципа справедливости при криминализации. Социальная значимость зависит от уровня общей, социальной и правовой культуры общества, в котором осуществляется оценка деяния как уголовного правонарушения и криминализация. Персональную значимость уголовного правонарушения предлагается оценивать как двуединство значимости деяния для жертвы преступления и виновного и соотносить их с объективными и субъективными элементами состава уголовного правонарушения.


Портфолио современных правовых дефиниций феномена справедливости различных школ права и парадигм, равно как и отображения ее в уголовном праве,  пронизаны положениями, стремящимися к гуманизации уголовной ответственности, обеспечению надлежащего уголовно-правового обращения, обеспечения уголовно-правовой регламентацией надлежащей защиты прав человека [всех поколений]. Все подобные определения и подходы объединяются, по сути, декларативностью принципа справедливости, утрачивающим свое первоначальное значение в силу подавления принципа Верховенства Права принципом Верховенства Закона, сводя реализацию уголовно-правовых норм к технологическим конструкциям. Общая декларация принципа справедливости при таких условиях, утрачивает первоначальное значение, принуждая международную и внутреннюю уголовно-правовую политику искать пути внедрения «справедливости» на уровне дерогации и ситуативного вливания новых конструкций в существующие уголовно-правовые нормы.

Революционная смена ведущих парадигм и изменение концепций уголовного права навряд ли может привести к справедливому обращению или реализации принципа справедливости в целом для каждого случая применения уголовной ответственности [1], в особенности при условии отказа от социальной оценки значимости уголовно-правового нарушения на определенном этапе времени в определенном месте его совершения.

Основываясь на оценке и определения «объективной» установки внешнего проявления деяния в законе, а также самого лица и «субъективного» его отношения содеянному, не только применяются, но и конструируются нормы большинства современных уголовных кодексов Европы и постсоветского пространства.

Существует ряд ситуаций, при которых оценка одного и того же деяния совершенного по отношению к неоднородным жертвам, неодинаковыми по социальному и интеллектуальному уровню преступниками, в различной по значимости криминогенной обстановке и т.д. влияют на социальную значимость такого деяния, а также персональную значимость содеянного для потерпевшего и виновного.

К примеру, лишение имущества одинаковой стоимости магната и пенсионера, с учетом лишь объективных и субъективных элементов состава деяния, приведут к одной и той же квалификации, и, как следствие, необходимости назначения наказание в рамках соответствующей санкции. Т.е. ограбление беспомощного старика и миллионера фактически приравниваются, оцениваясь не по значимости, а по объему, к примеру, предмета хищения, что в полной мере и демонстрируется одинаковостью квалификацией. Аналогично, идентичные деяния человека загнанного в угол низким уровнем жизни лица и бесчинствующего селебрити также получат идентичную квалификацию, и, следовательно, одинаковое наказание.

Стоит ли скрывать, что еще более циничным будет выглядеть пример  сравнения и неодинаковых оценок идентичных действий к разнородным [условно невиктимным] жертвам убийства. Так, лишение жизни одинокого человека и альтернативно кормильца многодетной семьи также имеет неодинаковое социальное значение. И, хотя, безусловно, жизнь человека, независимости от статуса и имущественного уровня всегда равно важна и посягательство на нее требует наказания, социальные последствия для семьи убитого многодетного отца, и, следовательно, общества, намного болезненнее, нежели принудительный уход человека, от которой не зависят выживание и развитие детей.

Однако, тут слеп сам Закон, а не Правосудие. Не осуществляется ли в данном случае подмена понятий? Справедливо ли это? Отражает ли бездушная оценка реальную роль деяния в обществе и на индивидуальном уровне?

Значение любого деяния, отображаясь в реальности, и влияя на общество на микро, мезо- и макроуровне. Наряду с объективными и субъективными элементами уголовного правонарушения, некоторые элементы значимости деяния для общества и личности влияют на оценку деяния, однако, далеко не все, а лишь те, что отражены в нормативных формулировках. В основном, буквально они относятся к смягчающим или отягощающим наказание обстоятельствам. К примеру, совершение лицом преступления в отношении беременной женщины или малолетнего отягощает наказание, а стечение тяжелых семейных обстоятельств, вследствие которых виновный преступление совершил, наказание смягчает. Некоторые из подобных обстоятельств прямо отнесены к основаниям освобождения от уголовной ответственности: действия в условиях крайней необходимости, необходимой обороны и т.д., а виктимность поведения жертвы выражена в УК через, к примеру, эмоциональные состояния виновного, есть квалифицирующим признаком привилегированных составов убийства и телесных повреждений.  Значимость деяния минимизируется с изменением обстановки, примирением виновного с потерпевшим. 

Навряд ли найдется адвокат как со стороны виновного, так и со стороны потерпевшего, который согласится с тем, что все возможные обстоятельства социальной и персональной значимости содеянного могут быть институционализированы по отдельности. Ведь спектр обстоятельств, влияющих на значимость деяния неисчерпаем – от обстоятельств семейного кризиса до революционных событий в государстве. Они зависят от ряда внешних и внутренних факторов, которые обуславливают изменчивость значимости при различных обстоятельствах окружающей обстановки, криминальности ситуации, виктимности. Очевидно, что такая невозможность институциализации и обуславливает неисключительность списка обстоятельств, смягчающих наказание.

 Попытаемся выделить два уровня значимости уголовного правонарушения:

1)              социальнойзначимости– объективнойзначимостидеяния в обществе;

2)              персональной значимости – субъективной значимости деяния для потерпевшего и виновного.

Социальная значимость уголовного правонарушения. Говоря о социальной роли уголовного права, следует напомнить слова А Э. Жалинского об острой необходимости социального анализа в уголовном праве, предмет которого должен включать «опасности, связанные с выходом уголовного права за пределы социальных потребностей» [2]. И, в то же время, напоминая слова Э. Гидденса: «Что считать отклонением, зависит от времени и места; поведение «нормальное» при одном наборе культурных установок, будет расценено как «отклоняющееся» при другом» [3].

Следовательно, акцентируя внимание на социальной значимости, определим ее как измеряемое в негативных и позитивных (а в дальнейшем, возможно, балльных) значениях общественное отношение к совершенному деянию.Социальная значимость представляет собой отражение в сознании общества, общественном мнении воздействие деяния и его последствий на социальные установки общества в определенном пространственно-временном отрезке.

Градация социальной значимости может быть положительной и отрицательной. Базируясь на утверждениях П. А. Сорокина [4] и его последователей, заметим, и подвиг, и преступление есть девиации, с единственной разностью в знаке оценки обществом: в «+» или в «-», и оценка такой полярности и отмечается обществом — наградой или наказанием. Собственно, социальная значимость может выступать мерилом добра и зла в обществе, и, следовательно, критерием определения преступного и героического, наказуемого и похвального

Негатив и позитив противоправного поведения объективно может отразить фактически лишь его социальное значение, поскольку лишь оно может продемонстрировать влияние деяния на социальные установки общества на определенном пространственно-временном отрезке. К примеру, деяние по сопротивлению полиции в стабильном состоянии общества есть преступным. Но в условиях народной революции сопротивление полиции, защищающей диктатора от народного гнева, обретает позитивную значимость, и оценивается как подвиг.

