IN SALUTEM

Раздел: Новости
26.05.2017 00:40

25.05.2017 года — юбилейный день рождения Д. Давыдова.

Денис Юрьевич — бессменный директор проекта по изданию СМИ «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» и «Прецеденты Европейского Суда по правам человека».

Поздравим!

comobzor.ru/registers/media/el-fs-77-61293-byulleten-evropeyskogo-suda-po-pravam-cheloveka

IN MEMORIAM

Раздел: Новости
19.05.2017 20:01

В.В. Крылов (17.05.1953 — 07.09.2005)

 

www.proza.ru/2016/11/23/93

Преступления против жизни и здоровья граждан

Принятый в 1991 году Закон РСФСР «Об охране окружающей природной среды» определяет экологическое преступление как общественно опасное деяние, посягающее на установленный экологический правопорядок и экологическую безопасность, причиняющее вред окружающей природной среде  и здоровью человека.  По Конституции человек имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного этим правонарушением. Данное право определяет содержание законов и обеспечиваться правосудием. Но, по оценкам ученых, наше экологическое законодательство не соответствуют конституционным принципам, вытекающим из ст.1, 2, 7, 10, 18, 42[1]. Специалисты говорят об отсутствии единого подхода к вопросу о дефиниции главного основания для квалификации правонарушения — объекта экологических преступлений. УК РФ ориентирован на «защиту природы», а не на сохранение жизни и здоровья человека[2,3]. При этом от плохой экологии ежегодно погибает более 490 тыс. человек[4]. Так, например, шесть тысяч жителей г. Владикавказа  в обращении к президенту России называют свое положение «экологическим геноцидом.

На наш взгляд,объектом таких преступлений является не «экологический правопорядок» (который легко изменить в угоду правящему классу), а право человека на здоровую окружающую среду, охраняемое Конституцией РФ,  нормами раздела VII УК РФ «Преступления против личности» и главы 16 «Преступления против жизни и здоровья». Субъекты преступлений - недобросовестные бизнесмены и чиновники, игнорирующие и  ослабляющие экологическое законодательство. Их мотивы  - «обогащение любой ценой». Предметом посягательств является национальное богатство страны: человек и окружающая его среда — совокупность «природной среды» (недра, почва, вода, воздух, животный и растительный мир); «природно-антропогенных объектов» (продукты, товары, лекарства и т.п.) и «антропогенных объектов»  (заводы, здания, инфраструктура…). Официальнонациональное богатство составляет $4,0 триллионов, что не соответствуют оценкам экономистов, определивших его стоимость в $40 триллионов. По мнению ученых, «занижение в 10 раз делается для того, чтобы за бесценок распродавать» остатки бывшей общенародной собственности.

Стратегические просчеты

По мнению академика АН СССР и РАНЯншина А.Л.: «в нашей стране немало неграмотных и неумных руководителей, неспособных осознать эту проблему нашего времени». Первую в (новейшей) истории программу по защите природы приняли в 1948 году в СССР. Это был «План полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». Но Хрущев программу аннулировал и провозгласил лозунг: «Догнать и перегнать  Америку». «Впогоне за экономически ростом преимущество стало отдаваться самым дешевым и самым загрязняющим технологиям».В список «грязных» городов России вошли: Магнитогорск, Ангарск, Омск, Красноярск, Челябинск, а Дзержинск и Норильск попали в десятку «самых грязных мест на планете». Кконцу 80-х годов на грани катастрофы оказалась Калмыкия, Урал, Кузбасс, бассейны Волги, Ладожского озера, Байкала, Оби и Амура, Черного, Азовского, Каспийского и Балтийского морей. В 103-х городах с населением около 50 миллионов человек были превышены предельно допустимые концентрации вредных веществ в воздухе; миллионы гектаров земель выведены из сельхозоборота вследствие горных работ, эрозии, подтопления, засоления, опустынивания [5]. С середины    60-х годов стала расти смертность, возникла угроза депопуляции, которую едва удавалось сдерживать чрезвычайными мерами по стимулированию рождаемости [6].

В Законе РСФСР от 03.07.1991г. «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР"

экологические ограничения не устанавливались. Лишь в1993 году законодатели определили признаки экологически опасных объектов и доли средств, подлежащих направлению на природоохранные мероприятия при приватизации. Однако на практике эти требования не выполнялись: порядок декларирования безопасности ввели лишь на 337 объектах, а в список экологически опасных предприятий внесли 143 организации, в то время как в России насчитывалось 100 тыс. опасных производств и объектов, в т.ч., 2300 ядерных и 3000химических повышенной опасности[7,8]. После денационализации «выжили загрязняющие и ресурсоемкие  сектора, а  ресурсосберегающие и высокотехнологичные производства практически исчезли».

В программной статье «Россия на рубеже тысячелетий»(1999г.) В.В. Путин заявил, что при среднегодовых темпах прироста ВВП не менее 8% мы сможем за 15 летдогнать Португалию. Так родилась «национальная идея» об удвоении к 2010 году объема ВВП. Благодаря росту цен на углеводороды в 11 раз, ВВП  увеличился в 1,6 раза. Но, по оценкам Всемирного банка, эти «успехи» не привели к росту национального богатства:  «в течение первого десятилетия XXI века Россия находилась в числе немногих стран, которые характеризовались отрицательными и близкими к нулю «чистыми накоплениями»[9]. Это объясняется следующими причинами: утратой невозобновляемых ресурсов (сырая нефть, природный газ, твердый уголь, лигнит, бокситы, медь, золото, железная руда, свинец, никель, фосфаты, серебро, олово и цинк); обесценением основного капитала предприятий в связи с его износом (на восстановление основных фондов  не хватает до 4 триллионов рублей); мизерными расходами на развитие человеческого капитала.Ежегодный урон от загрязнения окружающей среды в РФ составляет 10-17% ВНП [10,11]; ущерб здоровью населения от плохой экологии в регионах достигает 10% ВРП [12]; убытки от уплаты государством компенсаций в связи с неудовлетворительными условиями труда составляет до 4,3% ВВП. К потерям национального богатства следует отнести контрабанду стратегических товаров и ресурсов; распродажу недр (под видом передачи совместным предприятиям долей в месторождениях); сдачу иностранцам в аренду пахотных земель; банальное расточительство. В рейтинге успешности экологической политики за 2000-2010 гг. из 132 стран, Россия заняла последнее место[13]. 

«Обогащение любой ценой»

Эколог, член-корреспондент РАН, доктор биологических наук Яблоков А.В.  считает, что «главным жизненным принципом российского общества последних полутора десятилетий стало обогащение любой ценой».   По мнению д.ю.н., профессора, заслуженного деятеля науки РФ Бринчука М.М.: «Наряду с неисполнение требований экологического законодательства на современном этапе идет процесс выхолащивания его прогрессивных положений»[14]. Это  касается — градостроительного, водного, земельного и лесного кодексов.

Такие действия базируется на немудреной идее: «сначала создадим инвестиционный климат путем снижения природоохранных требований, а экологией займемся, когда станем богатыми». Например, в 2002 году  Верховный суд РФ отменил установленные предприятиям платежи за загрязнение окружающей среды, размещение отходов, другие виды вредного воздействия, несмотря на то, что плата за загрязнения природы в нашей стране в сотни раз меньше наносимого ущерба (удельный вес составляет доли процента ВВП). Потребовалось вмешательства КС РФ, чтобы только через год указанное решение аннулировали.«Сейчас “экоплатежи” воспринимаются как дань чиновникам, о сумме которой можно (всегда) договориться».

По оценке криминологов: «Иностранные фирмы активно осваивают территорию России с целью уничтожения и захоронения радиоактивных материалов и высокотоксичных отходов, создания экологически опасных производств, внедрения экологически грязных технологий, ввоза трудно уничтожаемого мусора, загрязняющего окружающую среду, а также сбыта некачественных или запрещенных к использованию в своих странах продуктов питания и других потребительских товаров»[15]. Так, в 2001 году законодатели отменилизапрет на ввоз в Россию в целях хранения или захоронения радиоактивных отходов и материалов из других государств. Против этого выступали 13 академиков РАН, пытавшихся объяснить: "Предприятия ядерного топливного цикла России по ряду технологических, организационных и экономических причин не готовы к приему на переработку и хранение огромных объемов зарубежного отработанного ядерного топлива». Стоимость утилизации тысячи тонн этих отходов на Западе достигает 22 миллионов долларов, а РФ в 5 раз дешевле.  Кому-то это выгодно.  

В РСФСР, худо-бедно, действовало около 50 экологических стандартов, но в 2002 г. закон «О стандартизации» ликвидировали и принялизакон «О техническом регулировании», который «не состыковали» с нормами КоАП РФ, УК РФ, ГК РФ «в части ответственности изготовителя, продавца, поставщика продукции, работ, услуг за несоблюдение требований безопасности и качества». Не установили надлежащий надзор  за использованием пестицидов и химикатов в продуктах сельского хозяйства. Объем  фальсифицированной  и  контрафактной продукции  по видам составляет  от 30 до 90 % товарооборота, а  ситуация   на  рынке  продуктов  питания и  лекарственных  средств  вышла  из-под  контроля  и  «приобрела   характер   национального  бедствия». Из-за несоблюдения строительных стандартов и СНиПов происходит свыше 40% случаев обрушения зданий. «Анализ научно-исследовательских работ, научных статей и защищенных диссертаций за десятилетие показывает, что происходящее с национальной стандартизацией относится к явлениям аномальным».

Руководство страны «справедливо» опасается, что «внедрение новых экостандартов  “обрушит” бизнес», и потому из года в год переносит сроки запрета использования устаревших марок бензина, отравляющих население выхлопными газами. При этом госорганы манипулируютстатистикой. Так, в2014г. количество городов с «высоким и очень высоким уровнем загрязнения воздуха» сократилось по сравнению с 2013 годом более чем на половину (с 57% городов до 24%). Но, это изменение связано не улучшением качества воздуха, а установлением Роспотребнадзором нового ПДК с.с. формальдегида — более чем в 3 раза  выше прежнего [16].

По мнению специалистов в сфере трудового права, принятый в 2003 году Трудовой кодекс РФ стимулирует «использование труда на рабочих местах с многократным превышением ПДК» и открывает «дорогу импорту в страну грязных технологий»[17]. «Международная организация труда (МОТ) смотрит на нашу национальную забаву под названием «аттестация рабочих мест по условиям труда» с некоторым сожалением, но и с пониманием того факта, что наше трудовое законодательство пока еще не созрело для рыночных отношений» [18]. Удельный вес численности работников, занятых на вредных и опасных работах в Кемеровской области составляет 66,8%, Мурманской — 59,1%, Красноярском крае — 55,5%, Республике Хакасия — 55,1%, Республике Карелия — 54,9%, Камчатском крае – 54,4%, Республике Татарстан – 52,4%, Архангельской -52,3%, Вологодской- 52,0, Липецкой и Челябинской областях по 51,1%, Республике Саха (Якутия) – 50,7%)[19]. При этом система отчетности не принимает во внимание малый и средний бизнес и неформальную экономику.

Росстат регистрирует не все несчастные случаи на производствах и профзаболевания. По данным д.э.н. Роика В.Д.,«численность выявляемых в РФ профессиональных заболеваний по сравнению с аналогичными показателями в развитых странах занижается примерно в 30-40 раз»[20]. Замначальника управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителя и благополучия человека Горский А.А. признает: «Уровни зарегистрированной в России профессиональной заболеваемости не отражают истиной ситуации». По данным МОТ, «из-за работы в опасных условиях ежегодно погибают 190 тыс. человек (15 тыс. — от несчастных случаев), и 180 тысяч человек досрочно выходят на пенсию из-за несчастных случаев и профзаболеваний».

В РФ работодатели освобождены от финансовой нагрузки по возмещению нанесенного работникам вреда на производстве, и потому не заинтересованы во внедрении безопасных технологий. С 2000 года они не является субъектами материальной ответственности при несчастных случаях, профессиональных заболеваниях и смерти на производстве. Заботливые законодатели переложили связанные с этим затраты на госказну — Фонд социального страхования Российской Федерации (потери бюджета составляют около 2 трлн. рублей в год). Кроме этого, общий ущерб работающим на вредных и опасных производствах государство «компенсирует» путем предоставления досрочных пенсий (расходы бюджета на содержание 11 млн. «досрочников» и 14 млн. «пенсионеров-инвалидов» составляют около триллиона рублей). 

Деградация окружающей среды угрожает безопасности

В РФ наступили сроки исчерпания рентабельных эксплуатируемых запасов нефти, урана, меди, коренного золота. Но, по мнению экс-министра геологии СССР, д.т.н., проф. Козловского Е.А., принятая «Стратегия развития геологических исследований до 2030 года» является «пустым документом», а ситуация в минерально-сырьевом комплексе угрожает национальной безопасности. Де-юре наши недра не являются объектом купли-продажи. Но де-факто «Роснефть» продала в 2015 годубританской «ВР» 20% доли в нефтяных месторождениях по проекту Таас-Юрях за $750 млн., а от продажи долей в месторождениях Ванкор индийским компаниям получила ещё $2млрд. «Американцы» оценивает наши запасы в60 млрд. баррелей, а Финансовая группа UBS — в 77 млрд. Т.е., «черного золота» «осталось» — на одно поколение. «Проблемы геологии».

Технологическое отставание РФ обуславливает неконкурентоспособность товаров по природоемкости. Выделяемая в атмосферу двуокись углерода превышает показатели развитых стран на единицу ВВП в 3—4 раза. Удельные выбросы окислов серы в 20 раз выше, чем в Японии и Норвегии, и в 6—7 раз выше, чем в Германии и Франции. Из-за превышения затрат в деревообработке по сравнению с Финляндией ежегодно вырубается сотни тысяч га леса. Энергоемкость экономики Канады ниже нашей в 2 раза.  Иностранные конкуренты обвиняют экономящие на охране природы наши предприятия в экологическом демпинге.  По оценке ученых, «экологическая дубинка» ВТО «за один час» способна остановить весь российский экспорт

Промышленность РФ отстает от ФРГ по выпуску продукции на душу населения в 3 раза, а  по формированию отходов на человека в тоннах превосходит в 7раз. Швейцария утилизирует 95% твердых бытовых отходов, а Россия — 3%. Отвалы промышленных и бытовых отходов достигли соответственно 80 и 40 миллиардов тонн (для сравнения: годовой объём всех перевозок грузов железнодорожным транспортомв РФ -1,3 млрд. тонн).   В РФ накоплено 100 млн. тонн твердых ядерных отходов, из которых планируется захоронить не более 300 тыс. куб. м, а остальные «обезопасить» методом консервации на месте и рекультивации .По оценкам СМИ,  «в стране орудует мусорная мафия», превращающая Россию в опасную и зловонную помойку.

