Закомолдин Р.В. Служебные преступления: учебное пособие.- Самара: Изд. Самар. гуманит. акад., 2013.- 162 с.

Издание подготовлено для обеспечения специального курса. Представлен анализ общих положений об уголовной ответственности за служебные преступления, а также особенностей составов преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях, государственной и муниципальной службы, а также военной службы. Отдельное внимание уделено преступлениям коррупционной направленности.

Преступность в обществе постмодерна


Уважаемые коллеги, «Независимая газета» опубликовала мою статью, которая может показаться интересной. Есть парочка «накладок», но я в них не виноват...

 

09.10.2015 00:01:00

Преступность в постсовременном мире

Что происходит с насилием и коррупцией в России и в других странах

http://www.ng.ru/bitrix/images/socialnetwork/nopic_user_150.gifЯков Гилинский

Об авторе:Яков Ильич Гилинский – доктор юридических наук, профессор.



 

Преступность – нормальное явление потому, что общество без преступности совершенно невозможно.

Эмиль Дюркгейм

 

Тема преступности, вопросы – что происходит с преступностью и что с ней делать – вызывают понятный общественный интерес и широко обсуждаются. Более того, последние десятилетия растет «страх перед преступностью», на что обратили внимание криминологи еще в конце минувшего столетия. Особое беспокойство вызывает преступность у представителей среднего класса. Оно и понятно: им есть что терять, но они меньше защищены, чем богатая экономическая (и политическая) элита.

Статистика и тенденции

Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, обратим внимание на три очень важных обстоятельства. Во-первых, из мысли Эмиля Дюркгейма, высказанной в XIX веке (см. эпиграф), следует: преступность – нормальное явление в том смысле, что она была, есть и будет во все времена, в любом обществе. Во-вторых, и это связано с вышесказанным, «преступность» и «преступления» не есть нечто объективное по содержанию, не онтологическая реальность, а социальный конструкт, творимый законодателем по воле власти, режима, под воздействием общественного мнения. Нет ни одного деяния, преступного по своему содержанию, по своей сущности. Так, например, «умышленное причинение смерти другому человеку», конечно же, – преступление, убийство (ст. 105 УК РФ), но и… подвиг на войне в отношении противника, или же – непреступное деяние (совершенное в состоянии необходимой обороны). Преступление и преступность – понятия релятивные (относительные), конвенциональные («договорные», как договорятся законодатели). Более того, современное уголовное законодательство многих стран, включая Россию и США, в силу избыточной криминализации превращает большинство граждан в «преступников», которые совершают в течение жизни оскорбления, побои, сокрытие части или всех доходов от налогов и т.п., не задумываясь, что все это деяния, признаваемые уголовным законом преступными. В-третьих, никто не знает, сколько в действительности совершается тех или иных преступлений, поскольку далеко не все они регистрируются (потерпевшие не сообщают; сами потерпевшие не знают, что они жертвы преступлений, например – экологических; полиция не все регистрирует, чтобы «не портить статистику», не заниматься трудоемкой и нередко безнадежной работой по раскрытию «неочевидных» преступлений и т.п.). Латентная, не учтенная преступность всегда имеет место.

Поэтому при оценке динамики и тенденций преступности и ее отдельных видов мы руководствуемся данными официальной статистики, со всеми ее недостатками, исходя из того, что массовость преступлений и относительное постоянство факторов латентности, а также сравнительные данные за длительный промежуток времени и между различными странами позволяют уловить определенные тенденции.

Итак, хорошо известно, что после Второй мировой войны основной общемировой тенденцией являлся абсолютный и относительный (в расчете на 100 тыс. человек населения) рост регистрируемой преступности во всех странах. Этот вывод основывается прежде всего на анализе обзоров ООН и данных, публикуемых полициями разных стран. При этом наблюдался более высокий уровень преступности в развитых странах по сравнению с развивающимися. Так, например, в 1975 году средний уровень (также на 100 тыс. человек населения) преступности в развитых странах был 4200, а в развивающихся – 800. К 1995 году средний уровень преступности в развитых странах вырос до 8000, а в развивающихся – до 1500. Кстати, уровень преступности в России в 1975 году был 603,4, а в 1995-м – 1862,7. Добавим к этому, что в 1961 году (начало опубликованных официальных сопоставимых данных) уровень преступности в России составлял всего 446,5, максимума он достиг в 2006 году – 2700,7. К периодам относительного сокращения уровня преступности на фоне его общего возрастания относятся 1953–1965 (хрущевская оттепель) и 1986–1988 (горбачевская перестройка) годы. Все-таки глотки свободы и годы надежд оказываются «антикриминогенными»…