Данная категория может соотносится с объективными элементами состава правонарушения, поскольку характеризует влияние деяния на социальные установки общества, соответственно, отображаясь в нем, вызывая неприятие или признание общества.

Критерий социальной значимости деяния может выполнять одну з важнейших в уголовном праве доктринальную миссию, поскольку именно оно может стать дорогой определения соотношения категорий законность и справедливости – соответствия воздаяния деянию.

Говоря о социальной значимости деяния следует предполагать, что данное понятие, как уже указывалось, соотносится с объективными характеристиками состава уголовного правонарушения. В системе объективных элементов состава правонарушения, и, следовательно, в формуле квалификации, социальное значение деяния может корреспондировать к объекту и объективной стороне правонарушения.

Возникает логичный вопрос: не может ли социальное значение включаться в систему элементов объективной стороны правонарушения? Ответ на данный вопрос кроется в сопоставлении функциональной нагрузки понятия «объективная сторона правонарушения» и, соответственно, понятия «социальное значение». Последнее может быть сопоставимо с такими категориями как «общественная опасность», «вред», «ущерб» и т.д., в некотором роде вытекает из таких категорий. Ведь сами опасность, ущерб и вред есть «точки отсчета» социальной значимости: считаясь с серьезностью опасности, вреда общество и формирует свое отношение к определенной девиации. Однако категория социальной значимости не может подменять характеристики деяния и его последствий в конструкции объективной стороны, поскольку не определяет буквально критерии преступного, а может отображать суть реакцию на такое деяние со стороны социума.

Позволим себе также предположить, что социальная значимость, в частности, может выступать критерием не лишь определений преступного и непреступного, а и разграничения уголовных правонарушений и преступлений. Собственно, именно она может мерилом неприятия, отторжения или, наоборот, приемлемости и похвальности в определенном обществе тех или иных девиаций. Уместно в данном случае напомнить позицию Я. И. Гилинского, фактически демонстрирующую грань допустимости преступности, как девиации и одновременно социального феномена в определенном обществе: «Каждое общество имеет ту преступность (виды преступлений, их качественное своеобразие), «которую оно заслуживает»,  а корректнее – которая соответствует культуре данного общества, является ее элементом» [5].

Следовательно, социальная значимость, для конструкций любого неправового действия несет функцию «определения знака» — определения противоправного деяния позитивным или негативным, вредным или полезным для общества в заданном месте и в заданное время.

К тому же, негативная оценка обществом определенных девиаций может иметь шкалу градации. Такая шкала предполагает наполнения ее объективными социально значащими критериями оценки деяния обществом по ряду параметров, определяющих отношение девиации к категориям уголовных правонарушений или преступлений, или позитивных девиаций – девиаций развития, как позитивной динамики.

Стоит предположить, что при таких условиях социальная значимость деяния при условии установлении системной позитивной социальной оценки определенной криминализированной девиации, должна приводить к декриминализации, освобождая уголовное законодательство посттоталитарных государств от инквизиционных норм уголовного права или норм, узурпирующих права граждан эгоистичной волей законодателя.

Персональная значимость уголовного правонарушения. Иной стороной оценки деяния есть персональная значимость правонарушения. Прямо или косвенно об это неоднократо говорили наши коллеги. [6, 7]. Можно было бы говорить, что, как отражающая отношение лица, она должны была бы быть соотнесена с субъективными элементам состава правонарушения. Однако, рассмотрим основные варианты персональной значимости деяния для участников уголовного правоотношения: потерпевшего и виновного.

Персональная значимость деяния для потерпевшегоесть отображение отношение жертвы, а в случае ее гибели или утраты способности изъявлять свое отношение – лиц, признанных потерпевшими от определенного уголовного правонарушения, к совершенному деянию. 

В современной доктрине уголовного права содержится ряд институтов, демонстрирующих, с той или иной степенью объективности, роль персональной значимости деяния для потерпевшего при применении уголовной ответственности. Преимущественно, их описание осуществляется опосредованно — через отношение потерпевшего к посткриминальному поведению виновного. К таким стоит отнести примирение виновного с потерпевшим как основание освобождения от уголовной ответственности, поскольку оно в данном случае наиболее демонстративно: решение потерпевшего о прощении виновного является, по сути, отражением позитивного отношения к его посткриминальному поведению: компенсации, раскаянию и т.д. Но полна ли картина персональной значимости при таком подходе? Ведь, к примеру, умышленное уголовное правонарушение предполагает наличие ряда стадий его совершения, и, очевидно, что картина преступления, которую наблюдает потерпевший, отнюдь не ограничивается получением извинениями и компенсациями причиненного вреда. Неосторожное преступление также существует пространственно-временные координаты, в которых оно «живет» и потерпевший проходит эти координаты вместе с виновным.

Следовательно, персональная значимость деяния для потерпевшего должна отражать все стадии деяния, а также до- и посткриминальное поведение виновного. Но и этим она не может ограничиваться.

Обратим внимание, что в объем персональной значимости для потерпевшего от уголовного правонарушения необходимо включать и фактор виктимности поведения потерпевшего. Так, провокационные, аморальные или противоправные действия потерпевшего должны учитываться в качестве элементов персональной значимости для потерпевшего от правонарушения наряду с оценкой самого деяния и посткриминального поведения виновного, поскольку лишь их совокупность демонстрирует полную картину отношения потерпевшего к деянию.

Критерии виктимности должны соотноситься с объективными элементам состава преступления и влиять не лишь на определение персональной значимости, а и отражаться в характеристиках потерпевшего при установлении объекта и объективной стороны. Очевидно, что и персональная значимость деяния для потерпевшего должна рассматриваться наряду с объектом, объективной стороной и социальной значимостью деяния как самостоятельная категория, включающая те элементы виктимности, которые влияли на совершение уголовного правонарушения.

Персональная значимость деяния для виновногов свою очередь не может рассматриваться отдельно от вопросов вменяемости и виновности. И, следовательно, она соотносима с категориями субъективных элементов состава преступления. Однако, она непосредственно связана с осознанием виновным реальной социальной значимости (и, соответственно, оценки его деяния социумом), как и персональной значимости содеянного для потерпевшего. Именно эти отношение виновного к этим двум категориям дают возможность оптимизировать ответы на вопросы «почему такое правонарушение было совершено [виновным]?» и «а преступление ли это [в сознании виновного]?».

Под персональной значимостью деяния для виновного целесообразно понимать осознанное отношения виновного при совершении уголовного правонарушения к социальной значимости такого деяния и его персональной значимости для потерпевшего. 