Экологическую, продовольственную и экономическую безопасность подрывает контрабанда природных ресурсов. «В Сибири и на Дальнем Востоке нелегальный экспорт леса, рыбы и других ресурсов доходит до 30-50% объемов их использования» [21].Стоимость мороженой рыбы, незаконно перемещенной за 15 лет на рынки Японии, КНР, Норвегии, ракообразных, перемещенных помимо таможенного контроля в Японию, Китай, Норвегию и США, оценивается в 14,51млрд. долларов США [22]. Рыбные ресурсы расхищаются на Дальнем Востоке, Азово-Черноморском бассейне, Баренцевом море,реках и озерах Сибири. ВВолго-Каспийском бассейне численность русского осетра сократилась в 5 раз, белуги в 9 раз, севрюги в 28 раз . Встране не работает главный принцип природопользования — «загрязнители (расхитители) платят».
 

Согласно рейтингу «Global Competitiveness Report» РФ находится на 123-м месте из 140 возможных по «качеству инфраструктуры и дорог». Нашими соседями являются Бенин, Нигерия и Сьерра-Леоне. В стране разливаются нефтепродукты, обрушаются шахты, привычными стали блэкауты, аварии на транспорте.   Износ в ЖКХ достиг 75%-85%: «аварии на водопроводах и теплосетях происходят ежедневно, а в отопи-тельный сезон трубы рвутся десятками в день». Гарантийный срок эксплуатации Рыбинских гидротехнических сооружений истёк 25 лет назад, что угрожает катастрофой Поволжью. К масштабным авариям могут привести химические предприятия,деньги на утилизацию которых «разворовываются». По оценке д.т.н. Вайсберга Л.А:  «Наша техносфера за последние 18-20 лет катастрофическим образом морально и физически устарела».

Разрушение человеческого потенциала

В настоящее время в неблагоприятных экологических условиях проживают «более 100 млн. россиян, 2/3 водных источников России непригодны для питья, многие реки превращены в сточные канавы». По данным ученых, из шести тысяч описанных в медицинских классификаторах болезней, более 80% являются производными экологической ситуации. Бывший Председатель комитета Госдумы РФ по природным ресурсам, природопользованию и экологии Н.Комарова признала, что «цена экологического неблагополучия составляет 350 тысяч человеческих смертей в год». По оценкам ВОЗ, отечественных медиков и экологов, ежегодные потери от этого — до полумиллиона человек. Под воздействием физических, химических и биологических мутагенов происходят необратимые наследственные измерения. Например, «содержание диоксина в почве города Чапаевска (Самарской области) превышает предельно допустимую норму концентрации в 140 раз, в молоке домашних животных – в 10 раз, в молоке кормящих матерей – в 400 раз», что ведет к преждевременному старению и интеллектуальному вырождению. «Чапаевский синдром» проявляется у новорожденных и передается следующим поколениям.

В 1992—1993 гг. ЮНЕСКО и ВОЗ определили коэффициент жизнеспособности России в 1,4 балла, который рассматривается специалистами как смертный приговор: «Нация с таким коэффициентом жизнеспособности уже не имеет внутренних источников поступа­тельного развития и иммунитета. Ее удел — медленная деграда­ция...».  Ниже нас только Республика Буркина-Фасо, до 80% населения которой является носителем СПИДа, а также Чад, Эфиопия, Южный Судан, имеющие балл от 1,1– 1,3[23]. По данным Института биологии развития им. Н. К. Кольцова  РАН, сегодня генетические нарушения выявляются у 30% родившихся в РФ детей.   По оценке директора Института геоэкологии РАН, академика В.И. Осипова: « Простая интерполяция роста генетических повреждений показывает, что если этот процесс и дальше пойдет такими темпами, то для вымирания людей потребуется всего лишь несколько поколений, так как генные повреждения у 30% особей популяции приводят к её гибели »[24].

Вместо заключения

Преступления против здоровья и жизни граждан имеют четко выраженную экологическую составляющую. Предметом этих правонарушений являетсянаше национальное богатство: человек и окружающая его среда. Законодательство в данной сфере не соответствует Конституции РФ и не защищает нас от преступных посягательств. Стратегические просчеты прошлых и нынешних руководителей, криминальная приватизация и техногенноколониальный тип  экономики («сырье в обмен на товары») стали  причинами  экономического кризиса и будущих потрясений. Устаревшие технологии и изношенная инфраструктура ведут к катастрофам, профессиональным и экологически зависимым заболеваниям. Люди живут во враждебной окружающей среде, потребляя опасные продукты питания, товары, лекарственные средства. Хищническая «экономия» собственников предприятий на охране природы, труда, технике безопасности, восстановлении морального и физического износа оборудования, заработной плате работников — не позволяют организовать элементарное возмещение потребленных факторов производства– труда, капитала, природных ресурсов. Занижение заработных платисключает возможность воспроизводства населения. Ежегодно умирают или становятся инвалидами около одного миллиона трудоспособных граждан и сто тысяч детей. Смертность трудоспособного населения в РФ в 4 раза выше, чем в ЕС. Национальное богатство страны расточается.

Специалисты в области «теории рисков» д.т.н. Вишняков Я.Д. и д.т.н. Радаев Н.Н. объясняют этот феномен необычайным терпением российского населения, которое «сохраняет пока меньшую чувствительность к несчастьям», чем граждане Европы. Положение настолько серьезное, что оценке этих ученых, «при использовании критериев приемлемости риска более развитых стран,всю хозяйственную деятельность в России придется остановить» [25]. Бывший директор НИИ статистики Госкомстата России, д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ  В.М.Симчера утверждает: «До полного и окончательного истощения даровых сил природы и остаточного износа воспроизводимых национальных ресурсов и основных фондов, до тотальных техногенных катастроф и переполненной чаши народного терпения у нас, если коренным образом не менять нынешние порядки, остались отнюдь не сотни и не десятки, а всего лишь на пальцах считанные годы…».

Литература

1. Бринчук М.М. «Трудные времена экологического права». Сайт Института государства и права РАН.

2. Веревичева М.И. «Понятие и система экологических преступлений. Методологические аспекты. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ульяновск,2004.

3.Петрухина О.А. «Объект экологических преступлений». Тульский государственный университет.2013г.

4. Гичев Ю.П. «Здоровье человека и окружающая среда: SOS!» Москва, 2007 год.

5. Постановление Верховного Совета СССР от 27.11.1989г. «О неотложных мерах экологического оздоровления страны».  

6.Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 сентября 1974 года «О дальнейшем улучшении материальной 

    помощи малообеспеченным семьям, имеющим детей». Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 22 января

    1981 года «О мерах по усилению государственной помощи семьям, имеющим детей». Постановление ЦК КПСС и Совета

    Министров СССР и ВЦСПС от 14 мая 1985 года «О первоочередных мерах по улучшению материального благосостояния

    малообеспеченных пенсионеров и семей, усилению заботы об одиноких и престарелых гражданах».

 7.Приказ МЧС России и Госгортехнадзора России от 4 апреля 1996 г. N 222/59 « О порядке разработки декларации   

  безопасности промышленного объекта Российской Федерации». Распоряжением Госкомимущества РФ и Минприроды РФ от

  8 июня 1995 г. N 791-р/1«Список экологически опасных предприятий, организаций, приватизация которых должна       

  осуществляться с учетом экологического фактора».

  8. Постановление Коллегии Счетной палаты Российской Федерации от 29 декабря 2000 года № 44 (236) «О результатах

   проверки Комитета по управлению имуществом и Фонда имущества Иркутской области в части эффективности и    

   целесообразности использования федеральной собственности и выполнения в постприватизационный период  

  обязательств, принятых в ходе приватизации ОАО „Усольехимпром“.

  9. С.Н. Бобылев, В.С. Минаков, С.В. Соловьева, В.В. Третьяков Эколого-экономический индекс регионов РФ  WWF России,

   РИА Новости, Москва, 2012.

  10. Грошев А.Р… Анализ методических подходов к оценке ВВП с учетом экологического фактора. Известия Томского

   политехнического университета. 2006. Т. 309. №4

   11. Гирусов Э.В., Бобылев С.Н., Новоселов А.Л., Чепурных Н.В.  ЭКОЛОГИЯ и ЭКОНОМИКА ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ.    

    Издательство политической литературы «Единство», Москва, 2003

   12. С.Н. Бобылев, В.С. Минаков, С.В. Соловьева, В.В. Третьяков Эколого-экономический индекс регионов РФ  WWF России,

         РИА Новости, Москва, 2012.

   13. Даниленко Л.Н. Экологическая политика в России: «Зеленая» экономика или рентно-сырьевая.Угрозы и безопасность

        12 (201) – 2013г.

   14. Бринчук М.М. Право на благоприятную окружающую среду как фактор национальной безопасности. Астраханский      вестник экологического образования №1(27)2014 г.

   15. Криминология. Учебник для вузов. Под редакцией Долговой А.И. Москва Издательство НОРМА. 2001 год.

   16. Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды в РФ в 2014 году».

   17. Дутчак А.В. Оплата труда за работу во вредных и опасных условиях. „Трудовое право“ N 2 (2009)

   18. Федорец  А.Г. Мишутинская Е.Н. Анализ развития системы аттестации рабочих мест в  СССР и в России.  Главный инженер. № 2, февраль 2012.   

   19. «Мониторинг условий и охраны труда в РФ». Минтруд РФ 2014г.

   20. Роик В.Д. «За порогом восприятия». «Экономика и жизнь» 22.12.2005г.

   21. Бобылёв С.Н., Захаров В.М. Гармонизация экономического развития и устойчивого использования природных ресурсов. Институт устойчивого развития.  Центр экологической политики России, 2010

   22. Сухаренко А.Н., Туровец А.Е., Жерновой М.В., Хренков О.В. Незаконный оборот водных биоресурсов на Дальнем Востоке как угроза экономической безопасности России: монография. – Владивосток: ЗАО ИД «Экономическая газета», 2014. – 66 с.

   23. Бринчук М.М. «Экологическое право» Учебник. -М.: Юристъ, 2003 год.

   24. Осипов В.И. «История природных катастроф на Земле». Вестник Российской Академии наук том 74.№11 (2004).

   25. Вишняков Я.Д., Радаев Н.Н. «Общая теория рисков». Учебное пособие. 2008г.

Экономика и право.

И еще один маленький опус.

 

Я. Гилинский

 

Экономика и право

 

Присказка

В феврале 2015 г. в Санкт-Петербурге состоялась XVIежегодная международная конференция «Леонтьевские чтения». Я был ее участником и хорошо помню дискуссию по основному вопросу: социальный либерализм как компромисс между полной экономической свободой (либертарианство, принцип laissez-faire) и государственным патернализмом, этатизмом в экономике. Вопрос не праздный. Пожалуй, «судьбоносный» для страны, для ее обитателей.

(Я когда-то был безусловным приверженцем либертарианства. Заполняя тестовую анкету, содержавшуюся в монографии Д. Боуза[1], набрал 100 баллов из 100 по критерию «личная свобода» и 85 баллов по критерию «экономическая свобода». Но развитие современного олигархического капитализма с катастрофическим экономическим неравенством, разделением человечества на «включенное» меньшинство и «исключенное» большинство, подкорректировало мои взгляды в части либертарианской экономики[2]…  При этом я остаюсь безусловным сторонником личной свободы. Более того, в 1990-х годах я был членом либертарианской, транснациональной, гандистской, ненасильственной, антиавторитарной, антиклерикальной, антимилитаристской, антипрогибиционистской Радикальной партии и могу только гордиться этим).

По материалам конференции был издан сборник[3], который я просмотрел и поставил на полку. Недавно он попался мне под руку. Еще раз посмотрел. Остановился на статье А.И. Пригожина[4], и не мог оторваться. Поделюсь взглядами доктора философских наук А.И. Пригожина, вполне разделяемые мною и столь современными для юристов, экономистов, политологов, социологов…

 

О законности

Остановлюсь лишь на некоторых принципиальных положениях статьи А.И. Пригожина.

Само название статьи утверждает значимость законности как базы, основы либерального развития общества. Автор не устает напоминать: законность как ценность – главная, «без продвижения ценности «законность» в сознание и практику общества невозможна реализация других социально-либеральных ценностей» (с.106[5]).

Но что такое «законность», с точки зрения автора? Он различает шесть признаков (составляющих) законности (высокое качество законодательства, реальная независимость судов, полноценное правоприменение, развитое правозащитное движение, развитое правосознание общества). Но главный – «это признание примата права над законом, их принципиальное разделение и подчинение второго первому. Право означает неотчуждаемые свободы и возможности гражданина, на которые государству запрещено покушаться любыми законами и тем более подзаконными актами. Это означает также введение понятия «незаконные законы». За принятие или исполнение таких законов должна быть уголовная ответственность тех, кто голосовал за них либо исполнял» (с. 109). Как это архиактуально для современной России! Как бы мне хотелось увидеть на скамье подсудимых наших «законодателей» из «взбесившегося принтера» и исполнителей безумных «законов», противоречащих Праву! Объективности ради, сошлюсь и на доктора юридических наук Д.А. Шестакова, посвятившего преступному законодательству свои труды[6]

«Законность есть качество жизни», подчеркивает А.И. Пригожин (выделено им). И вполне обоснованно утверждает: «Мы прежде всего бедны правом, у нас нищая законность. Нищая законность плодит убожество жизни» (с. 111). При нашей нищей законности в нищете живет большинство населения («исключенные»). Но и многие «включенные» живут убогой (хотя и относительно обеспеченной) жизнью – боясь озвучивать свои мысли, дрожа перед начальством, боясь за свое место, лизоблюдствуя, а многие – официально лишенные права выезда за границу (армия, полиция, прокуратура и др.) без чего, с моей точки зрения, жизнь существенно обедняется. Особенно в современном глобальном мире постмодерна.

Но почему в России столь печальна участь россиян (не зависимо от этнической принадлежности)?

«Каждая власть делает или не делает то, что позволяет или не допускает общество» (с. 107). Это давнишний российский спор на тему «кто виноват?» — общество или власть. Конечно, «виноваты» могут быть и те, и другие. Я отдаю в этом вопросе приоритет «обществу», «народу». Да, в России было тысячелетнее рабство. Но постепенно оно сформировало рабское сознание, рабский менталитет большинства (86%?), позволивший сегодняшнему «народу» позволить власти делать, что она пожелает.