Однако с конца 1990-х – начала 2000-х годов происходит сокращение количества и уровня (на 100 тыс. человек населения) преступлений во всем мире – во всех странах Европы, Азии, Африки, Австралии, Северной и Южной Америки. Наиболее ярко эта тенденция проявляется в динамике уровня убийств – как наиболее опасного и наименее латентного преступления. Так, например, к 2013 году уровень убийств в Австралии снизился с 1,8 в 1999 году до 1,1; в Аргентине с 9,2 в 2002 году – до 5,5; в Венгрии – с 2,8 в 1998 году до 1,3; в Германии – с 1,2 в 2002 году до 0,8; в США – с 6,2 в 1998 году до 4,7; в Финляндии – с 3,0 в 2001 году до 1,6; во Франции – с 1,9 в 2002 году до 1,0; в Японии – с 0,6 в 1998 году до 0,3.

В России, помимо названного сокращения уровня убийств в 2,7 раза, произошло сокращение к 2014 году: общего уровня преступности с 2700,7 в 2006 году – до 1500,4; причинение тяжкого вреда здоровью – с 40,7 в 2002 году до 22,5; грабежей – с 242,5 в 2005 году до 53,2; разбойных нападений – с 44,8 в 2005 году до 9,8. И так почти по всем значимым видам преступлений.

И перед мировой криминологией встал вопрос: чем объясняется это неожиданное общемировое сокращение объема и уровня преступности?

Криминал и глобализация

В России первоначально пытались объяснить тенденцию снижения уровня преступности традиционным сокрытием преступлений от регистрации. И это действительно имеет место. Однако общемировой характер тренда не позволяет ограничиться столь простым (и отчасти справедливым) объяснением.

Назову несколько гипотез, существующих в современной криминологии.

Во-первых, преступность – как сложное социальное явление – развивается по своим собственным законам, не очень оглядываясь на полицию и уголовную юстицию. И развитие это, как у большинства социальных процессов, идет волнообразно (напомню, что с начала 1950-х и до конца 1990-х преступность росла во всем мире).

Во-вторых, большую часть зарегистрированных преступных деяний составляет «уличная преступность» (street crime) – преступления против жизни, здоровья, половой неприкосновенности, собственности. «Беловоротничковая преступность» (white-collar crime) чиновников и бизнесменов, будучи высоколатентной, занимает небольшую часть зарегистрированной преступности. А основные субъекты «уличной преступности» – подростки и молодежь, которые в последние десятилетия ушли в виртуальный мир Интернета. Там они встречаются, любят, дружат, но и ненавидят, стреляют (так называемые стрелялки), убивают, совершают мошеннические действия и т.п., удовлетворяя – осознанно или нет – потребность в самоутверждении, самореализации.

Обычно взрослые негативно относятся к стрелялкам, пытаясь запретить их размещение в Сети или же ограничить к ним доступ. Между тем университеты в Вилланове и Рутгерсе опубликовали результаты своих исследований связи между преступлениями и видеоиграми в США. Исследователи пришли к выводу, что во время пика продаж видеоигр количество преступлений существенно снижается. «Различные измерения использования видеоигр прямо сказываются на снижении таких преступлений, как убийств», – заявил Патрик Марки (Patrick Markey). Исследователи считают, что есть несколько возможных объяснений этой зависимости. Так, люди, которым нравятся жестокость и насилие, больше играют в видеоигры с явной демонстрацией жестокости. Таким образом, они «оздоравливаются» с помощью игр. Кроме того, люди предпочтут больше времени проводить за игрой, снижая, таким образом, количество преступлений на улицах.