 

Список использованной литературы:

1.              Vyacheslav A. Tulyakov. Criminal law and development / Сборник трудов по итогам Международной научно-практической конференции «Международное право развития: современные тенденции и перспективы» (Одесса, 17 июня 2015 г.). — С. 14-19 — [Electronic resource]. – Mode of access: docs.google.com/viewer?a=v&pid=sites&srcid=b251YS5lZHUudWF8aW50bGF3fGd4OjVmZjYxY2Q0NDZmZGQ4MGQ

2.              Жалинский А. Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ / А. Э. Жалинский. – 2-е изд. перераб. и доп. – Москва: Проспект, 2015. –С. 14.

3.              Гиддэнс Э. Социология / Э. Гидденс. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – С. 150.

4.               Сорокинъ Питиримъ. Преступление и кара, подвигъ и награда. Социологический этюдъ объ основныхъ формахъ общественнаго поведенія и морали / Съ предисловіемъ  проф. М. М. Ковалевскаго /П. Сорокинъ. – С.-Перетбургї: Изд. Я. Г. Долбышева, 1914.

5.              Гилинский Я. И.  Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений»: Монография. 3-е издание, исправленное и дополненное / Я. И. Гилинский – СПб.: Издательский Дом «Алеф-Пресс», 2013. – С. 223.

6.              Баулин Ю. В. Значение общественного мнения и интересов потерпевшего при моделировании современной уголовной политики / Ю. В. Баулин // Современная уголовная политика: поиск оптимальной модели: материалы VII Российского конгресса уголовного права (31 мая – 1 июня 2012 года). – Москва: Проспект, 2012. – С. 581 – 584.

7. Туляков В. О. Кримінальне право сьогодення: ренесанс ідей Ч. Беккаріа / В. О. Туляков // Про злочини та покарання: еволюція кримінально-правової доктрини: матеріали Міжнародної науково-практичної конференції, присвяченої 250-річчю трактату Чезаре Беккаріа (м. Одеса, 13 черв. 2014 р.) / МОН України; НУ ОЮА; ПРЦ НА ПрН України; Одес. відділ. ГО «Всеукр. асоц. кримін. права». — Одеса: Юридична література, 2014. – С.13-28 — С. 27.


*Опубликовано в 2015 году в издании «Наукові праці Національного університету „Одеська юриична академія“.

Монография «Уголовно-релевантное непреступное поведение».

Уважаемые коллеги, предлагаю вашему вниманию вышедшую монографию. Выходные данные:

Рыбак, А.З. Уголовно-релевантное непреступное поведение: монография / А.З. Рыбак; Сев. (Арктич.) федер. ун-т им. М.В. Ломоносова. – Архангельск: САФУ, 2016. – 391 с.

Прикрепляю.

С уважением, Алексей Рыбак

Криминология в человеческом измерении: Новая методология. НОВЫЙ ЯЗЫК: ПРИНЦИПЫ

Начало изложения (по ссылке): Криминология в человеческом измерении: Новая методология. ВЗГЛЯДЫ НА ПРЕСТУПНОЕ (ПРЕСТУПНОСТЬ, ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ПРЕСТУПНИКА) В МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИХ СИСТЕМАХ (начало)
 
Предыдущая публикация:  Криминология в человеческом измерении: Новая методология. НОВЫЙ ЯЗЫК: ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ БЕЗДНУ

 

Принципы

 

Начинаем рассмотрение азбуки новой методологии – принципов, начало исследования которых положено в работах А.В. Курпатова и А.Н. Алехина.

Как уже было сказано ранее, при отлучении вещи от сознания она становится для познающего ничем.

Вспомним «Луну Эйнштейна». Естественно, при отлучении от нее нашего сознания в реальности она никуда не девается (если вдруг не сойдет с орбиты и не улетит в дальний космос), поэтому правильнее говорить о том, что Луна (любая вещь) становится для нас ничем, пока мы не обратим на нее внимание снова. Однако, уже когда-то, всего лишь раз появившись в нашем сознании, вещь будет вносить свою лепту в познание других вещей (например, пытаясь узнать что-то об одном из спутников Марса, том же Фобосе, мы невольно будем сравнивать его с Луной: Фобос небольшой спутник (по сравнению с Луной), обращается он вокруг Марса на такой-то орбите, не такой, как у Луны, и вообще, сначала именно Луну нарекли спутником, а уже потом стали искать спутники у других планет, и т.д.). Как видим, при обычном подходе к познанию (в рамках прежней методологии) мы как таковую вещь и не познаем, ибо сразу же запечатываем ее в свой психологический опыт, фактически лишая права на всякую самость. Поскольку человек для нашего сознания такая же вещь, то мы также склонны судить по нему описательно, определяя его пол, возраст, телосложение, национальность, наличие у нас с ним родственных связей, мимику и жестикуляцию при общении, и т.д., а для криминолога, если разговор заходит о реальном или потенциальном преступнике, важными оказываются еще наличие/отсутствие криминального прошлого, характер совершенного преступления (насильственное, корыстное, террористическое и т.д.), и мн.др. Таким образом, мы познаем не самого человека, а лишь его внешние характеристики.

В приведенной выше теории возможности также было отмечено, что для того чтобы была вещь, необходима возможность ее существования (как присущее вещи предсуществование, не зависящее от отношений с другими вещами). Таким образом, возможность – это и есть ничто со странными свойствами.

Теперь настало время разобраться с «принципами». Что же это такое? Принцип – это способ существования возможности, ее структура. Если несодержательна возможность, то и принцип также несодержателен, и в силу чрезвычайной очевидности описать его невозможно, он есть механизм развертки возможности в нашем мире вероятностей. Однако принцип существует независимо от вещей, иначе бы нам пришлось признать, что все возможности всех вещей уже реализованы и мир застыл бы как каменный от взгляда Медузы Горгоны.

Чтобы принципы не показались какими-то идеалистическими абстракциями, нужно сказать, что применительно к человеческому познанию (а каким оно еще может быть в рамках гносеологии?) они имеют самую прочную материальную основу. Сейчас, конечно, можно было бы пуститься в нейрофизиологические объяснения, рассказать о том, как в нашем мозгу возникают образы, углубиться в описание механизма работы т.н. кортикальных колонок (колонок неокортекста) – групп нейронов, часть которых отвечает за формирование представления о вещи как о прямой, другие части отвечают за представление вещи как об изогнутой, тяжелой, красной, кислой, доброй, «прикольной» и т.д. Но в методологическом отношении для нас такое углубление будет излишним усложнением, так же как изучение основных принципов работы компьютера можно усложнить (почем зря) постоянным удержанием в голове механизма p-n-переходов в полупроводниках, из которых сделан процессор компьютера.

Принцип реализует возможность по-своему, он является тем, в связи с чем функционирует весь познаваемый нами мир. Принцип – это метод мышления, поэтому вполне уместно говорить о методе принципа.