Отсюда риторический вопрос Д.А. Шестакова в упомянутой его книге: «Хватит ли у наших народов духа строить законы, соответствующие праву? А это значило бы – в интересах населения в целом, без преимуществ для «сословия», у которого в руках волею судеб оказались деньги и, соответственно, власть»[7]

И как следствие: «В российском этосе неразвиты такие ценности, как качество (труда, продукта, отношений, институтов), иновационность (производственная, социальная, организационная), личное достоинство, взаимная обязательность… Как и сама человеческая жизнь…» (с.112). Что мы и имеем повседневно…

И еще, казалось бы, несколько «не о том» — о справедливости: «Стремление к ней доводит классы, нации, группы и индивидов до исступления, жертвенности, отчаяния. И напрасно. Справедливость на Земле невозможна. Хотя бы потому, что она очень партийна.  То, что справедливо для одних, ужасающе несправедливо для других…» (с. 107-108). Именно поэтому я давно полагаю бессмысленной и нереализуемой «цель» наказания, предлагаемую п. 2 ст. 43 УК РФ: «восстановление социальной справедливости»…

История нас учит, что не только «справедливость на Земле невозможна». Повторюсь[8]: казалось бы, человечество, наученное страшным опытом Второй мировой войны, должно остановиться, задуматься, обрести, наконец, мир и покой. Отнюдь.  «Только за 50 лет после Второй мировой войны прошло 25–30 средних и более 400 малых войн. Они охватили не меньше стран, чем это было в последней мировой войне. В них погибло свыше 40 млн и стали беженцами свыше 30 млн человек. Сегодня специалисты выделяют следующие разновидности новых войн: локальные войны, военные конфликты, партизанская война, информационная война, «консциентальная» война (война сознаний), преэмптивная война (опережающий захват или силовое действие на опережение) и террористическая война (терроризм). Одной из современных разновидностей террористических войн является кибертерроризм»[9]. Боюсь, что человечество, всю историю занятое изобретением все более смертоносных орудий массового внутривидового убийства, постоянно занятое поисками врагов, скорее придет к омнициду, нежели к Законности, Праву, Свободе, Равенству и Братству…      

 

 




[1]Боуз Д. Либертарианство. История, принципы, политика. – Социум. 2004.


[2]Гилинский Я. Капитализм или социализм? Оба хуже! В: Гилинсктий Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. – СПб, 2017.  С. 227-237.


[3]Социальный либерализм: между свободой и этатизмом / под ред. А.П. Заостровцева. – СПб, 2015.


[4]Пригожин А.И. Законность – базовая ценность социального либерализма // Социальный либерализм: между свободой и этатизмом… С. 106-115.


[5]Здесь и далее номера страниц в скобках относятся только к статье А.И. Пригожина.


[6]Шестаков Д.А. От преступной любви до преступного законодательства. Статьи по криминологии, интервью. – СПб, 2015. Я далеко не во всем согласен с уважаемым Дмитрием Анатольевичем, но по части преступности многих наших законов – вполне.


[7]Шестаков Д.А. Указ. соч. С. 231.


[8]Гилинский Я. Что день грядущий нам готовит? В: Гилинсктий Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. – СПб, 2017. С.221.


      [9] Григорьев Н., Родюков Э. Террористические действия в виртуальном пространстве опасны // Независимая Газета, 22.07.2016

 


Пространственно-временной континуум постмодерна. К постановке проблемы


Не совсем криминолгическое, но постмодернистское.

 

Я. Гилинский

 

Пространственно-временной континуум постмодерна

К постановке проблемы

 

                                                            «Глобализация» касается не того,

                                                          что все мы…  хотим. Она означает то,

                                                          что со всеми нами   происходит.

 

                     З. Бауман

 

                                                                            Мы, в сущности, живем

в апокалиптическое время…

                                                

                                                     С. Жижек

 

Вся наша жизнь, вся наша деятельность (и бездеятельность) протекает в определенном пространственно-временном континууме.

В далеком 1971 г. я заметил: «В целом для социальной системы существенна «наполняемость» пространственно-временного континуума социально значимыми процессами, в том числе – информационными… Поэтому «продление» жизни индивида должно идти по пути увеличения не только длительности существования, но и его наполненности»[1].

Примерно в то же время (1970-е — 1980-е годы) начался переход общества модерна (Нового времени) в общество постмодерна. Прошло свыше 45 лет. Постмодерн (или постсовременность – кому что нравится) прочно завоевал позиции. Посмотрим, что же происходит с пространством и временем в наши дни. 

Общество постмодерна характеризуется глобализацией, виртуализацией, фрагментаризацией, консьюмеризацией, релятивностью, неопределенностью, шизофренизацией (параноизацией) сознания и проч.[2] И все эти особенности, оказывая влияние на всё, происходящее в обществе – экономику, технологии, политику, культуру, мораль, преступность и др., – реализуются в пространстве и времени (пространственно-временном континууме) постмодерна.

Предварительно можно говорить о сжатии пространства[3] и ускорении времени[4]. Рассмотрим это подробнее. Но при этом надо понимать, что астрономическое время – неизменно, географические параметры Земного шара относительно неизменны. Речь идет о социальном времени и социальном пространстве. О социальном пространственно-временном континууме.

 

Сжатие пространства

Глобализацияэкономики, транспорта, культуры, языка (английского), а также технологии постмодерна (интернет, авиаперевозки, скоростные поезда и т.п.) «сократили» расстояния между странами и континентами. Несколько часов (а не месяцев и лет, как бывало когда-то) полета до любой точки земного шара; мгновенная связь по скайпу, электронной почте, в социальной сети с абонентом в Австралии, или в Японии, или в Канаде. «Все участники глобализационного процесса… единодушны в своей оценке появляющегося мира: он стал меньшим, более взаимосвязанным, быстро изменяющимся и глобальным». И еще: «Когда политика, экономика, торговля, финансовые потоки и средств коммуникации функционируют на глобальном уровне, то происходящее в одном уголке мира распространяется по всему миру наподобие волны и затрагивает жизнь всех и каждого из нас»[5].

 Земной шар «сжался». Благодаря информационным средствам мы живем (общаемся) одновременно здесь и «там» — во Франции, в Японии, в Бразилии…

Некоторые следствия:

— Широкие возможности перемещения в любую точку Земли.

— Неограниченные возможности мгновенного общения с людьми, находящимися в любой точке Земли.

— Неограниченные возможности высказать свою позицию по любому вопросу, возникающему в любом обществе, любом государстве.

— Деловые и рекреационные перемещения между странами и континентами – норма современной жизни.

— Изоляционизм – ошибка, которая хуже преступления…

 

Ускорение времени

Попробуем сравнить, что можно было успеть сделать за один час (один день, один год) 40 лет тому назад и сегодня при одной и том же виде деятельности (трудовой, домашней, рекреационной и др.). Сколько можно было получить информации и обменяться ею 40 лет тому назад и сегодня. Очевидна несопоставимость сравнений. В обществе постмодерна время «летит», нравится нам это или нет. «Мы брошены во время, в котором все временно. Новые технологии меняют наши жизни каждый день»[6].

«Если я скажу, что сегодняшний год — это как пять лет, или как семь — 10 лет назад, я, наверное, не очень сильно промахнусь. Потому что за год происходят очень большие изменения. Причем большие изменения во всем»[7], утверждает Г. Греф, и с ним нельзя не согласиться. Бег времени требует быстрой реакции на происходящие в мире изменения, ускорение процесса образования, постоянного, «пожизненного» пополнения знаний и умений, совершенствования технологий.

Профессиональный вопрос. 40 лет тому назад осужденный к 5 годам лишения свободы освободился и вышел на свободу. Он возвращается (как правило, исключения всегда бывают) в ту же среду, на тот же вид деятельности, в тот же привычный мир. Сейчас человек осужден к 5 годам лишения свободы, освободится по отбытии наказания через 5 лет. Что он увидит? Автомобили без водителя, роботы выполняют бывшую его работу и убирают квартиру, дети разъехались по всему миру, в магазинах деньги не принимают, оплата только по каким-то картам («Мир» или что-то новенькое?). Как адаптироваться, как ресоциализироваться («цели наказания»)?

Еще одна проблема времени в мире постмодерна. Если в предшествующие эпохи «люди одного поколения жили в одном историческом времени и, соответственно, по одним моральным нормам», то «для сложного социума характерен эффект временн?го дисхроноза: в одном социальном пространстве сосуществуют люди, фактически живущие в разных темпомирах: моральные представления одних групп могут относиться к одному социальному времени, а других к другому»[8]. Поэтому есть мораль журналистов «Charlie Hebdo» и мораль их убийц; мораль создателей и сторонников современного искусства и мораль «истинных православных», атакующих современные выставки, спектакли, концерты; есть мораль толерантная и интолерантная, превратившая цивилизованное представление о терпимости к разным точкам зрения, в ругательство («толерасты»); есть мораль космополитическая (интернационалистская), отвечающая запросам современного мира (да и всех времен, вспомним признание К. Маркса: «Я гражданин мира и горжусь этим») и мораль «ура-патриотов»; есть мораль современного мира постмодерна и есть мораль В. Милонова, Е. Мизулиной, И. Яровой… Размывание границ межу «нормальным» и «ненормальным» — непосредственный сюжет девиантологии.

Некоторые следствия:

Жизнь каждого человека (вообще живого существа) – абсолютная ценность.  Veneratio vitae(принцип благоговения перед жизнью – любого живого существа — А. Швейцера). «Жизнь даетсячеловеку один раз и прожить еенадо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитыегоды» (Н. Островский). Исторически (а) увеличение продолжительности жизни и (б) «ускорение времени» в эпоху постмодерна позволяют максимально использовать отведенное каждому время жизни для того, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Но это – потенциально. А реально зависит от (а) социальных условий и (б) индивидуальных стараний индивида.

— Следовательно, общество, государство должны предоставлять максимальные возможности для развития и деятельности каждого члена общества. Максимальные возможности вертикальной мобильности, вертикального лифта.

— Воспитание в семье, школе, вузе должно быть направлено на формирование «активной жизненной позиции» (за набившем оскомину советским слоганом стоит важная проблема), максимальное развитие творческого потенциала личности.

Понимая утопичность вышеназванных «следствий», считал необходимым обратить на них внимание. Краткие размышления автора на эту тему предполагают дальнейшее развитие, дополнение, обоснование.




[1]Гилинский Я.И. Стадии социализации индивида // Человек и общество / под ред. Б.Г. Ананьева и Л.И. Спиридонова. Ученые записки. Вып. IX. – ЛГУ, 1971. С. 47.


[2]См.: Гилинский Я.И. Девиантность и социальный контроль в обществе постмодерна: краткий очерк // Общество и человек. № 3,4. 2015. С. 89-99; Гилинский Я.И. Девиантность и социальный контроль в обществе постмодерна. В: Современная девиантология: методология, теория, практика. — London: UK Academy of Education, 2016. C. 35-61.


[3]Хантер Дж., Йейтс Дж. Мир американских глобализаторов. В: Многоликая глобализация / под ред. П. Бергера и С. Хантингтона. – М.: Аспект-Пресс, 2004. С. 363-366.


[4]Гилинский Я.И. Указ. соч.


[5] Хантер Дж., Йейтс Дж. Мир американских глобализаторов. В: Многоликая глобализация / под ред. П. Бергера и С. Хантингтона. – М.: Аспект-Пресс, 2004. С. 363.


[6] Gray J. Straw Dogs. — NY.: Farrar, Strauss& Giroux, 2007, p. 110.


[7]Герман Греф о революции в США // URL: hvylya.net/analytics/tech/german-gref-o-revolyutsii-v-ssha-uzhe-net-nikakoy-konkurentsii-tovarov-produktov-ili-uslug.html(Дата обращения: 09.05.2016).


[8]Кравченко С.А. Сложное общество: необходимость переоткрытия морали. В: Проблемы теоретической социологии. Вып.8. — СПб: Скифия-Принт, 2011. С.79-80.



САМОУБИЙСТВА как девиантологическая проблема

Недавно Уполномоченная при Президенте по правам ребёнка Анна Кузнецова заявила о росте количества детских самоубийств в 2016 году — сразу на 57 процентов!
«С 2011 года по 2015 год количество самоубийств стабильно снижалось на 10% в год, с 728 в 2011 году до 460 в 2015-м. Однако в 2016 году наблюдается резкий рост — 720 самоубийств», — рассказала Кузнецова. — «Одной из основных причин такого положения является лавинообразное распространение в Интернете „групп смерти“».
Я обратился Анне Юрьевне Кузнецовой с письмом. Ответа не получил, но «в друзья» в Фейсбуке меня включили.
Проблематику суицидов я начал изучать ещё будучи студентом юридического факультета ЛГУ. Мой научный руководитель – доктор юридических наук, профессор Яков Ильич Гилинский ныне заведующий кафедрой уголовного права Педагогического университета им. Герцена – уже более сорока лет изучает проблему самоубийств в контексте девиантного (отклоняющегося) поведения.
Я поинтересовался у профессора Гилинского, в чём сложность изучения самоубийств и что им можно противопоставить. На этот вопрос ответили и студенты Педагогического университета.

 

Когда я учился на третьем курсе юридического факультета, в 1987 году мы провели первое в СССР комплексное исследование негативных явлений в молодёжной среде, где изучали в том числе и отношение к самоубийствам. Как наиболее опасное среди негативных явлений самоубийства называли 8,7%. Хотя согласно статистике, число самоубийств только среди детей и подростков в 1987 году по сравнению с 1960 годом в Ленинграде утроилось!

На вопрос: «Если Вы узнаете, что ваш знакомый неожиданно покончил жизнь самоубийством, как Вы отнесётесь к этому событию?» ответы распределились следующим образом:
70% считают это «проявлением слабости».
25% – «каждый вправе сам распоряжаться своей жизнью».
5% – «лишение себя жизни это всегда проявление мужества».

Результаты исследования мы опубликовали в статье журнала «Вестник ЛГУ» серия 6 выпуск №3, сентябрь 1988 год.
Также наши данные были опубликованы в газете «Аргументы и факты» 1990 года «Кто уходит в неформалы». Статья была переведена в Японии. Мною также была написана глава в книге «Трудные судьбы подростков. Кто виноват?».