Технологически данный метод очень похож на применение аналогий и экстраполяций. Но в содержательных системах они часто дают сбой. Так, увидев в живой природе, как взрослая особь огрызается на своего заигравшегося отпрыска, или зверь, защищая свою территорию, свирепо рычит на конкурента по экологической нише, мы можем счесть, что таким образом одно животное, порождая в другом страх, «наказывает» сородича. Казалось бы, чем не примеры, подкрепляющие веру в естественность уголовного права с его непременным атрибутом – институтом наказания? Однако тут же возникает ряд вопросов: а почему именно наказания, а не меры пресечения из уголовного процесса? Или не акта необходимой обороны (крайней необходимости)? Ни один из ответов не является окончательно правильным, поскольку на содержательном (вероятностном) поле мы сможем найти черты и того, и другого, и третьего, и т.д., хотя бы и в разных их соотношениях. Некоторые любители аналогий и экстраполяций заходят еще дальше, полагая, будто та же смертная казнь является своего рода «необходимой обороной» общества от преступности, и так вплоть до развязывания агрессивной войны как упреждающего удара по внешним врагам. Но что для организма есть страх, как не механизм адаптации, позволяющий выработать иной способ удовлетворения актуализированной потребности? Если не отдаляться от первого примера, выходит, что устрашение, выработка «страха» – это принуждение индивида к иному способу выживания. Ведь глупо думать, будто эволюция сформировала у животных страх, чтобы умертвить их потребности.

В «принципе», ограничение индивида в способах удовлетворения потребностей – совершенно нормальный подход, только если мы вдруг, ополоумев, не начнем бороться с потребностями, что совершенно бесперспективно и только лишает нас возможности узнать о реальном состоянии дел в сфере людских чаяний. Борьба с потребностями – это и есть борьба с преступниками, а не с преступностью. К тому же страх не может быть бесконечным, он рано или поздно проходит, что и демонстрирует нам история бывших тоталитарных государств. Здесь, в человеческих потребностях, тоже много «собак зарыто», и они также являются порождением зачастую спекулятивных аналогий и экстраполяций. Тот же чиновник, берущий взятку, не имеет потребности нанести вред авторитету органов государственной власти, он желает всего лишь обеспечить свою личную безопасность в самых широких смыслах, тем более, когда в обществе нет нормальной системы социальных лифтов, и каждый день на работе может оказаться последним, плюс ко всему еще «и не таким рога обламывали».

В общем, методы аналогии и экстраполяции, основанные на искаженном нашим психологическим опытом абстрагировании, далеко небезупречны, нужно что-то другое, нужны принципы. Как можно выявлять принципы? Для этого необходимо в совершенно различных по содержанию системах обнаружить то, что может их объединить, но не описательно, а процессуально и нефактуально. Необходимо увидеть инварианты всех инвариантов в этой самой их нефактуальности и процессуальности.

Если в приведенных с животными примерах мы пойдем не по пути абстрагирования и экстраполяции, а наоборот, в сторону выявления всех инвариантов, то легко можем вычленить в их поведении общее – агрессию. Но агрессией обладают не только животные, она присуща растениям (росянка, «ловящая» насекомых) и даже неживым объектам (агрессивное химическое соединение). Продолжая идти дальше по пути, обратному абстрагированию и экстраполяции, т.е. по пути, напоминающему аппроксимацию, мы увидим у каждой вещи что-то наподобие инстинкта самосохранения, «страха небытия» и т.п. Однако это все равно будет игра на поле содержательности, овеществленности. Чтобы совершить скачок в сферу принципа, нам понадобится уже приведенная выше теория возможности.

Принципы, о которых пойдет речь, появляются при столкновении возможности с веществом[1]. В результате вещество получает структуру и возможность существования. При этом нам не следует забывать о том, что под веществом понимается не только материальный мир, но и идеи, а равно и человек, с которым мы можем взаимодействовать. И еще, о чем нам не следует забывать, так это о том, что разговор идет в гносеологической (методологической) плоскости, а не о каких-то самостоятельных, оторванных от познающего субстанциях «возможности» и «вещества», в противном случае сказанное превратится в чистой воды идеализм.

Принцип является истинной природой вещи, не искаженной нашим психологическим опытом. Принцип первичен относительно вещей, поскольку определяет их. Хотя принципов несколько и остается возможность открытия новых принципов, использовать их следует в совокупности, единстве. За пределами вещества и вероятностного поля, в поле возможности, существует только один Принцип. А вот в поле вероятности, когда Принцип начинает сталкиваться с веществом, можно обнаружить следы несколько принципов, но все они вытекают из одного Принципа. Сам по себе, в одиночку, овеществленный принцип не живет, так же, например, как в современной юриспруденции никогда нельзя иметь дело только с законностью, либо только со справедливостью, либо только с гуманизмом (законность – формализованная для человека справедливость, о справедливости можно говорить только в рамках имеющейся законности и применительно к кому-то конкретному, гуманизм без законности нереализуем, а без справедливости для конкретного лица может даже повредить), хотя и здесь можно найти некую аналогию Принципа, если мы будем рассматривать Законность не только как соблюдение каких-то формальных правил, а как принцип принципов.

Принцип в чем-то похож на Земную ось, на центр тяжести предметов материального мира, которые воочию увидеть нельзя, но тем самым их методологическое значение от этого ничуть не умаляется. Принцип – матрица, способ существования Сущего, сингулярность.

Принцип нельзя вывести из чего-либо другого, поскольку он служит первоосновой любого объяснения и любого взгляда. Он просто является нам вот так вот. Принцип нельзя вывести из какого-либо содержания, поскольку то всегда обусловлено нашим психологическим опытом. Уяснение принципов никак не определено профессиональным опытом исследователя, более того, одежды содержательности, из которых состоит опыт, могут только препятствовать этому. Многие специалисты в области права с раздражением относятся к так называемым «кабинетным ученым» и «кабинетной науке». Только это раздражение ничего не меняет, ибо так называемые «практики» (в хорошем смысле) оказываются в одной лодке с теми, кто о практике имеет лишь косвенное представление. Иллюзия более глубокого познания реальности практиками весьма устойчива, порой не убеждают даже ссылки на тех авторитетнейших корифеев криминалистической науки, которые к правоприменению имели крайне отдаленное отношение (если верить источникам, Н.С. Таганцев участвовал в качестве защитника всего в одном уголовном деле). Успех последних, по всей видимости, связан пусть и со смутным, но все же каким-то представлением о принципах. В конце концов, изучая право, изучаем его именно мы, а не наш опыт в данной сфере. Все изучаемые слова и термины мы примеряем под себя.

Итак, как было только что сказано, принципы проявляют себя при столкновении возможности с веществом, в результате чего безликое вещество приобретает структуру. То, что появилось в результате столкновения, не является непосредственной реализацией всей гомогенной полипотентной возможности. Например, встречаясь со своим родителем, человек независимо от возраста может начать играть социальную роль ребенка (дать родителям возможность «поучить себя жизни», проявить с их стороны нежные чувства и т.д.); входя во взаимодействие с работодателем – играет роль подчиненного («ты начальник – я дурак»), в отношениях с продавцом становится покупателем; обращаясь с компьютером становиться «юзером»; с домашним питомцем – хозяином, и т.д. до бесконечности. Во всех перечисленных и неперечисленных отношениях с другими вещами он не целокупен и не раскрывает себя полностью. Однако, будучи наедине с самим собой, человек никуда не исчезает, он, до следующего взаимодействия с очередной личностью, превращается в гомогенную полипотентную возможность. Впрочем, даже будучи в формальных отношениях с кем-либо из перечисленных контрагентов взаимоотношений, человек остается самим собой – индивидом. Именно поэтому он, несмотря на связывающие его с другим лицом отношения подчинения, зависимости или доминирования, может сказать, что «дело в принципе» и, например, разрешить ссору между своим и чужим ребенком в пользу последнего. Однако, с учетом уже сказанного ранее о точке обзора, на действительно принципиальной основе этот вопрос решится, только если эта самая точка обзора находится в нем самом, в его самости, а не в социуме или другом лице. Если точка обзора окажется в социуме, так сказать, в поле социальной игры, примеренных под себя социальных ролей, которые являются лишь представлением о реальности и потому виртуальны, случится то, что мудрые люди определили следующим образом: принципиальность – высшая степень беспринципности. Поскольку же общество существует лишь в наших головах как виртуальная структура, то помещение точки обзора в социум является лишь способом отказа от своей самости (от принципов) и направлено на прикрытие подлинных интенций лица. Если вступающий в отношения человек точку обзора помещает в социальную составляющую (в личность, а не в индивида) другого человека, это окажется банальной манипуляцией, заискиванием или человекоугодием, и от действительной принципиальности опять не останется следа.

Возможность, таким образом, адаптируется к тому, что появляется, а сама адаптированность служит способом явления возможности. В данном случае принципы, о которых мы будем говорить, проявятся только в отношениях, но, опять же, существуют независимо от них как структура возможности, как единый Принцип. Поэтому во что бы то ни стало следует отделить Принцип от овеществленных принципов и принципов опредмеченных.

 

Овеществление и опредмечивание принципа

 

При соприкосновении возможности с веществом Принцип овеществляется, при этом сам в себе он не претерпевает никаких изменений. Однако овеществленный принцип теряет существенную часть своих свойств и характеристик, прекращает быть нефактуальным процессом, превращаясь в состояние. Осостоянившийся принцип от реального, живого принципа отличается так же, как непроявленный фотографический негатив отличается от самого принципа фотографирования (метафора).

Когда вещь существует в сфере возможности и не вступает в отношение с другой вещью, принцип существует как структура возможности. Если вещь всплывает в нашем сознании, она всегда это делает в каком-то контексте, который овеществляет принцип и помогает нам ощутить бытие вещи. Овеществляясь в различных сферах, принцип создает возможность проводить аналогии.

После того, как мы даем принципу конкретное название, он опредмечивается. Если вновь обратится к метафоре с фотографией, то опредмеченным принципом окажется проявленный негатив или фотография. Поэтому, когда называются конкретные принципы, речь будет идти не о самом Принципе (как уже было сказано, определить Принцип невозможно), а о его проявлении в мире знаков.

Рассмотрим опредмеченные принципы.

 

Принципы центра и отношения

 

Еще древние мыслители, например, Демокрит, говорили о наличии неделимых частиц (атомов), из которых состоит весь видимый мир. Святая инквизиция в Средние века сделала многое для того, чтобы естествоиспытатели перестали употреблять слово «атом», поэтому последним пришлось пойти на хитрость и использовать другие обозначения, например, слово «корпускула». Спустя еще какое-то время ученые убедились в том, что и атомы (корпускулы) делимы. Изучение строения атома показало, что он состоит из различных частиц: кроме атома водорода, точнее, его изотопа – протия, состоящего из одного протона и одного электрона, атомы химических элементов состоят из протонов и нейтронов (в совокупности образующих ядро атома), а также как будто находящихся на какой-то орбите вокруг этих ядер электронов. Далее было открыто еще огромное количество различных элементарных частиц, которые опять оказались не такими уж элементарными. В 1960-х «появился» кварк, оказавшийся примерно в 20 тысяч раз меньше протона. В XXIвеке физики все увереннее стали говорить, что и кварки также придется «дробить».

Есть ли конец такой редукции? По всей видимости, нет. Дело вовсе не в том, что материальный мир содержит или не содержит какие-то наименьшие частицы сущего, до них можно копать и копать. Дело только в том, что мы не можем понять материальный мир вне каких-то представляемых частиц. Предположим, пройдет какое-то время, и ученые найдут частицы, из которых состоят те частицы, из которых состоят… кварки. Однако, они все равно останутся для нашего сознания частицами, а любая частица должна иметь какую-то представляемую нашим сознанием внешнюю характеристику. Но ведь что-то же должно придавать эту самую внешнюю характеристику частицы, так сказать, изнутри. А «изнутри» – это снова деление. И так до бесконечности.

Таким образом, мы снова видим, что за пределами возможности познания мир является ничем со странными свойствами. Информация вне потенциально информируемого – ничто. Для того чтобы как-то познать вещь, нам необходимо войти с ней в отношение, а у нее, в свою очередь, также должна быть тенденция к взаимодействию, она должна быть конгруэнтна нашим гносеологическим системам.

Следовательно, в практическом отношении бессмысленно искать какую-то глубокую истину и глубокую реальность. Критерием достаточности углубления является возможность ответить на вопросы «Зачем?» и «Как?», его-то и принято называть аппроксимацией (вспомним рассуждения о длине береговой линии, зависящей исключительно от длины отрезка, с помощью которого производится измерение, поэтому для измерения берется та длина отрезка, которая обеспечивает решение практических задач). Кондитеру, готовящему яблочный пирог, вовсе не обязательно знать особенности влияния на организм человека аскорбиновой кислоты, ему достаточно сделать продукт вкусным и аппетитно выглядящим. Теперь, перекидывая мост на криминологическую сферу, можно утвердительно заявить, что тому же правоприменителю нет никакого дела до какой-то там «общественной опасности», как «истинной природы» преступления. Применяющий уголовно-правовую норму преследует свои сугубо индивидуальные цели и для их достижения (не важно, по каким мотивам) он готов установить наличие или отсутствие формального нарушения закона. Такой подход к фигуре правоприменителя является единственно адекватным.

Найти общие интересы правоприменителя и общества можно только через установление причинения деятелем вреда конкретному лицу, с которым этот самый деятель вступил в непосредственное отношение. Поскольку общественные отношения, если они оторваны от реальных вещей (индивидов), – пустая и виртуальная структура, существующая исключительно в наших головах, то и вред им, общественным отношениям, никаким образом причинен быть не может. Там, где не причиняется вред конкретному лицу, никакой реальной опасности нет, есть лишь наше представление об опасности, находящееся в поле вероятности, а не возможности.

Так что же такое центр?