Во время учёбы на юридическом факультете я работал в лаборатории проблем молодёжи НИИ комплексных социальных исследований Ленинградского университета и занимался изучением преступности несовершеннолетних и неформальных молодёжных объединений. У меня более 40 научных публикаций по проблемам правового воспитания и отклоняющегося поведения молодёжи. Руководил лабораторией исследования проблем молодёжи в Детском фонде. Работал в школе, где преподавал право и создал службу социальной и психологической помощи.
Я неоднократно выступал на телевидении. У меня более ста публикаций в прессе.
Я и сейчас занимаюсь исследованием юридических и молодёжных проблем. Участвую в работе «Санкт-Петербургского международного криминологического клуба». Публикую обзоры в своём блоге.

Каждый год в мире кончают жизнь самоубийством примерно 1 миллион человек. По прогнозам, к 2020 году число самоубийц в мире достигнет 1,5 миллиона.
Каждые 40 секунд кто-то из жителей Земли сознательно уходит из жизни. ВОЗ насчитывает 800 причин для суицида и 80 способов добровольного ухода из жизни.

Всплеск самоубийств, как давно замечено, приходится на весну и осень. 60% совершается ранней весной. Основная причина – депрессия (70% случаев). Депрессию называют самой опасной болезнью. 2018 год будет годом борьбы с депрессией.

Суициды обладают большой латентностью. Официальная статистика фиксирует только явные случаи, когда в медицинском свидетельстве о смерти указано, что это именно самоубийство. Поэтому официальная статистика отличается от реальной приблизительно в 4 раза. Никто не фиксирует случаи неудачных попыток, число которых по разным оценкам в 20 раз больше, чем законченных самоубийств.
По мнению судебных экспертов, «смерть от несчастного случая» (передозировка лекарственных препаратов, автомобильные аварии, падение с высоты и т.д.) часто на самом деле суицид.

Самоубийство – это личный выбор каждого. В некоторых странах самоубийство служит более “цивилизованной” и достойной человека реакцией, нежели убийство.
По статистике самоубийств больше, чем убийств.
Самоубийство – это аутоагрессия, агрессия, направленная на себя.
Что лучше: убить обидчика или умереть самому?

Суицид – сложная комплексная проблема, не имеющего простого решения. Поэтому нужно всесторонне обсудить проблему, чтобы ни в коем случае не допустить ошибки законодателя, которая может обернуться ещё большей трагедией.

В обществе до сих пор сохраняется представление, что с нежелательным явлением можно справиться путём запрета, а ещё лучше под страхом уголовного наказания. Это ошибка!

Запретить, конечно, проще всего. Но запрет иногда вызывает только больший интерес, является негативной рекламой. Гораздо труднее предложить что-то в качестве альтернативы.
Природа не терпит пустоты, и на место одного неизбежно придёт что-то другое. Это хорошо видно на примере наркотиков: запрещают одни виды, появляются другие; спрос рождает предложение.

Все негативные явления в молодёжной среде связаны друг с другом, и потому работа с молодёжью должна носить комплексный всесторонний характер, а не сводиться только к усилению уголовной ответственности.
Однако вместо молодёжных клубов и бесплатных кружков по интересам государство придумывает новые виды уголовной ответственности. А потом удивляются, почему наши люди не любят власть.

Создаётся впечатление, что наши властители кроме увеличения статей Уголовного кодекса и повышения цен ничего придумать не могут.

Акт самоубийства формально не считается преступлением, он как бы вне закона. Хотя в некоторых странах существует уголовная ответственность за суицид. В Индии попытка самоубийства наказывается лишением свободы на срок до 1 года и/или штрафом. В Сингапуре попытка самоубийства также наказуема заключением на срок до 1 года.

Важной причиной роста самоубийств омбудсмен Анна Кузнецова считает отсутствие в школах штатных педагогов-психологов: по данным аппарата уполномоченного, в 2016 учебном году таких специалистов не было в 47% школ.

Когда я работал в школе, ко мне обратилась одна мама с просьбой помочь ей справиться с ребёнком. Сын украл у неё деньги и купил себе дорогую игрушку-трансформер. Мне удалось разрулить ситуацию: ребёнок добровольно подарил эту игрушку в досуговый кабинет для всех детей, причём сделал это публично.
Были случаи, когда дети жаловалось на то, что учительница их обыскивала, заставляла выворачивать карманы, унижала и оскорбляла. От этого у детей возникали суицидальные настроения.

Как утверждают психологи, если ребёнок в возрасте до года не испытывает постоянную любовь матери (или другого близкого взрослого), если ребёнка постоянно физически наказывают и психически унижают, то очень велика вероятность, что из него может вырасти насильственный преступник.

По мнению руководителя Центра кризисной психологии Михаила Хасьминского, основная причина суицидального поведения у подростков — это непонимание ценности человеческой жизни, в том числе и собственной. Чтобы человек ценил свою жизнь, он должен уметь ценить чужую. А это противоречит потребительству и проистекающему от него эгоизму, навязываемому в современном обществе.

При советской власти были идеалы и ценности, высшие устремления и цели. Сейчас нет ничего. Нет даже «возвышающего обмана». Воспитание в семье для некоторых подростков почти полностью заменил Интернет. В результате – рост самоубийств.

В мае 2016 года в «Новой Газете» появилась статья Г.Мурсалиевой «Группы смерти» – о том, как в социальной сети «ВКонтакте» подростков призывают и подталкивают к самоубийству.
За два последних года обезврежено 4872 виртуальных ресурса, где описывались способы самоубийства. Но вместо одного закрытого, тут же рождаются несколько новых ресурсов. Как признала омбудсмен Анна Юрьевна Кузнецова, 436 федеральный закон о защите детей от вредной информации в Интернете практически не работает.

Вице-спикер Ирина Яровая признала: «Ведётся война против детей, настоящая преступная деятельность, очень продуманная, организованная, целенаправленная и имеющая последствия».

Да, мы живём в условиях войны, носящей гибридный характер. Идёт интеллектуальная война дистанционного плана. Цель всё та же – лишить противника будущего, разложить молодёжь. Это социальная технология с использованием Интернета.

Формально акт самоубийства не является преступлением по нашему Уголовному кодексу. Уголовные дела возбуждаются, как правило, по статье 110 УК РФ: «доведение до самоубийства или до покушения на самоубийство путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего…».
Согласно действующей редакции УК, наказать можно только за доведение до самоубийства через унижение человека. Дела по фактам самоубийств детей в результате криминального психологического воздействия возбуждаются, но обычно оканчиваются ничем.

Ирина Яровая предлагает расширить состав статьи в Уголовном кодексе о доведении до самоубийства. Новая редакция статьи предусматривает наказание для тех, кто подстрекает, склоняет детей к суициду – советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения самоубийств.

Но как это сделать, если «подстрекатели» анонимны, а и их сайты находятся на хостингах за границей?

Человек существо внушаемое и программируемое. Чтобы эффективно противодействовать росту самоубийств, необходимо вести альтернативную позитивную рекламу, пропагандирующую ценность жизни, предлагающую в качестве смысла жизни что-то конкретное.

Сейчас законом «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» установлен запрет распространять только призывы к совершению самоубийства и информацию о способах его совершения.
По мнению правительства, «реализация предложенного законопроектом подхода должна быть обеспечена установлением законодательного запрета на распространение информации, популяризирующей самоубийство».

Но ведь так можно запретить и трагедию «Ромео и Джульетта» Шекспира, роман Гёте «Страдания молодого Вертера», «Бедную Лизу» Карамзина, «Клуб самоубийц» Стивенсона, «Бесы» Достоевского, ну и статью в Википедии …

Самоубийства имеют заразительный эффект. Известно, какой всплеск вызвало самоубийство Есенина и Маяковского.
В некоторых культурах сложился ритуал добровольного ухода из жизни: японское сэппуку (ошибочно именуемое харакири), сати индийских вдов и др.

Когда я служил на подводной лодке Северного флота, мне приходилось сталкиваться со случаями самоубийств. Первогодки не выдерживали издевательств со стороны старослужащих, и убивали сначала их, а потом себя.

Самоубийство — это вид протестного поведения! Не против жизни вообще, а против общества.
Как доказал французский социолог Эмиль Дюркгейм, высокий уровень самоубийств один из показателей неблагополучия общества. В 1897 году Дюркгейм написал классический труд о самоубийствах. Он установил зависимость между ростом самоубийств и экономическими кризисами, ухудшением морально-политического климата в обществе.
Г.Бокль в середине прошлого века справедливо заметил: ”Самоубийство есть продукт известного состояния всего общества”.

Доктор юридических наук, профессор Санкт-Петербургского юридического института Академии Генеральной прокуратуры РФ Я.И.Гилинский считает:
«В эпоху постмодерна, наступившую в 1970-80 годы прошлого века, произошло принципиальное изменение деления человечества: не на классы, а на две группы – включённые и исключённые. По самым мягким подсчётам у нас сейчас порядка 70% населения относятся к социально исключённым. Они – основная социальная база преступности, алкоголизации, наркотизации, самоубийств. К сожалению, к исключённым в России относится и значительная доля подростков, несовершеннолетних.

По недавнему отчёту Global wealth report банка Credit Suisse сейчас 1% населения мира владеет 52% всех богатств, а в России 1% населения владеет 72% всех богатств.
Среди исключённых это вызывает чувство неудовлетворенности собственной жизнью. Они бьются и некоторые чудом выскакивают, но большинству это не удаётся. У нас не хватает лифтов вертикальной мобильности».

Я.И.Гилинский предлагает: «Одно из наиболее действенных антикриминогенных, антидевиантогенных, антисуицидогенных средств – обеспечить детям, подросткам, молодежи реальные возможности самоутверждаться, самореализовываться в общественно полезной творческой деятельности».

Наибольшее количество самоубийств в стране приходилось на первые годы после распада Советского Союза. Затем количество суицидов начало сокращаться и в 2012 году составило 20 человек на 100 000 населения. Средние показатели уменьшаются, а количество самоубийств среди подростков и молодёжи растёт. Причём данные по количеству расходятся и достаточно сильно.

Средний уровень самоубийств молодых людей в России в 3 раза выше среднего мирового показателя. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения средние показатели это 10-20 случаев суицида на 100 тысяч населения. У нас это 23,8 случаев на 100 тысяч.

Россия по уровню самоубийств среди подростков входит в пятёрку стран мира. А в Европе мы на первом месте!

Почему по количеству детских суицидов Россия занимает первое место в Европе?

Смертность подростков от самоубийств по территориям России отличается более чем в 100 раз! На Чукотке – 255, 4 на 100 тысяч, а в Чечне – 2,3 на 100 тысяч населения.
Такую разницу невозможно объяснить социально-экономическими условиями, количеством душевнобольных, количеством психологов. В этом есть влияние традиционных ценностей и религии. Если ислам осуждает добровольный уход из жизни, то буддизм нет.

Самоубийство – это бегство из невыносимой реальности, форма эскапизма.
Дети растут как трава, сами, им не с кем посоветоваться, родители вечно заняты, окружающие равнодушны. В 90% случаев попытка суицида это желание привлечь к себе внимание, заявить о своих проблемах.

Показательны высказывания подростков:
«Включённые – это «избранные», а исключённые – «лузеры».
«Мы ушли в открытый космос, в этом мире больше нечего ловить».
«Этот мир не для нас». «Мы дети мёртвого поколения»…
«Сколько унылых будней ты готов ещё так просуществовать?»

Причин суицида много, но главная – это отсутствие смысла жизни! «Экзистенциальный вакуум» – как называют это психологи.

В нашем сегодняшнем обществе нет того, что раньше называли «идеологией» – набор целей и ценностей человеческого существования.
Я против государственной идеологии. Но у каждого человека должен быть свой смысл жизни. И желательно, чтобы этот смысл жизни совпадал со смыслом жизни общества.

Традиционно смысл жизни в дружбе, в любви, в семье, в детях. Но для кого-то он в познании, для кого-то в служении, для кого-то в самопожертвовании.

Проект «ЖИТЬ» хороший. Но ради чего жить? Зачем? – ответа нет!

Показательно высказывание девушки, пытавшейся покончить жизнь самоубийством:
«Я и до этого задумывалась о смысле жизни. О том, какое я ничтожество, неудачница, никому не нужна. Даже матери. Она мне рассказывала, что не хотела меня рожать, собиралась делать аборт. Отец вечно на работе. Ему главное, чтобы ужин дома был. … Характер у меня был ещё тот. Вечно ходила хмурая. Все вокруг считали, что я только и ною о том, как всё плохо...»

Суициды бывают истинные, скрытые и демонстративные. Первый признак суицидального настроения — утрата радости, потеря способности переживать положительные эмоции.
С подростком нельзя обращаться с позиции силы. Обида, ссоры, стресс могут послужить причиной самоубийства.

Финляндия, Швеция, Германия уже давно разработали национальные программы суицидологической помощи. Пора бы и России побеспокоиться о своём будущем.

Однако никакие государственные программы не заставят народ полюбить жизнь. Главное, что нужно для этого, стабильная социальная обстановка, нужна вера, что завтра будет лучше, чем вчера, — считает заведующий кафедрой криминальной психологии факультета юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета Сергей Ениколопов.
На конференции в РГПУ я попросил Сергея Николаевича объяснить природу зла.

Человек существо преодолевающее. Ему нужны трудности для саморазвития. Во время войны таких трудностей достаточно, потому и самоубийств немного. А в мирное время, во времена застоя, люди лезут в горы, прыгают с высоты, спускаются под воду (им нужен адреналин для ощущения жизни) или кончают жизнь самоубийством.

Самоубийство невозможно запретить. Это личный выбор каждого. Или это касается всего общества?

По моему мнению, ответственность за уход из жизни несёт прежде всего общество, которое не смогло уберечь человека от рокового шага!

Проблема в том, что у нас нет уважения к смерти. Нельзя «играть в смерть». Смерть – это даже более важный акт в жизни человека, чем рождение.

Вопрос самоубийства не только криминальный и социальный, но и философский. На конференции «Дни философии в Петербурге» я поинтересовался у профессиональных философов, в чём они видят смысл смерти. Ведь философ всю жизнь занимается тем, что готовит себя к смерти.

Ж.-П.Сартр усматривал отличие человека от животного в том, что человек может покончить жизнь самоубийством.
Однако и в природе встречается самоубийство китов, дельфинов и других особей по непонятным ещё причинам.

Причины суицида могут быть как внешние (экономические трудности, конфликты, отчуждение и равнодушие людей), так и внутренние (болезнь или настроение).
Однако внешние причины служат лишь резонансом внутреннего настроения (одиночества, разочарования, потеря смысла жизни).

Отдельный вопрос – эвтаназия (добровольный уход из жизни неизлечимо больного).
Когда от неизлечимой болезни умирал мой сосед по квартире, с которым прожили рядом двадцать лет, я попросил его перед смертью ответить на самые главные вопросы. Он согласился.

Вопрос самоубийства это ещё и вопрос религиозный. Религия может и стимулировать, и препятствовать уходу из жизни. Например, буддизм считает, что смерть не конец и влечёт перерождение.
Христианство полагает, что самоубийство это тяжкий грех, человек не должен отказывается от божьего дара жизни.
Для кого-то вера в Бога и бессмертие души порождает веру в загробную жизнь. Одних вера в жизнь после смерти останавливает, кого-то наоборот стимулирует к суициду.

На пользу ли человеку знать день своей смерти? Я спросил об этом самых разных людей, и ответы были неоднозначные.

Но вопрос гораздо глубже – о праве человека на самоубийство.

Философ Витгенштейн пишет: “Если самоубийство дозволено, то всё дозволено. Если нечто недозволено, то самоубийство недозволено”.
По мысли Витгенштейна, запрет на самоубийство является первичным запретом и делает все прочие запреты возможными.

Достоевский в романе «Братья Карамазовы» словами Ивана говорит: “Если Бога нет, то всё позволено”.

В каком-то смысле самоубийство можно рассматривать как акт богоборчества. Об этом рассказывал в своей лекции доктор философских наук, профессор Бродский А.И.

В романе «Бесы» Достоевский устами Кириллова озвучивает идею самоубийства. Именно в самоубийце-философе Кириллове Достоевский воплотил свои многолетние размышления о праве человека на жизнь и смерть.
Кириллов утверждает, что все люди непременно убили бы себя, если бы не имели страха боли и страха смерти. «Кто победит боль и страх, тот сам Бог будет. А тот Бог не будет».
«Кто убьёт себя только для того, чтобы страх убить, тот тотчас Бог станет».
«Если нет Бога, то я – Бог».

Герой моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» после автокатастрофы чудом остался жив, но стал инвалидом и оказался брошенный родными, женой, детьми, без средства к существованию. Он решает покончить жизнь самоубийством. Но его спасает любовь…

И.Кант утверждал, что сознавать себя и познавать себя – не одно и то же.
Моё существование предполагает существование Другого. Отрицать существование другого, фактически отрицать существование себя.

Августин в своё время сказал: «Именно потому-то нечто и невозможно для Бога, что Он всемогущ».

Христианская философская традиция настаивала на отождествлении сущности Бога с Его существованием.
Отрицать существование Бога значит отрицать его сущность. Отрицать сущность Бога означает отрицать его существование.
Но отрицание есть косвенное подтверждение существования, которое ты, несогласный, отрицаешь.

Если ты отрицаешь существование Бога, то, во-первых, ты должен знать ЧТО ЕСТЬ БОГ. Но знать ЧТО ЕСТЬ БОГ человек не может, может лишь предполагать, строить догадки. Человек не может познать БОГА, как частное не может познать общее.

В романе Достоевского «Бесы» самоубийца Кириллов говорит: «Если Бог есть, то вся воля Его, и из воли Его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие, потому что вся воля моя».

«Существует только два взгляда на мир: есть Бог или Бога нет! Вся философия и мировая история на том держится: существует Царство Божие или нет его?! И я смертью своей хочу доказать, что есть жизнь после смерти, что душа бессмертна, и есть Бог, и Суд есть, и Царство Небесное. Это спасёт людей от той пропасти, в которую они толкают себя, переродит их морально и физически. А если нет ничего, то и тогда смерть моя не будет напрасной. Избавлю мир от иллюзий. Хотя… раз я испытываю потребность доказать бессмертие души… не есть ли это косвенное доказательство существования Царства Небесного?
— Не логично.
— Плевал я на логику. Я чувством живу. Чувства говорят мне больше, чем разум. Я не могу жить без Бога! Без Бога я не вижу смысла своей жизни: живу я или не живу, — какая разница? Только тогда жизнь наполнится смыслом, когда откроется, что Бог есть. И смысл жизни тогда откроется. И открою его я, своим самопожертвованием!
— Если ты действительно верующий, то так бы не рассуждал.
— Я хочу уверовать окончательно: да или нет, и никаких если. И не вижу другого способа доказать существование Божие, кроме как убить себя, то есть принести себя в жертву Богу. Уверен, Он поймёт мою жертву.
— Но тогда же никто не узнает...
— Я узнаю!
— Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
— Верую! Верую!!! И обязан доказать, что верую! Но в том-то и проблема, что люди не верят! А вот если бы они знали точно, что Бог есть, и будет Суд, то вели бы себя соответственно. Тогда никто не убьёт себя, и другого не убьёт, если будет знать определённо: за всё воздастся, и нужно соблюдать заповеди Божии, и подчиняться воле Его. Но чтобы утвердить это, должен кто-то умереть, чтобы собой, своей жертвой, как Иисус, доказать бессмертие души и существование Царства Небесного. Ведь только тому поверят, кто из-за одного этого пожертвует своей жизнью. Только из-за этого одного! Не от страха, не из ненависти, а только для того, чтобы доказать бессмертие души. Только ради этого одного! И тогда все уверуют!
Если уж я жил бессмысленно, то пусть хотя бы смерть моя будет не напрасна. Я всё-таки люблю человечество, и чтобы сделать людей счастливыми готов принести себя в жертву, дабы доказать бытие Божие! Послужить человечеству, принести себя в жертву Богу — вот чего хочу я!
— Любовь к человечеству измеряется не тем, что ты себя убьёшь, а жертвой себя своим ближним. Невозможно любить всё человечество — это иллюзия, красивая идея; любить практически можно только конкретного человека.
— Должен, должен кто-то доказать, что существует Бог и Царство Небесное! Только доказав окончательно бытие Бога и посмертное существование, можно понять смысл этой жизни. А пока нет доказательств, то нет и страха и смысла жить нет.
Единственный способ доказать существование Бога — это убить себя.
Ежели Бог есть и я Ему необходим, то Он не даст мне убить себя, не позволит, остановит меня, спасёт, поможет найти выход из тупика, вразумит и наставит на путь истинный.
— А если нет?..
— Хотя, возможно, Он готов принять мою смерть как доказательство моей веры, как жертву ради веры остальных. Самоубийство есть высшее проявление веры!
Вот только волен ли я распоряжаться своей жизнью? Свободен я или несвободен? Могу ли убить себя? или на всё воля Божья?
Если я свободен, то волен и умереть. Но если судьба и смерть моя Богом предопределены, то, выходит, я не свободен?
Да и вообще, имею ли я право убить себя, ведь я могу это сделать, обладаю физической возможностью?
Если Бога нет, то я свободен и волен убить себя. А если есть Бог, то не волен? Но почему? Нет у меня страха перед наказанием, нет. Если нет Бога, то и бояться нечего. Тогда тем более я волен убить себя.
Раз я могу убить себя, значит, я свободен. А раз я свободен, значит, могу убить себя. Самоубийство — высшее проявление человеческой свободы!
— Высшее проявление свободы не в том, чтобы убить себя, а в том, чтобы отказаться от свободы, то есть признать свою несвободу. Самоубийство — это своеволие.
— Нет, самоубийство не своеволие, но отказ от воли и от себя, — только тогда почувствуешь, что лежит за границей жизни и смерти, добра и зла. А встать по ту сторону добра и зла, бытия и небытия означает встать на позицию Бога.
Могу ли я убить себя? Фактически могу. Но зачем? — вот что главное! Зачем я живу, почему хочу убить себя? Почему важнее Зачем!
Если я убью себя, то я свободен, и не Бог распоряжается моей жизнью, а я. А если не смогу, если что-то остановит, — значит, несвободен.
Если есть Бог, то всё, в конечном итоге, зависит от Него, и я несвободен, и смерть моя — проявление Его воли. А если Бога нет, то я свободен, и отвечаю за всё, что со мной происходит.
Если убью себя, то нет судьбы, а есть лишь воля моя, и всё произвольно, случайно, если это я устанавливаю час своей смерти, и нет никакой судьбы, нет предопределения, — тогда, выходит, я свободен! И никому не нужен! И нет никакой необходимости жить, и можно, значит, умереть в любую минуту, и выходит, нет никакого Бога, всем распоряжаюсь я сам, и во всём воля моя, и только мне решать: жить или не жить!
Таким образом, всё в этой жизни зависит от меня, только от меня, от моей воли, от моего желания!
Но… но ведь это не так?..
Не так?!
Но тогда как же?
Или Бог, или я!
Или Его воля, или моя!
Или, может быть, нет никакого бога?!
Так свободен я или несвободен? Третьего не дано — не может быть свободы отчасти.
Или я не за всё отвечаю, что со мной происходит?!
Если не всё от меня зависит, значит, я не ответственен, а значит, и несвободен. Но если обладаю свободой выбора, то всё, в конечном итоге, зависит от меня, и за всё отвечаю я.
Но разве всё зависит только от меня?
Обладаю ли я свободой выбора? — вот в чём вопрос!
Если я обладаю свободой, то волен выбирать: жить мне или умереть; тогда это я определяю свою судьбу, а не какой-то Бог! Но если я свободен, то зачем мне Бог? Если всё зависит от меня, Богу нет места!
Одно из двух: или я всё определяю, или не я. Или я хозяин своей судьбы, или не я!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы предлагаете? – спросят меня.

Я предлагаю три основные идеи:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

P.S. Фонд поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации
8 (800) 200-01-22

А по Вашему мнению, КАК ОСТАНОВИТЬ САМОУБИЙСТВА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература – http://www.nikolaykofyrin.ru

Международная научная Интернет-конференция юристов «Новейшие уголовно-правовые исследования – 2017»

Уважаемые коллеги!

Кафедра уголовного права и иных уголовно-правовых дисциплин Николаевского института права Национального университета «Одесская юридическая академия» приглашает Вас принять участие в работе Международной научной Интернет-конференции юристов «НОВЕЙШИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ – 2017», которая состоится 20 апреля 2017 года.

На конференции будет обсуждаться широкий спектр вопросов истории, становления, современного состояния и перспектив развития уголовного права и оптимизации функционирования судебных и правоохранительных институций в условиях построения социального государства. Результаты работы научного форума найдут воплощение в предложениях, направленных на усовершенствование действующего уголовного закона с целью его дальнейшей оптимизации и создания условий для динамичного развития юридической науки и методики преподавания юридических дисциплин в высших учебных заведениях. Для участия в научном мероприятии приглашаются специалисты в области права, сотрудники судебных и правоохранительных органов, ученые, докторанты, аспиранты, ассистенты-стажеры, соискатели, адъюнкты, студенты, слушатели, курсанты – все те, кому не безразличны проблемы развития современного уголовного права.

Предлагаются следующие тематические направления конференции:

– Уголовные правонарушения: современнее тенденции криминализационных (декриминализационных) процессов.

– Уголовная ответственность и иные меры уголовно-правового воздействия: проблемы пенализации (депенализации).

– Проблемы взаимодействия и согласованности уголовного закона и уголовно-процессуального законодательства.

– Современные формы противодействия девиантным проявлениям: криминологический, уголовно-исполнительный и криминалистический аспекты.

– Человеческий фактор и уголовный закон в публично-правовом регулировании: общетеоретическое, историко-юридическое и философско-правовое измерение.

– Уголовное право в межотраслевых связях: публично-правовой и частно-правовой аспекты.

 

Рабочие языки конференции: украинский, русский, английский.

 

Для участия в конференции необходимо не позднее 1 апреля прислать (подать) в Оргкомитет: заявку; тезисы доклада (общий объем не более 5 страниц); рецензию научного руководителя с подписью и печатью (отсканированную) для лиц, которые не имеют научной степени; электронный вариант заявки и тезисов доклада (направляются по электронной почте по адресам: conf_criminal@ukr.net; conf_criminal@mail.ua; mip_kpd@onua.edu.ua); копию квитанции об оплате (покрытие расходов).

 

Участнику конференции необходимо учитывать следующее:

– авторам: организационный сбор за участие в конференции не предусмотрен. Осуществляется частичное покрытие расходов, связанных с изданием сборника научных трудов и оплаты почтовых услуг, путем оплаты взноса в размере 200 гривен, который вносится лично либо по реквизитам, которые предоставляются организаторами конференции после получения Организационным комитетом материалов и принятия решения об их включении в сборник научных трудов;

– ученые, имеющие научную степень ДОКТОРА НАУК, которые участвуют в конференции единолично, за покрытие расходов, связанных с изданием сборника и оплате почтовых услуг ОПЛАТУ НЕ ОСУЩЕСТВЛЯЮТ;

– сборник научных трудов будет издан с присвоением УДК, ББК и номера ISBN;

– библиографические метаданные будут проиндексированы в наукометрической базе Google Scholar;

– доклады участников будут размещены на Интернет-сайте кафедры уголовного права и иных уголовно-правовых дисциплин НИП НУ «ОЮА» nikolaevonua.org.ua;

– сборник научных трудов, в который будут включены наиболее интересные доклады, будет издан и распространен среди участников до 10 мая;

– оргкомитет оставляет за собой право рецензирования и отклонения текстов научных статей без возвращения автору.

 

Координаты:

Адрес: ул. Генерала Карпенко, д. 18, г. Николаев, 54038, Украина

Тел.: +38 (0512) 34-20-91Козаченко Александр Васильевич

Тел./Факс: +38 (0512) 34-01-12

E-mail: conf_criminal@ukr.net; conf_criminal@mail.ua; mip_kpd@onua.edu.ua

Теория личности («преступника»)

Теория личности («преступника»)

 

Криминолог, занимающийся предупреждением преступлений, должен применять какую-то структурированную систему знаний о человеке. Однако, имеющиеся на этот счет представления закрыто-системны, поскольку представляют собой набор характеристик, которые уложены каждым автором в прокрустово ложе своих представлений и о сущности преступления, и о деятеле. Иными словами, не существует такой теории личности преступника, которая рассматривала бы человека целиком. Но ведь люди существуют не частями – преступного и непреступного, а целиком для себя и обычно непротиворечиво.