Центр представляет собой первичную индивидуальность вещи, которую мы часто называем «сутью», «сущностью». Именно он, будучи ничем, содержит всю индивидуальность вещи, проявляющуюся в наличествующих или в будущих отношениях при условии, что ни в одном отношении вся индивидуальность вещи как гомогенная и полипотентная возможность раскрыться не может.

Описать центр, также как найти самую-самую элементарную частицу, невозможно, метафорой чему может послужить цитата из произведения У. Эко: «Маятник говорил мне, что хотя вращается все – земной шар, солнечная система, туманности, черные дыры и любые порождения грандиозной космической эманации, от первых эонов до самой липучей материи, – существует только одна точка, ось, некий шампур, Занебесный Штырь, позволяющий остальному миру обращаться около себя. И теперь я участвовал в этом верховном опыте, я, вращавшийся как все на свете, сообща со всем на свете, удостаивался видеть То, Недвижимое, Крепость, Опору, светоносное явление, которое не телесно и не имеет ни границы, ни формы, ни веса, ни качества, и оно не видит, не слышит, не поддается чувственности и не пребывает ни в месте, ни во времени, ни в пространстве, и оно не душа, не разум, не воображение, не мнение, не число, не порядок, не мера, не сущность, не вечность, оно не тьма и не свет, оно не ложь и не истина»[2]. С точки зрения методологии, центр – это даже не неточка, а некое бытийствующее явление. Все имеет центр – любая вещь, система или процесс.

Но если центр – ничто, если все центры одинаковы, откуда же берется индивидуальная вещь? Вещь появляется в нашем сознании благодаря принципу отношения, вне которых она так и останется ничем. Это как если мы вдруг у себя дома поднимем с пола случайно обнаруженную «пимпочку», она для нас будет этим самым «ничто» до тех пор, пока мы не догадаемся, от чего она «отлетела».

Чем является хобот слона? Даже Р. Киплинг знал, что хобот – это «нос» слона. Откуда у него возникла такая убежденность, ведь если отталкиваться от описаний «нормальных» носов, то хобот совсем на него не похож? Более того, даже если бы мы нос увязали с его главной функцией – служить своего рода каналом для вдыхаемого воздуха, то и здесь бы мы столкнулись с определенной сложностью, поскольку, во-первых, вдыхаемый воздух проходит не только через нос, но и через трахеи и бронхи, во-вторых, слон может какое-то время, например, при насморке, лишиться возможности дышать через него или, в случае с эмбрионом слона, нос еще не начал выполнять свою функцию, но от этого он не перестает быть носом, он не превращается в рот, ухо или еще что-то. Казалось бы, носом можно называть все, что находится ниже линии, проведенной через глаза и выше рта, но ведь не факт – «Земля» не без «уродов». Значит, есть какая-то сущность носа, которую мы как очертания овечек в облаках можем рассмотреть и в клюве попугая, и в свином рыле.

Гёте, помимо всего прочего, был выдающимся ботаником. Он совершенно верно подметил, что правильное определение «листа» состоит не в том, что это плоский «зеленый объект», а определение «стебля» – не в том, что это «вытянутый цилиндрический объект». Гёте строит определения на основе отношений между частями растения:

«Стебель – это то, на чем растут листья».

«Лист – это то, у чего в основании находится почка».

«Стебель – это то, что когда-то было почкой в этом месте»[3].

Поэтому ботаники знают, что малюсенькие косточки у клубники и земляники – плоды-орехи, сама сочная мякоть – не плоды, а разросшиеся цветоложа, клубень картофеля – это стебель, а не корневище, хотя и расположен он под землей.

Если перекинуть мост на исследование человека, то центр – это та самая точка, которая служит оплотом нашего существования, которая отличает нас от других людей. Мы можем измениться и постоянно меняемся (за два года благодаря обмену веществ в организме человека заменяются все молекулы), но наш центр, наша сущность остается неизменной. Это то, что мы по привычке называем индивидуальностью.

 

— Предлагаю вам взять несколько журналов — в пользу детей Германии! По полтиннику штука! 

— Нет, не возьму. 

— Но почему вы отказываетесь? 

— Не хочу. 

— Вы не сочувствуете детям Германии? 

— Сочувствую. 

— А, полтинника жалко?! 

— Нет. 

— Так почему же? 

— Не хочу.

(М. Булгаков, «Собачье сердце»)

 

Центра без отношений не существует, и именно так проявляется взаимосвязь овеществленных принципов. Все, что мы ощущаем, существует лишь благодаря отношениям. Вещь, оказавшаяся там, где никакие отношения с ней оказываются невозможными, не существует. Увидеть можно только то, что находится в каких-то отношениях. Если есть два центра, есть отношение, для которых не требуется наличие какого-то передаточного звена или посредника (так работает Принцип, поэтому, еще раз, вывести его из чего-то или объяснить/описать невозможно, он – сама естьность, естественность).

Важно также уточнить, что существуют отношения, но существуют и результаты отношений. То, что мы воспринимаем, центрами нам никак не кажется. Происходит это только из-за того, что мы видим не центры, а искаженные нашим восприятием результаты отношений центров, точнее, то, что оседает на центры. Перепутав отношения с их результатами в общественных науках мы потеряли самого человека. Типичный пример – теория общественных отношений как одна из теорий объекта преступления. Точка обзора оказалась помещенной в виртуальные общественные отношения, все это усугубилось созданием бесчисленного количества абстракций, одной из которых является пресловутая «общественная опасность», а на таком зыбком фундаменте строить эффективные модели взаимодействия людей друг с другом и их коллективов никак нельзя. Человек как индивид оказался никому не нужен, в итоге ненужными оказались ему и другие индивиды. Коммуникация нарушилась ассоциативным зашумлением. Только когда точка обзора помещается в индивида, в его самое само, а не в личность как результат общественных отношений, возникает настоящий гуманизм. «Звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас» (И. Кант).

Из принципов центра и отношения также вытекает, что изменять личность (то, что нанизано на индивидуальность) нужноне через изменение самого индивида, а через изменение его социального окружения, контекста. «Вместо взгляда на некоторых людей как «плохие яблоки» или как причиняющих другим яблокам вред, критические криминологи видят в обществе «плохую корзину», в которой все больше яблок будет портиться… Решение – только в новой корзине»[4]. Врачи-наркологи при неэффективности традиционных методов лечения наркотической зависимости советуют родителям детей-наркоманов сменить всей семье постоянное место жительства, в идеале – уехать в страну с другими языком и культурой. Работает.

К. Роджерс определил свободу как самосознающий феномен: после того как его ученик В. Келл исследовал множество случаев подростковой преступности, обнаружилось, что поведение подростков не могло быть предсказано на основе обстановки в семье, школьных или социальных переживаний, соседских или культурных влияний, медицинской карты, наследственного фона и др. (привет приверженцам теории личности преступника). Гораздо лучшее предсказание давала степень самопонимания, обнаруживающая с последующим поведением корреляцию 0,84. Причем, как отмечает В. Франкл, самопонимание в данном случае подразумевает самоотстранение[5]. Ю.Г. Марков также говорит о том, что «источник личности следует искать не внутри объекта, а в ее отношениях с другими объектами в окружающей среде»[6].

 

Принципы третьего и целостности

 

Принцип третьего наиболее сложен для усвоения.

В мире существуют все возможные отношения, лишь часть из которых овеществляется. Образование чего бы то ни было невозможно без отношений. Отношение центров рождает третье – новый центр. Это и есть принцип третьего, точнее, один из его овеществленных аспектов. Именно принцип третьего подталкивает нас к употреблению слова «неограниченный»[7]. Примеры: протон и электрон в отношении рождают самый простой атом, человек и пища – аппетит, преступление и наказание – уголовное право, два человека – индивидуальное отношение и т.д.

Однако следует иметь в виду, что принцип третьего «срабатывает» лишь при условии, когда взаимодействуют не две вещи, наполненные содержательностью нашего психологического опыта, а когда во взаимодействие входят именно центры вещей. Так, когда только что приводился пример «рождения» уголовного права из взаимодействия преступления и наказания, имелось в виду взаимодействие центров, сущностей преступления и наказания. Если взять да и произвольно «отщипнуть» от институтов преступления и наказания какие-либо несущностные их части, может появиться вовсе не уголовное право. Например, если в отношения вступит общественная опасность (признак преступления) и изоляция от общества (содержание сразу нескольких видов уголовного наказания), могут получиться совершенно другие новые вещи: 1) институт принудительных мер медицинского характера, 2) преследование по политическим соображениям и даже 3) моральное осуждение.

Именно принцип третьего заставляет нас во время научных изысканий выделять сущностные черты (центры) тех или иных явлений.

Собственно, а почему именно принцип третьего, а не четвертого, пятого и т.д.? Во-первых, дело в том, что для возникновения отношения (третьего) необходимым и достаточным является наличие двух центров. Более того, и это, во-вторых, в данный конкретный момент мы можем установить отношение только между двумя вещами, в том числе между собой и еще одной вещью. Например, когда мы из-за кафедры во время выступления на научной конференции наблюдаем за почтенной публикой, мы (т.е. первая вещь) в этот момент времени устанавливаем отношение либо со всей аудиторией сразу (вторая вещь), и тогда уже можно навесить на эту публику сущность аудитории (центр второй вещи) какие-то содержательные ярлыки («интеллигентное» сообщество, доброжелательная атмосфера и т.д.), либо же мы находим в группе людей какую-то одну персону и как будто все сообщение адресуем только ей. В этом как раз состоит смысл приглашения на защиту диссертации кого-либо из близких лиц или целой группы поддержки (возрастает вероятность поймать доброжелательный взгляд), данный эффект хорошо известен в бизнесе как портрет клиента, спортсмены хорошо знают цену игры на своей территории и высоко ценят поддержку болельщиков. В общем, независимо от количества собравшихся, отношение существует между двумя центрами – нами и еще какой-то сущностью. Сущностное общение, при котором только и имеет место быть коммуникация, возможно лишь между двумя центрами. Мы этого обычно не замечаем только по причине чрезвычайной процессуальности нашего познания (принцип процесса).

Сказанное очередной раз подчеркивает умозрительность категории «общество», если под ним понимается совокупность индивидов, объединенных какими-либо связями. Мы в каком-то смысле «одновалентны». Связь (здесь и сейчас) у нас может быть только одна, между нами и еще какой-то сущностью, все остальное – иллюзия, возникающая из-за развертки наших представлений в координатах пространства-времени, которые мы договорились покинуть еще во время логического опыта с тремя моделями. Прекратившиееся мгновение назад отношение создает в нашем сознании своего рода шлейф, и нам кажется, что мы одновременно находимся в нескольких отношениях, но это не так.

Кстати, это – еще одно обоснование конфликтности коллектива, состоящего из трех человек: двое смогут войти в отношение, третий «лишний». Однако, конфликтность между людьми возможна лишь в поле содержательности, конфликты могут быть лишь контекстуальными. На уровне сущностных взаимодействий (в отношениях между центрами) конфликты невозможны, ведь центр – ничто, а одно ничто другому ничто противоречить не может. Человек по определению хорош (именно «хорош», а не «хороший» (или «плохой») – исходящие из содержательности оценки), поскольку ему имманентно присуще желание вступить в индивидуальные отношения с другим индивидом, желание наладить коммуникацию и тем самым вызвать к жизни другой центр. Индивиды не конфликтуют, конфликтуют только социальные роли, хотя внешняя острота конфликтов социальных ролей и их последствия меньшими от этого не становятся, вплоть до мировых войн.

Принцип третьего нельзя путать с логическим ассоциированием, когда в знаковой системе выводится третий знак-элемент, как это имеет место в любой типологии и классификации[8]. Принцип третьего отражает реальный механизм рождения нового центра из самого отношения (реально имеющее место отношение становится самостоятельным центром). Логическое мышление склонно к произвольному установлению причинно-следственных связей между явлениями и поэтому выводит пустое «псевдо-третье», не раскрывая при этом сути явления[9] (опять пример с обществом).

Другим аспектом овеществленного принципа третьего является тезис о том, что нечто, вступающее в отношения со мной, будет таким только для меня. Поэтому любое наше отношение с вещью всегда сугубо индивидуально.

Если два индивида вступают в отношения друг с другом, между ними рождается нечто третье. Это тот самый случай, когда два дискутирующих друг с другом человека ощущают незримое присутствие третьего, который как будто всегда готов вклиниться в дискуссию и указать, кто прав, а кто заблуждается. Необходимость наличия независимой судебной власти, способной разрешить правовой конфликт между двумя равноправными сторонами (состязательность процесса) проистекает именно из принципа третьего. Если судебная власть оказывается тенденциозной, то есть готовой защищать содержательные интересы одной из сторон в ущерб интересам другой стороны, из-за нарушения принципа третьего вся гносеологическая конструкция и коммуникация рушатся. Последнее также происходит в случае, когда судья при разрешении спора исходит не из интересов сторон, а собственных интересов (теперь мы знаем цену соломонова решения). Вот почему такую высокую эффективность показывают институты медиации и восстановительного правосудия – ведь там есть место подлинной коммуникации! Задача посредника (медиатора) в данном случае сводится к установлению отношения именно между центрами заинтересованных сторон. А. Мовчан в этой связи весьма точно (если не считать некоторые контекстуальные терминологические противоречия, вытекающие из понятий личности, объекта и пр.) определяет сказанное: «Нормальный современный человек испытывает психологический запрет на насилие в отношении того, кого он признает другой личностью, но не стороннего объекта. Это создает эффект «границы субъективизации»: для того чтобы применять насилие, мы должны перестать видеть в жертве личность, как бы забыть о ее разумности и одушевленности, овеществить ее. Напротив, одушевление потенциальной жертвы, признание ее личностью заставляет нас сопереживать и блокирует насилие… Борьба с насилием не может быть эффективной, если будет локальной, если будет основываться на насилии, если сведется к борьбе с насильниками – как борьба с комарами не может ограничиваться сетками, кремом от комаров и фумигаторами (конечно, и сетки, и крем, и фумигаторы нужны – но не только). И в том, и в другом случае надо осушать болота»[10]

Было бы ошибкой считать существование неких исходных отношений между центрами, то есть наличие нескольких сортов отношений. Любая вещь порождается отношениями со всеми другими вещами. Именно так проявляет себя другой принцип – принцип целостности. Согласно ему все находится в отношениях со всем сразу. Любая вещь в нашем сознании – отражение всего нашего психологического опыта.