Эта методологическая проблема настолько очевидна, что представителями криминологической мысли обходится стороной, ведь, во-первых, зачем на ней акцентировать внимание, если ее все равно не решить, во-вторых, не криминологам ее и решать, поскольку имеющееся на сегодняшний день разделение наук, а криминология вроде как должна действовать в рамках так называемого ограниченного детерминизма, не позволяет ухватить проблему личности целиком. В результате происходит механическое складывание отдельных знаний о механизме преступного поведения, о личности преступника в системе различных ее социальных статусов и ролей, о характеристиках деятелей применительно к тем или иным разновидностям преступности и преступлений и т.д.

Увы, но имеющийся методологический аппарат криминологии не позволяет ей работать с открытыми системами, не расчленяя человека как объект изучения словно лягушку на препаровальном столе. Постфактум, когда разговор идет о конкретном совершенном преступлении и преступнике, мы многое можем понять и объяснить, но это не тот метод, который позволяет нам обращаться к живому человеку, хотя, казалось бы, именно ради него заварилась вся эта каша.

Ответственность за разработку необходимого методологического инструментария лежит, естественно, на методологах, однако пока что состояние дел в этой сфере не ах. Многие из нас по привычке называют криминологию философией уголовного права, но философия давно отказалась от роли вагоновожатого научного знания, ушла сама в себя и поэтому рассчитывать на ее помощь не приходится.

Методология открытых систем, надеемся, способна решить эту задачу. Основываясь на теории принципа, предлагается структурировать знания человека на не содержательной, а структурной основе, а уже затем на этот остов можно будет навесить какое угодно содержание. Такой подход позволяет нам сохранить в человеке все «живое», видеть в нем не состояние, не «преступника» и даже не представителя контрольной группы, в общем, не застывший объект, а процесс.

В конечном итоге криминология придет к необходимости выработки рекомендаций для работы человека с человеком. Это происходит уже сейчас, когда предлагаются различные процедуры медиации, правила поведения потенциального потерпевшего в криминогенной ситуации, методики индивидуального предупреждения преступлений и пр. Но пока вектора, по которым должна проводиться соответствующая работа, расчерчены слабо. Попробуем осветить эту проблему. На выходе получается довольно замысловатая конструкция, но определение всех ее звеньев уже сейчас может оказаться весьма продуктивным.

 

Органопсихический вектор[1]

 

По органопсихическому вектору человек рассматривается как биологическое существо, но с присущими именно ему особенностями. По этому вектору можно проследить метаморфозы информации, происходящие в нервной системе человека. Причем, речь идет не только и не столько о той информации, которая находится за пределами оболочки человеческого тела, но и о той, которая претерпевает своего рода уровневые переходы внутри нас. Здесь, правда, нас поджидает довольно интересный парадокс, поскольку возникает закономерный вопрос о том, кто же отслеживает процессы этих самых метаморфоз информации внутри нашей психики? Что ж, с учетом предложенных ранее принципов познания можно сказать, что этой самой познающей субстанцией является наш же познающий центр (принцип центра). Именно он, как мы сейчас увидим, способен отслеживать происходящие в наших психике и в теле процессы.

Поступающая к нашему познающему центру информация совершает несколько уровневых переходов. Причем, поскольку речь идет о векторе (единонаправленности), совершая очередной переход подобного рода, информация уже не может вернуться на предыдущий уровень, точно так же как «фарш невозможно провернуть назад».

1.                Первым уровнем, первым результатом отношения нашего познающего центра с поступающей к нему информацией является ощущение. На этом этапе мы можем только сказать о том, что произошел некий контакт нас с чем-то внешним.

2.                На втором этапе происходит первичная оценка поступившей информации. Овеществление результатов познания происходит по некоей модальностной шкале, которая уже индивидуальна, хотя для большинства индивидов эти шкалы расположены очень близко друг к другу. Так, для одного человека чай с температурой +60 оС покажется очень горячим, для другого «нормальным», для третьего «можно бы и подгорячить». Однако дело не в этом, а в том, что уже здесь субъект способен дать первичную оценку полученному ощущению по принципу удовольствия-неудовольствия. Понятно также, что в силу индивидуальности оценок на одно и тоже раздражение могут быть прямо противоположные реакции, но, как показывает опыт, только в том случае, когда интенсивности таких раздражителей не располагаются на крайних полюсах модальности (любому нормальному человеку чай с температурой +95 оС покажется слишком горячим). Данный этап также получил название первичного аффекта, поскольку он здесь и сейчас относительно пассивен по отношению к внешнему стимулу.

В зависимости от качественной оценки ощущения как положительного или отрицательного будет зависеть дальнейшая, в большей степени количественная, характеристика сигнала. Как видим, уже на втором этапе иногда психологический опыт может существенно влиять на реакцию на стимул.

3.                Создание образа. Важно отметить, что образ создается уже не только на основе непосредственно полученной информации, он как бы достраивается нашей психикой, опять же, на основе имеющегося опыта. Когда мы еще только видим цветы, например, даже еще не понюхав веточку сирени, прежний положительный опыт отношений с данным объектом уже предопределяет, как он должен пахнуть – приятно, и даже насколько сильно. Точно так же и профессиональный «домушник», всего лишь узнав о «квартире, где деньги лежат», начинает представлять, где и как это вожделенное имущество может находиться, так сказать, на автомате. На этапе создания образа разворачивается трехмерное и временное изображение.

4.                Дальше происходит вторичная оценка, на которой «зарождается» сознание. Полученный образ оценивается с позиции возможных реакций реагирования на его возникновение. Выделение данного этапа позволяет нам понять, почему на одни и те же довольно невинные стимулы одни люди реагируют так, а другие – иначе, например, почему один на оскорбление реагирует как на проявление неадекватности со стороны контрагента взаимоотношения, а другой готов его «порвать на части», даже не поняв, что произошло на самом деле. На этом этапе сила внешнего стимула уже практически перестает играть ведущую роль, на авансцену выходит психологический опыт реагирования (к вопросу об «оскорблении всяких чувств»).

5.                Эмоция. Представляет собой реакцию «меня» как на «не-меня», как вторично оцененный образ, разворачивающийся в пространстве (отношения человека с этим самым образом), времени (образ сличается с прошлым и проецируется на будущее), в модальности  и интенсивности.

6.                На шестом уровне органопсихические процессы могут быть отрефлексированы. Именно здесь внешне эмоциональная реакция может подлежать контролю: либо не подать виду, либо «развести таку беду, чтобы знали наших», либо отреагировать внешне как-то нейтрально.

7.                Понимание. Здесь человек уже оказывается способен выработать сознательное отношение к эмоции, понимая, чем она на самом деле вызвана. Понимание рождается из взаимодействия органопсихики и рефлексии предыдущего этапа.

8.                Чувство. Эмоция во взаимодействии с понятийным аппаратом рождает этот последний этап органопсихического процесса. Поскольку чувство рождается в переплетении самых различных компонентов индивидуального опыта человека, говорить о чувствах можно до бесконечности, ведь каждый из нас в то или иное чувство вкладывает самое различное содержание.

В результате работы огранопсихического вектора мы имеем три заслуживающих особого внимания уровня:

1) ощущение;

2) эмоция;

3) чувство.

 

Гносеологический вектор[2]

 

Содержит три уровня отношения с информацией:

1.     Субъект. Просто воспринимающая субстанция, которая от объекта отличается только тем, что именно в нее помещается точка обзора. На этом уровне объект от субъекта отличается только тем, что мы считаем реципиентом информации. Есть только «стимул – реакция».

2.     Субсубъект. Не просто констатирует факт присутствия объекта в поле восприятия, но и на основе самополагания включает информацию в систему причинно-следственных связей, то есть определяет ее место в системе собственного мировосприятия. Способен устанавливать связи между несколькими объектами. Есть «стимул – решение – реакция».

3.     Трисубъект. Занимает активную позицию в отношении информации. Не ограничиваясь самополаганием, отрывает информацию от реальности и потому оказывается способным оперировать ею в сфере абстракции. Есть «стимул – решение – реакция – трансляция (для других)».

 

Онтологический вектор[3]

 

Три уровня:

1. Бытие. Представляет собой результат отношения человека с Сущим. Вещи, принадлежащие бытию, лишены специфики; они, хотя и существующие, но лишенные отношений с другими вещами, существуют лишь в сфере возможности. Бытие – это пространство мира, которое еще не обрело никаких содержательных черт.

2. Реальность. Для человека реальными оказываются лишь те вещи, которые укладываются в его способ существования, которые хоть как-то могут быть им восприняты. Это мир, еще не поименованный, но с которым мы уже потенциально можем вступить в отношение.

3. Индивидуальная реальность. Охватывает собой весь психологический опыт человека, все, что он знает, все, что когда-то оценил. Для нас это поименованный мир.

 

Личностный вектор[4]

 

Личность рассматривается как результат социализации ребенка. Однако на формировании личности его развитие не заканчивается. Сформированная личность претерпевает последовательные изменения, при которых личностно-социальные конструкты начинают разрушаться.

Если социализация человека довольно сильно связана с возрастом (от рождения до юношества), то процесс дальнейшего развития личности четкой возрастной привязки не имеет.

Каждый из нас обладает тем, что можно назвать первичным центром, нашей сущностью. Это самое глубокое «Я», которое изъяснить мы не можем. Благодаря сущности каждый из нас способен вступать в глубокие – индивидуальные – отношения с сущностями других людей, мира (как бытия), себя, хотя не каждый из нас реализует такую возможность, по крайней мере, систематически.

В самом раннем детстве все мы вступали в сущностные отношения с миром, однако процесс социализации и выстраивающиеся в соответствии с ним контуры личности заслоняли для нас такую возможность, причем все больше и больше по мере социализации. Чем более социализирована личность, тем сложнее ей оказывается войти в сущностные отношения, что сказывается на адаптационных способностях индивида. Вернуть такую способность можно, только если мы пройдем определенный процесс развития личности (после социализации), хотя упомянутое развитие является факультативным. По достижении указанного результата происходит то, что в гуманистической психологии получило название самоактуализации.

Социализированная личность обычно пребывает не в индивидуальных, а в формальных отношениях с другими людьми и миром в целом. Формальные отношения затрагивают и весь спектр наших эмоций, и интеллекта, и чувств, в том числе тех, которые мы называем высшими, однако наша сущность в них оказывается нетронутой.

Формальные отношения бывают двух типов: 1) формально-личностные, рождающие я-отождествленные социальные роли, и 2) транзиторно-формальные, приводящие к появлению я-неотождествленных ролей. Первый тип отношений, как нам кажется, возникает из наших желаний и влечений (роли родителя, ребенка, мужа или жены, друга и т.п.), второй мы ощущаем как официальные, искусственные и противоестественные, обусловленные исключительно необходимостью играть определенные роли (роль начальника или подчиненного, гражданина, члена корпорации и т.п.).


 

Рис. 1. Системы отношений личности

 

Таким образом, структура личности состоит из трех контуров:

1) внутреннего (порождает безролевые индивидуальные (сущностные) отношения);

2) среднего (порождает формально-личностные отношения в я-отождествленных ролях);

3) внешнего (порождает транзиторно-формальные отношения в я-неотождествленных ролях).

 

Соотношение структурных элементов

 

Каждый соответствующий уровень одного вектора соответствует уровню другого вектора (рис. 2):

1)                ощущение – субъект – бытие – сущность;

2)                эмоция – субсубъект – реальность – я-отождествленные роли;

3)                чувство – трисубъект – индивидуальная реальность – я-неотождествленные роли.

 

Структурные элементы

 


 

Рис. 2. Открытая система психологии человека

 

Человек как процесс представляет собой, во-первых, тенденцию (внутренний контур), которая, овеществляясь в различных содержательных сферах (средний контур), в конечном итоге опредмечивается в систему различных понятий (внешний контур).

Итак, для чего описаны все эти вектора? Это сделано для того, чтобы показать, в каком направлении нам следует действовать.

Преступное, как и любое иное, поведение представляет собой способ удовлетворения актуализированной на данный момент времени потребности. Исходя из теории возможности и приведенных принципов, должно быть понятно, что у человека всегда имеются возможности для удовлетворения любой потребности. Но это, так сказать, если подходить с внешней стороны. «Изнутри» же, субъективно, для многих людей данный момент совсем не очевиден, что в условиях наличия потребности и отсутствия видимых способов ее правомерного удовлетворения подталкивает лицо либо к фрустрации, что подавляет человека, либо потребность вырывается наружу в форме дезадаптивного поведения, одной из разновидностей которой как раз и является преступление.

Что же не позволяет или хотя бы в значительной степени мешает увидеть существующие возможности удовлетворения социально-значимой потребности? Главным препятствием на данном пути служат социальные роли (я-отождествленные и я-неотождествленные) – средний и внешний контур. Исполнение социальной роли накладывает на личность определенный отпечаток, развивает у нее одни качества и подавляет другие. При этом А.И. Долгова криминологически значимыми называет следующие социально-ролевые ситуации:

1) человек не занимает многих социальных позиций, которыми позволили бы ему ознакомиться с нормативными предписаниями и вести себя в соответствии с ними и требованиями морали;

2) человек занимает одновременно позиции, которые связаны с противоречивыми требованиями, нормами поведения, т.е. налицо конфликт социальных позиций и ролей;

3) человек занимает такие позиции, которые прямо диктуют противоправное, преступное поведение;

4) отсутствие преемственности ролей и позиций, в результате чего отмечается неподготовленность лица к соблюдению правовых норм в соответствующей социальной позиции;

5) человек занимает одни социальные позиции, а ориентируется на другие;

6) конфликт уже исполняемых и ожидаемых в будущем ролей[5].

Виной всему является наша способность отождествляться с тем, чем мы в своей сущности не являемся, но без такого отождествления личность невозможна. Если человек полагает, что дома и на работе он должен вести себя по-разному, это свидетельствует о наличии у него отождествления с какой-либо социальной ролью. Каков выход?

Самый радикальный: аннигиляция личности в виде отказа от отождествления с какой-либо социальной ролью. Только так можно добиться внутренней целостности и непротиворечивости, резко увеличив шансы на адаптацию.

На первый взгляд может показаться, что данный подход – полная утопия, по крайней мере, потому, что человек – существо биосоциальное (с акцентом на вторую половину). Однако тут же заметим, что речь идет лишь об отказе от отождествления с той или иной ролью, а не об отказе от исполнения ролей, что для любого нормалного человека в принципе невозможно.

Другим контраргументом, со стороны хотя бы тех психологов, может послужить тезис о том, что, отказавшись от внутреннего отождествления себя с социальными ролями, в особенности от я-отождествленных ролей, например, от роли родителя, мужа/жены, друга/подруги и т.п., индивид начнет чувствовать себя одиноким. Но это одно из самых сильных заблуждений. Дело в том, что многие из нас живут в иллюзии наличия взаимопонимания в силу внешней близости отношений. На самом деле, единственным, кто может нас полностью понять, являемся только мы сами. Каждое слово, которым мы оперируем в собственной речи, с другим лицом – тем, с которым мы общаемся, воспринимается исключительно по-своему. Даже если наш визави сообщает о полном понимании того, что мы ему сообщили, это происходит из точно такого же заблуждения относительно истинности коммуникации, но уже с его стороны. Правда, тезис об одиночестве человека следует понимать только в контексте я-отождествленных и я-неотождествленных ролей, что же касается индивидуальных (сущностных) отношений с самим собой, с другими людьми и миром, то они-то как раз и являются нашей вожделенной целью, поскольку избавляют от одиночества: сущностно мы находимся в отношениях со всем (принцип целостности).

Индивидуальные отношения по определению не обладают свойством нормативности, поэтому к праву и криминологии вроде как не имеют никакого отношения. Но кто сказал, что преступность – это сугубо юридическая или даже криминологическая проблема?

Более того, одиночество возникает исключительно из противопоставленности миру. Когда же речь заходит об индивидуальных, сущностных отношениях, отношениях центров, в силу несодержательности этих понятий никакого противопоставления быть не может, на смену ему сразу приходит полная конгруэнтность бытию, выражающаяся в абсолютной адаптированности к миру. С другой стороны, именно содержательное несовпадение между потребностями среднего и внешнего контуров порождает агрессию, которая всегда дезадаптивна и служит тем, что в криминологии принято называть формированием мотивации, в том числе преступной.

В наше время человек, возможно, как никогда, настолько устает от огромного количества своих формальных отношений, что сам того не осознавая мечтает об отшельничестве, социальном дауншифтинге, иногда проявляющемся даже в наркомании и алкоголизме. Ни о какой адаптации в таком случае говорить нельзя. Это как топором по перхоти. В ожидании тепла и поддержки, которые могут дать только индивидуальные отношения, он пытается заработать много денег, обрести как можно больше власти над другими людьми, вступает в беспорядочные сексуальные связи и т.п., но все это тщетно, поскольку возникающие при таком подходе отношения остаются формальными, и в сущностные не превращаются. Вырваться из этого плена можно только через аннигиляцию личности, перерождения конвейерного продукта под названием «личность» в индивидуальность.

Однако, как добиться такого эффекта? Наиболее подходящим из известных на сегодняшний день понятий служит «внутренняя свобода», дающая возможность разотождествиться с содержанием своей психики в виде социальных ролей и поставить психические процессы в человеке под его контроль.

Внутреннюю свободу принципиально нельзя смешивать с той свободой, которую мы обычно привыкли понимать как возможность реализации любых потребностей по той простой причине, что многие потребности противоречат друг другу. Это отчетливо проявляется в своеобразной шизофреничности нашей культуры, когда считающий себя патриотом человек крадет у своего государства (у нас с вами) миллиарды и предпочитает покупать недвижимость за границей, там же еще учить своих детей, когда берет взятки и по долгу службы вынужден разрабатывать концепции и программы развития общества, когда должен чему-то научить студентов и вместе с тем озаботиться сохранением их контингента, когда предлагает наказывать смертной казнью убийц и т.д. В отличие от животных только человек может находиться во внутреннем смятении относительно того, сделать или не сделать, наказать или простить, промолчать или признаться, уехать или остаться. Что поделать, но все наши социальные роли противоречивы, всем сразу не угодить.

От понимания внутренней свободы нас также может отдалить лингвистически схожая, но внутренне совсем иная, категория – свобода выбора. Учитывая, что поведение есть сумма психологического опыта плюс ситуация, оказываясь в определенной конфигурации обстоятельств, человек вряд ли может поступить иначе, чем он это делает (детерминизм). Точнее сказать, он даже не может поступить иначе. Поэтому очередной иллюзией является представление о том, что если все взвесить и как следует подумать, если человека окружить огромным количеством внешних возможностей, то можно выбрать иной вариант поведения. На деле оказывается, что именно спонтанность, естественность поведения позволяет человеку получить необходимый субъективный опыт. Иллюзия же свободы воли возлагает на него всю меру ответственности за содеянное, что в реальности ничего не меняет и в качестве психологического последствия может породить в лучшем (и в лучшем ли?) случае чувство вины. Случайно ли, что некоторые люди в попытке избегнуть ответственности подспудно ставят себя в обстоятельства, требующие беспрекословного подчинения начальнику. Возможно, получив таким образом освобождение от ответственности, человек становится в какой-то мере даже счастливым. Но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, в противном случае заполученная определенность в своем положении является признаком тупика в личностном развитии, служит симптомом ригидности его мышления и заскорузлости внутренней организации, выраженной затрудненности последовательного течения мыслей, действий.

Внутренняя свобода представляет собой способность подниматься над обстоятельствами, под которыми понимаются как внешние, так и внутренние факторы. Конечно же, желаемое внутреннее состояние не избавляет от реальных проблем и страданий, только восприниматься они начинают уже не как проблемы, а как задачи, и не дает впасть в зависимость от собственных социальных ролей, очевидно усиливая адаптивность. В состоянии внутренней свободы желания и потребности перестают противоречить доступным возможностям, а по отношению к другим людям возникает паттерн доверия, признательности и почтения просто за то, что они есть.

Почему-то, когда говорят о свободе, многие люди узревают какие-то проблемы морального свойства, будто свобода непременно реализуется в аморальном, в перспективе, даже в противоправном, поведении. В силу хорошо известной в классической психологии способности человека к проецированию, думать так могут только те, кто внутренне несвободен, и считают человека изначально плохим. Рассуждать подобным образом могут только лица, отождествляющие себя с определенной социальной ролью, т.е. сами с низким уровнем адаптации и, соответственно, с высоким уровнем агрессивности. Чтобы избавиться от такого отношения к понятию свободы, необходимо самому изменить отношение к другим, к себе и к миру, но принять такой подход через интеллектуальность недостаточно и даже бессмысленно, ибо интеллектуальность работает во внешнем контуре гносеологической системы человека, лишь изредка затрагивая верхние слои среднего контура. По-настоящему задача решается только через воздействие на внутренний контур.

Инициировать процесс развития личности с внешней стороны невозможно, можно только назвать некоторые внешние проявления такого процесса. В качестве примера «симптоматики», свидетельствующей о движении в верном направлении, с определенными оговорками могут подойти описательные характеристики самоактуализирующихся личностей, которые называл А. Маслоу:

1) более эффективное восприятие реальности и более комфортабельное отношение с ней;

2) принятие (себя, других, природы);

3) спонтанность, простота, естественность, стремление быть, а не казаться;

4) центрированность на задаче, а не на себе;

5) некоторая отъединенность и потребность в уединении;

6) автономия, независимость от культуры и среды, мультикультурализм;

7) постоянная свежесть оценки;

8) мистичность и опыт высших состояний;

9) чувства сопричастности, единения с другими;

10) более глубокие межличностные отношения;

11) демократическая структура характера;

12) различение средств и целей, добра и зла;

13) философское, невраждебное чувство юмора;

14) самоактуализирующееся творчество;

15) сопротивление аккультурации, трансцендирование любой частной культуры, космополитизм[6].

В современной психотерапии отчетливо различают лечение невроза и процесс развития личности с его кризисами. Причем последний возможен только при избавлении от значительной части невротических симптомов[7]. Там так же считается, что процесс развития личности – это процесс практически неизбежный, хотя в силу тех или иных внешних причин он может приостановиться или даже после социализации (ребенка) не начаться вовсе. Кардинально повлиять на процесс развития личности (в сторону аннигиляции) с внешней стороны мы не можем, в лучшем случае его можно как-то катализировать, и то при наличии интенции к самоактуализации самого человека. Процесс развития личности также не связан с какими-то сроками. Однако мы можем существенно повысить вероятность таких изменений, если уже в процессе социализации ребенка перестанем его нервировать, навязывая отождествление с той или иной социальной ролью. Но и тогда нельзя переоценивать возможности индивида в направлении самоактуализации, поскольку речь не идет о лечении какого-то заболевания.

 

Продолжение следует…




[1]См.: Курпатов А.В., Алехин А.Н. Индивидуальные отношения: теория и практика эмпатии. – ОЛМА-ПРЕСС, 2007. – С. 10-13.


[2] См. там же. – С. 13-14.


[3] См. там же. – С. 14-15.


[4] См. там же. – С. 15-18.


[5]См.: Криминология. Учебник для юридических вузов. Под общей редакцией д.ю.н, проф А.И. Долговой. – М.: Издательская группа НОРМА–ИНФРА•М, 1999. – С. 283-284.


[6] Дж. Фрейдимен, Р.Фрейгер. Теория и практика личностно? ориентированной психологии. Т.2. – М.: «Три Л», 1996. – С. 100-101.


[7]См.: Курпатов А.В., Алехин А.Н. Указ. работа. – С. 32.


VI-я Международная научная Интернет-конференция «Частное право в условиях глобализации: современные ориентиры правового развития»

Уважаемые коллеги!

Приглашаем Вас принять участие в работе VI-ой Международной научной Интернет-конференции «Частное право в условиях глобализации: современные ориентиры правового развития», которая состоится 20 марта 2017 года на базе Николаевского института права Национального университета «Одесская юридическая академия» в городе Николаеве (Украина).

К участию в научном мероприятии приглашаются специалисты в сфере юриспруденции, сотрудники судебных и правоохранительных органов Украины и иностранных государств, ассистенты-стажеры, соискатели, аспиранты, адъюнкты, докторанты, а также студенты и курсанты высших учебных заведений с целью освещения результатов собственных научных исследований. По результатам проведения конференции будет издан сборник научных трудов участников данного мероприятия.

Предлагаются следующие тематические направления конференции:

– Теоретико-методологические ориентиры частноправовых исследований в эпоху постмодерна;

– Модернизация современного частного права в Украине;

– Сочетание частных и публичных начал в правовом регулировании;

– Компаративные аспекты частноправовых исследований.

Рабочие языки конференции: украинский, русский, английский.

Для участия в конференции необходимо не позднее 20 марта 2017 года (включительно) зарегистрироваться на веб-странице Интернет-конференции conf.nikolaeviuscivile.org.ua и прикрепить следующие файлы: тезисы доклада (общий объем не более 6 страниц); копию квитанции об оплате (кроме докторов наук).

Участнику конференции необходимо учитывать следующее:

– для покрытия расходов по изданию сборника по результатам конференции и оплате почтовых услуг оплачивается взнос в размере 210 гривен, который вносится лично, через терминал, кассу Приватбанка либо систему «Приват24» на карту № 5168757233050063 либо по реквизитам:

Получатель: ПАО КБ Приватбанк

Код получателя: 14360570

Код банка получателя: 305299

Счёт  получателя: 29244825509100

Назначение платежа: пополнение карточки Оборотова И.Г. № 5168757233050063 от __ (обязательно указать ФИО участника конференции);

– авторами из других стран оплачивается взнос в размере $ 20 с помощью платежных систем Western Union, Money, Zolotaya Korona, или электронным или почтовым переводом по адресу: 54038, г… Николаев, ул. Генерала Карпенко, д. 18 МИП НУ «ОЮА» Оборотову Игорю Гариславовичу;

– учёные, имеющие научную степень доктора наук, которые участвуют в конференции единолично, за покрытие расходов по изданию сборника и оплате почтовых услуг оплату не осуществляют;

– сборник научных трудов, в который будут включены наиболее интересные доклады, будет издан и распространен среди участников (отправлен по почте) до 15 апреля (электронная версия сборника будет распространена до 01 апреля 2017 года);

– доклады участников будут размещены на Интернет-сайтах конференции conf.nikolaeviuscivile.org.ua и кафедры общетеоретической, конституционной и цивилистической юриспруденции МИП НУ «ОЮА» nikolaeviuscivile.org.ua;

– оргкомитет оставляет за собой право рецензирования и отклонения текстов тезисов докладов.

 

Координаты:

Адрес: ул. Генерала Карпенко, д. 18, г. Николаев, 54038, Украина

Тел.: +38 (0512) 34-21-60 (кафедра общетеоретической, конституционной и цивилистической юриспруденции)

+380665137762 (председатель Оргкомитета – заведующий кафедрой общетеоретической, конституционной и цивилистической юриспруденции, к.ю.н., доцент Оборотов И.Г.)

Тел./Факс: +38 (0512) 34-01-12

Интернет-сайт: conf.nikolaeviuscivile.org.ua/

E-mail: nikolaeviuscivile@yandex.ua, mip_cpd@onua.edu.ua

Социальная и персональная значимость уголовного правонарушения: к вопросу о справедливости

В статье приводятся аргументы в пользу рассмотрения принципа справедливости с объективных позиций общества и субъективных позиций личности. Предлагается включение в оценочные категории справедливости, как гарантии прав человека и тренда уголовною юстиции, включать две составляющие: социальную и персональную значимость уголовного правонарушения при законодательной регламентации и практике применения. Социальную значимость уголовного правонарушения, по мнению автора, следует рассматривать с позиций социальных ожиданий и социального запроса общества, как гаранта принципа справедливости при криминализации. Социальная значимость зависит от уровня общей, социальной и правовой культуры общества, в котором осуществляется оценка деяния как уголовного правонарушения и криминализация. Персональную значимость уголовного правонарушения предлагается оценивать как двуединство значимости деяния для жертвы преступления и виновного и соотносить их с объективными и субъективными элементами состава уголовного правонарушения.


Портфолио современных правовых дефиниций феномена справедливости различных школ права и парадигм, равно как и отображения ее в уголовном праве,  пронизаны положениями, стремящимися к гуманизации уголовной ответственности, обеспечению надлежащего уголовно-правового обращения, обеспечения уголовно-правовой регламентацией надлежащей защиты прав человека [всех поколений]. Все подобные определения и подходы объединяются, по сути, декларативностью принципа справедливости, утрачивающим свое первоначальное значение в силу подавления принципа Верховенства Права принципом Верховенства Закона, сводя реализацию уголовно-правовых норм к технологическим конструкциям. Общая декларация принципа справедливости при таких условиях, утрачивает первоначальное значение, принуждая международную и внутреннюю уголовно-правовую политику искать пути внедрения «справедливости» на уровне дерогации и ситуативного вливания новых конструкций в существующие уголовно-правовые нормы.