Деление и разделение в сущем возникает из-за содержательного отождествления вещи с другой вещью. Принцип отношений показывает, что любое не вызванное необходимостью отождествление – это ошибка нашего мышления. Так возникает агрессия. Ревнивый муж отождествляет себя со своей женой, олигарх – со своей собственностью, радикально настроенный политик – со своей идеологией, завистник – с материальным благополучием своего соседа. Мы приписываем агрессию даже химическим соединениям, например, кислотам, положительно заряженный ион водорода которых (Н+) стремится соединиться с любым отрицательно заряженным ионом наших внутренних сред, разрушая тем самым материю, из которой состоит наш организм. Правда, природе до наших ярлыков нет никакого дела, в ней происходят лишь процессы установления отношений. Лев не убивает зебру во время охоты. Во время поедания жертвы внутренняя среда его организма всего лишь входит в отношение с внутренней средой организма зебры, тем самым обеспечивается относительное постоянство внутренней среды организма хищника. «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать» (И.А. Крылов, басня «Волк и Ягненок»).

Отождествление, представляя собой опредмечивание принципа отношений, связывает вещь «по рукам и ногам», лишая возможности вступить в новые отношения.

В последние десятилетия очень много говорят о зашкаливающем уровне материального расслоения населения. Однако в самом материальном расслоении ничего плохого нет. «Владелец заводов, газет, пароходов» не потребляет свои миллиарды, так сказать, внутрь себя. Если он начнет съедать хотя бы на 50% пищи больше, чем необходимо для жизнеобеспечения его организма, то очень скоро умрет от ожирения и сопутствующих ему заболеваний. Обладая большими деньгами, которые все больше в современном мире имеют безналичную форму – форму банковских счетов, а еще точнее, форму сочетания ноликов и единиц на машинном носителе информации, он, создавая рабочие места, дает возможность заработать своему обслуживающему персоналу (от садовника до финансового консультанта), тем самым служа примером для других, инвестируя деньги в производство или сферу услуг, короче, стимулируя экономический рост и давая возможность зарабатывать на жизнь другим. Проблемы в отдельно взятой стране начинаются лишь тогда, когда деньги зарабатываются нечестным путем, демотивируя остальных людей на развитие, когда капиталы уходят за границу и граждане своей страны все сразу теряют часть общих финансовых ресурсов и т.д., в общем, когда нарушается принцип целостности. Но поскольку целостность нельзя уничтожить, ее можно только нарушить в отдельно взятом месте, в целом для человечества и это не представляет проблемы. Проблема существует только для тех лиц, социальных слоев, стран, которые находятся в зависимости от финансовых вливаний со стороны, не имея при этом возможности осуществить свое право на развитие (зачем, если и так дадут?). Как ни странно, но восстановить «мировую справедливость» можно только одним способом – отказаться от идеологии потребительства и перестать увязывать все проблемы только с материальным достатком.

Еще одним примером нарушения целостности является кампанейщина в противодействии нежелательным социальным явлениям, хотя, по правде говоря, противодействие – это уже нарушение целостности. Так, борясь с преступностью и выделяя на эту борьбу человеческие, организационные, материальные и иные ресурсы, мы, как социум, всегда себя ограничиваем в иных сферах. Равномерное поступательное развитие, о котором давно говорят криминологи, – одно из проявлений (опредмечиваний) принципа целостности.

Можно привести и другие примеры проявлений принципа целостности. Так, находясь в местах не столь отдаленных, ограничивается количество связей человека с внешним миром. Но поскольку количество связей в целом (целостность) остается прежним и, по большому счету, обусловлено ресурсом нашего мозга, в человеке начинают выстраиваться связи внутренние. В результате может произойти взрыв творческих способностей. На этом же моменте основана аскеза и пр.

Принцип целостности показывает, что у нас всегда есть все необходимые ресурсы для чего бы то ни было, и только отождествление с чем-либо сковывает их поиск. Многим современным цивилизованным людям, представителям индустриального общества и общества потребления понять это бывает достаточно сложно, однако понимание и реализация данного постулата способны существенно улучшить качество жизни. Все остальные проблемы решатся как бы сами по себе.

 

Принцип способа существования

 

Это самый простой для уяснения принцип: если что-то существует, оно имеет только присущий ему (этому что-то) способ существования. Сказанное в равной степени относится и к атому, и к человеку, и ко всему остальному. Принцип способа существования вытекает из остальных принципов и их же определяет.

Из него, в свою очередь, следует бессмысленность поиска какого-то пути, смысла жизни (жизнь – это целостность), копирование чужих способов решения собственных проблем и т.д., поскольку каждый человек находится только в своей системе отношений с миром. Любое навязывание извне нарушит и установленные отношения, и не даст войти в индивидуальные отношения с другим центром (нарушение принципа третьего), и тем самым разрушит целостность.

У нас остались еще принципы процесса и развития. Поскольку они довольно сложны и гораздо более многоаспектны, чем вышеприведенные принципы, рассмотрим их в следующей публикации. После рассмотрения принципов процесса и развития мир не должен показаться нам исчадием хаоса, а предстанет перед нами как изумительно красивая и гармоничная структура. 

 




[1]См.: Курпатов А.В., Алехин А.Н. Философия психологии. Новая методология. – М.: ИД «Нева», 2006. – С. 127.


[2]Эко У. Маятник Фуко. Роман. / Пер. с итал. И послесловие Е.А. Костюкович. – СПб.: Издательство «Симпозиум», 1999. – С. 12.


[3]См.: Бейтсон Г. Природа и разум. Необходимое единство. – Новосибирск, 2005. – С. 15.


[4]Einstadter W., Henry S. Criminological Theory: An Analyses of Its Underlying Assumption. Fort Worth: Harcourt Brace College Publishers., 1995. – P. 227.


[5] Вознюк А.В.  Педагогическая синергетика: монография. – Житомир: Изд-во ЖГУ им. И. Франко, 2012. – С. 13.


[6]Марков Ю. Г. Функциональный подход в современном научном познании. – Новосибирск: Наука, 1982. – С. 239.


[7] См.: Курпатов А.В., Алехин А.Н. Указ. работа. – С. 151.


[8]См. там же. – С. 127.


[9] См. там же. – С. 135.


[10]Мовчан А. Хрестоматия насилия: от #янебоюсьсказать к #очеммыговорим [Электронный ресурс] URL: https://snob.ru/selected/entry/110824 (дата обращения: 12.07.2016).