Революционная смена ведущих парадигм и изменение концепций уголовного права навряд ли может привести к справедливому обращению или реализации принципа справедливости в целом для каждого случая применения уголовной ответственности [1], в особенности при условии отказа от социальной оценки значимости уголовно-правового нарушения на определенном этапе времени в определенном месте его совершения.

Основываясь на оценке и определения «объективной» установки внешнего проявления деяния в законе, а также самого лица и «субъективного» его отношения содеянному, не только применяются, но и конструируются нормы большинства современных уголовных кодексов Европы и постсоветского пространства.

Существует ряд ситуаций, при которых оценка одного и того же деяния совершенного по отношению к неоднородным жертвам, неодинаковыми по социальному и интеллектуальному уровню преступниками, в различной по значимости криминогенной обстановке и т.д. влияют на социальную значимость такого деяния, а также персональную значимость содеянного для потерпевшего и виновного.

К примеру, лишение имущества одинаковой стоимости магната и пенсионера, с учетом лишь объективных и субъективных элементов состава деяния, приведут к одной и той же квалификации, и, как следствие, необходимости назначения наказание в рамках соответствующей санкции. Т.е. ограбление беспомощного старика и миллионера фактически приравниваются, оцениваясь не по значимости, а по объему, к примеру, предмета хищения, что в полной мере и демонстрируется одинаковостью квалификацией. Аналогично, идентичные деяния человека загнанного в угол низким уровнем жизни лица и бесчинствующего селебрити также получат идентичную квалификацию, и, следовательно, одинаковое наказание.

Стоит ли скрывать, что еще более циничным будет выглядеть пример  сравнения и неодинаковых оценок идентичных действий к разнородным [условно невиктимным] жертвам убийства. Так, лишение жизни одинокого человека и альтернативно кормильца многодетной семьи также имеет неодинаковое социальное значение. И, хотя, безусловно, жизнь человека, независимости от статуса и имущественного уровня всегда равно важна и посягательство на нее требует наказания, социальные последствия для семьи убитого многодетного отца, и, следовательно, общества, намного болезненнее, нежели принудительный уход человека, от которой не зависят выживание и развитие детей.

Однако, тут слеп сам Закон, а не Правосудие. Не осуществляется ли в данном случае подмена понятий? Справедливо ли это? Отражает ли бездушная оценка реальную роль деяния в обществе и на индивидуальном уровне?

Значение любого деяния, отображаясь в реальности, и влияя на общество на микро, мезо- и макроуровне. Наряду с объективными и субъективными элементами уголовного правонарушения, некоторые элементы значимости деяния для общества и личности влияют на оценку деяния, однако, далеко не все, а лишь те, что отражены в нормативных формулировках. В основном, буквально они относятся к смягчающим или отягощающим наказание обстоятельствам. К примеру, совершение лицом преступления в отношении беременной женщины или малолетнего отягощает наказание, а стечение тяжелых семейных обстоятельств, вследствие которых виновный преступление совершил, наказание смягчает. Некоторые из подобных обстоятельств прямо отнесены к основаниям освобождения от уголовной ответственности: действия в условиях крайней необходимости, необходимой обороны и т.д., а виктимность поведения жертвы выражена в УК через, к примеру, эмоциональные состояния виновного, есть квалифицирующим признаком привилегированных составов убийства и телесных повреждений.  Значимость деяния минимизируется с изменением обстановки, примирением виновного с потерпевшим. 

Навряд ли найдется адвокат как со стороны виновного, так и со стороны потерпевшего, который согласится с тем, что все возможные обстоятельства социальной и персональной значимости содеянного могут быть институционализированы по отдельности. Ведь спектр обстоятельств, влияющих на значимость деяния неисчерпаем – от обстоятельств семейного кризиса до революционных событий в государстве. Они зависят от ряда внешних и внутренних факторов, которые обуславливают изменчивость значимости при различных обстоятельствах окружающей обстановки, криминальности ситуации, виктимности. Очевидно, что такая невозможность институциализации и обуславливает неисключительность списка обстоятельств, смягчающих наказание.

 Попытаемся выделить два уровня значимости уголовного правонарушения:

1)              социальнойзначимости– объективнойзначимостидеяния в обществе;

2)              персональной значимости – субъективной значимости деяния для потерпевшего и виновного.

Социальная значимость уголовного правонарушения. Говоря о социальной роли уголовного права, следует напомнить слова А Э. Жалинского об острой необходимости социального анализа в уголовном праве, предмет которого должен включать «опасности, связанные с выходом уголовного права за пределы социальных потребностей» [2]. И, в то же время, напоминая слова Э. Гидденса: «Что считать отклонением, зависит от времени и места; поведение «нормальное» при одном наборе культурных установок, будет расценено как «отклоняющееся» при другом» [3].

Следовательно, акцентируя внимание на социальной значимости, определим ее как измеряемое в негативных и позитивных (а в дальнейшем, возможно, балльных) значениях общественное отношение к совершенному деянию.Социальная значимость представляет собой отражение в сознании общества, общественном мнении воздействие деяния и его последствий на социальные установки общества в определенном пространственно-временном отрезке.

Градация социальной значимости может быть положительной и отрицательной. Базируясь на утверждениях П. А. Сорокина [4] и его последователей, заметим, и подвиг, и преступление есть девиации, с единственной разностью в знаке оценки обществом: в «+» или в «-», и оценка такой полярности и отмечается обществом — наградой или наказанием. Собственно, социальная значимость может выступать мерилом добра и зла в обществе, и, следовательно, критерием определения преступного и героического, наказуемого и похвального

Негатив и позитив противоправного поведения объективно может отразить фактически лишь его социальное значение, поскольку лишь оно может продемонстрировать влияние деяния на социальные установки общества на определенном пространственно-временном отрезке. К примеру, деяние по сопротивлению полиции в стабильном состоянии общества есть преступным. Но в условиях народной революции сопротивление полиции, защищающей диктатора от народного гнева, обретает позитивную значимость, и оценивается как подвиг.

Данная категория может соотносится с объективными элементами состава правонарушения, поскольку характеризует влияние деяния на социальные установки общества, соответственно, отображаясь в нем, вызывая неприятие или признание общества.

Критерий социальной значимости деяния может выполнять одну з важнейших в уголовном праве доктринальную миссию, поскольку именно оно может стать дорогой определения соотношения категорий законность и справедливости – соответствия воздаяния деянию.

Говоря о социальной значимости деяния следует предполагать, что данное понятие, как уже указывалось, соотносится с объективными характеристиками состава уголовного правонарушения. В системе объективных элементов состава правонарушения, и, следовательно, в формуле квалификации, социальное значение деяния может корреспондировать к объекту и объективной стороне правонарушения.

Возникает логичный вопрос: не может ли социальное значение включаться в систему элементов объективной стороны правонарушения? Ответ на данный вопрос кроется в сопоставлении функциональной нагрузки понятия «объективная сторона правонарушения» и, соответственно, понятия «социальное значение». Последнее может быть сопоставимо с такими категориями как «общественная опасность», «вред», «ущерб» и т.д., в некотором роде вытекает из таких категорий. Ведь сами опасность, ущерб и вред есть «точки отсчета» социальной значимости: считаясь с серьезностью опасности, вреда общество и формирует свое отношение к определенной девиации. Однако категория социальной значимости не может подменять характеристики деяния и его последствий в конструкции объективной стороны, поскольку не определяет буквально критерии преступного, а может отображать суть реакцию на такое деяние со стороны социума.

Позволим себе также предположить, что социальная значимость, в частности, может выступать критерием не лишь определений преступного и непреступного, а и разграничения уголовных правонарушений и преступлений. Собственно, именно она может мерилом неприятия, отторжения или, наоборот, приемлемости и похвальности в определенном обществе тех или иных девиаций. Уместно в данном случае напомнить позицию Я. И. Гилинского, фактически демонстрирующую грань допустимости преступности, как девиации и одновременно социального феномена в определенном обществе: «Каждое общество имеет ту преступность (виды преступлений, их качественное своеобразие), «которую оно заслуживает»,  а корректнее – которая соответствует культуре данного общества, является ее элементом» [5].

Следовательно, социальная значимость, для конструкций любого неправового действия несет функцию «определения знака» — определения противоправного деяния позитивным или негативным, вредным или полезным для общества в заданном месте и в заданное время.

К тому же, негативная оценка обществом определенных девиаций может иметь шкалу градации. Такая шкала предполагает наполнения ее объективными социально значащими критериями оценки деяния обществом по ряду параметров, определяющих отношение девиации к категориям уголовных правонарушений или преступлений, или позитивных девиаций – девиаций развития, как позитивной динамики.

Стоит предположить, что при таких условиях социальная значимость деяния при условии установлении системной позитивной социальной оценки определенной криминализированной девиации, должна приводить к декриминализации, освобождая уголовное законодательство посттоталитарных государств от инквизиционных норм уголовного права или норм, узурпирующих права граждан эгоистичной волей законодателя.

Персональная значимость уголовного правонарушения. Иной стороной оценки деяния есть персональная значимость правонарушения. Прямо или косвенно об это неоднократо говорили наши коллеги. [6, 7]. Можно было бы говорить, что, как отражающая отношение лица, она должны была бы быть соотнесена с субъективными элементам состава правонарушения. Однако, рассмотрим основные варианты персональной значимости деяния для участников уголовного правоотношения: потерпевшего и виновного.

Персональная значимость деяния для потерпевшегоесть отображение отношение жертвы, а в случае ее гибели или утраты способности изъявлять свое отношение – лиц, признанных потерпевшими от определенного уголовного правонарушения, к совершенному деянию. 

В современной доктрине уголовного права содержится ряд институтов, демонстрирующих, с той или иной степенью объективности, роль персональной значимости деяния для потерпевшего при применении уголовной ответственности. Преимущественно, их описание осуществляется опосредованно — через отношение потерпевшего к посткриминальному поведению виновного. К таким стоит отнести примирение виновного с потерпевшим как основание освобождения от уголовной ответственности, поскольку оно в данном случае наиболее демонстративно: решение потерпевшего о прощении виновного является, по сути, отражением позитивного отношения к его посткриминальному поведению: компенсации, раскаянию и т.д. Но полна ли картина персональной значимости при таком подходе? Ведь, к примеру, умышленное уголовное правонарушение предполагает наличие ряда стадий его совершения, и, очевидно, что картина преступления, которую наблюдает потерпевший, отнюдь не ограничивается получением извинениями и компенсациями причиненного вреда. Неосторожное преступление также существует пространственно-временные координаты, в которых оно «живет» и потерпевший проходит эти координаты вместе с виновным.

Следовательно, персональная значимость деяния для потерпевшего должна отражать все стадии деяния, а также до- и посткриминальное поведение виновного. Но и этим она не может ограничиваться.

Обратим внимание, что в объем персональной значимости для потерпевшего от уголовного правонарушения необходимо включать и фактор виктимности поведения потерпевшего. Так, провокационные, аморальные или противоправные действия потерпевшего должны учитываться в качестве элементов персональной значимости для потерпевшего от правонарушения наряду с оценкой самого деяния и посткриминального поведения виновного, поскольку лишь их совокупность демонстрирует полную картину отношения потерпевшего к деянию.

Критерии виктимности должны соотноситься с объективными элементам состава преступления и влиять не лишь на определение персональной значимости, а и отражаться в характеристиках потерпевшего при установлении объекта и объективной стороны. Очевидно, что и персональная значимость деяния для потерпевшего должна рассматриваться наряду с объектом, объективной стороной и социальной значимостью деяния как самостоятельная категория, включающая те элементы виктимности, которые влияли на совершение уголовного правонарушения.

Персональная значимость деяния для виновногов свою очередь не может рассматриваться отдельно от вопросов вменяемости и виновности. И, следовательно, она соотносима с категориями субъективных элементов состава преступления. Однако, она непосредственно связана с осознанием виновным реальной социальной значимости (и, соответственно, оценки его деяния социумом), как и персональной значимости содеянного для потерпевшего. Именно эти отношение виновного к этим двум категориям дают возможность оптимизировать ответы на вопросы «почему такое правонарушение было совершено [виновным]?» и «а преступление ли это [в сознании виновного]?».

Под персональной значимостью деяния для виновного целесообразно понимать осознанное отношения виновного при совершении уголовного правонарушения к социальной значимости такого деяния и его персональной значимости для потерпевшего. 

 

Список использованной литературы:

1.              Vyacheslav A. Tulyakov. Criminal law and development / Сборник трудов по итогам Международной научно-практической конференции «Международное право развития: современные тенденции и перспективы» (Одесса, 17 июня 2015 г.). — С. 14-19 — [Electronic resource]. – Mode of access: docs.google.com/viewer?a=v&pid=sites&srcid=b251YS5lZHUudWF8aW50bGF3fGd4OjVmZjYxY2Q0NDZmZGQ4MGQ

2.              Жалинский А. Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ / А. Э. Жалинский. – 2-е изд. перераб. и доп. – Москва: Проспект, 2015. –С. 14.

3.              Гиддэнс Э. Социология / Э. Гидденс. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – С. 150.

4.               Сорокинъ Питиримъ. Преступление и кара, подвигъ и награда. Социологический этюдъ объ основныхъ формахъ общественнаго поведенія и морали / Съ предисловіемъ  проф. М. М. Ковалевскаго /П. Сорокинъ. – С.-Перетбургї: Изд. Я. Г. Долбышева, 1914.

5.              Гилинский Я. И.  Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений»: Монография. 3-е издание, исправленное и дополненное / Я. И. Гилинский – СПб.: Издательский Дом «Алеф-Пресс», 2013. – С. 223.

6.              Баулин Ю. В. Значение общественного мнения и интересов потерпевшего при моделировании современной уголовной политики / Ю. В. Баулин // Современная уголовная политика: поиск оптимальной модели: материалы VII Российского конгресса уголовного права (31 мая – 1 июня 2012 года). – Москва: Проспект, 2012. – С. 581 – 584.

7. Туляков В. О. Кримінальне право сьогодення: ренесанс ідей Ч. Беккаріа / В. О. Туляков // Про злочини та покарання: еволюція кримінально-правової доктрини: матеріали Міжнародної науково-практичної конференції, присвяченої 250-річчю трактату Чезаре Беккаріа (м. Одеса, 13 черв. 2014 р.) / МОН України; НУ ОЮА; ПРЦ НА ПрН України; Одес. відділ. ГО «Всеукр. асоц. кримін. права». — Одеса: Юридична література, 2014. – С.13-28 — С. 27.


*Опубликовано в 2015 году в издании «Наукові праці Національного університету „Одеська юриична академія“.