В-третьих, имеет место «переструктуризация» преступности, когда «обычную» преступность теснят малоизученные и почти не регистрируемые, высоколатентные виды преступлений эпохи постмодерна, в частности, киберпреступность.

В-четвертых, как считают участники одной из сессий (The Crime Drop) XII Европейской конференции криминологов (Бильбао, 2012), причиной снижения уровня преступности может быть повышенная «секьюритизация» как результат массового использования современных технических средств безопасности (видеокамеры, охранная сигнализация и т.п.).

К иным особенностям состояния преступности в современном мире и в России можно отнести нижеследующее.

В полном соответствии со всеобщей глобализацией – экономики, финансов, транспортных средств, техники, науки, медицины – происходит и глобализация преступности, особенно ее организованной составляющей. Торговля наркотиками, оружием, людьми, человеческими органами не знает границ.

Организованная преступность выступает прежде всего как предпринимательство, бизнес, индустрия, производство и распределение товаров и/или услуг.

 
 

Преступления ненависти

Современный этап развития организованной преступности в России характеризуется, во-первых, активным вхождением в систему мировой нелегальной торговли наркотиками, людьми, оружием, человеческими органами. При этом по торговле людьми и рабскому труду Россия занимает одно из первых мест в мире, наряду с Украиной и Нигерией (данные Л. Ерохиной, К. Кангаспунты, Е. Тюрюкановой). Во-вторых, современный этап характеризуется «кущевским феноменом», когда преступное сообщество, которое возглавлял Сергей Цапок, в течение многих лет терроризировало население станицы Кущевской (Краснодарский край) при полном попустительстве или под покровительством местных органов власти, суда, милиции, и все это стало достоянием СМИ лишь после убийства «цапками» 12 человек, включая трех детей. С начала 2000-х годов происходит слияние организованной преступности, правоохранительных органов, местных органов власти в единую систему, правящую в регионах России. «Кущевский феномен» лучше всего характеризуют публикации первых лиц государства. Дмитрий Медведев, в то время президент РФ, говорил в Послании Федеральному собранию: «Произошел целый ряд трагических событий, в результате которых погибли, были убиты наши граждане. Их причинами является в том числе и расхлябанность в деятельности правоохранительных и других властных органов, зачастую их прямое сращивание с криминалом» (Послание президента РФ Федеральному собранию РФ / («Российская газета», 10.12.10).

Ему вторил председатель Конституционного суда РФ Валерий Зорькин: «С каждым днем становится все очевиднее, что сращивание власти и криминала по модели, которую сейчас называют «кущевской», не уникально. Что то же самое (или нечто сходное) происходило и в других местах – в Новосибирске, Энгельсе, Гусь-Хрустальном, Березовске и т.д. Всем очевидно, что в этом случае наше государство превратится из криминализованного в криминальное» (там же, 10.12.10).

Еще одно проявление преступности в обществе постмодерна – «преступления ненависти» (hatecrimes) как следствие ксенофобии на основе взаимопроникновения и конфликта культур в процессе массовой миграции и политики «разделяй и властвуй» некоторых правящих режимов.

Преступления ненависти – прежде всего преступления, порождаемые предубеждением, предрассудком по отношению к лицам другой расы, нации, другого цвета кожи, другой религии, сексуальной ориентации и т.п. Это преступления, мотивированные предубеждением.

Преступления по мотивам национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды были всегда. Достаточно вспомнить многочисленные религиозные войны, крестовые походы, межнациональные и межэтнические конфликты, погромы и преследования на почве антисемитизма.

Однако со второй половины минувшего столетия такого рода преступления приобрели характер острой социальной проблемы. Тому есть как минимум два объяснения. Во-первых, по мере развития цивилизации, либерализации и гуманизации межчеловеческих отношений население развитых стран стало особенно болезненно воспринимать любые проявления ксенофобии и преследования на почве национальной, расовой, религиозной вражды, а также по мотивам гомофобии, неприязни к каким бы то ни было категориям населения (нищим, бездомным, инвалидам, проституткам и т.п.).

Во-вторых, одним из негативных последствий глобализации является усиление ксенофобии во всем мире. Глобализация ускорила миграцию, смешение рас, этносов и культур, религий и обычаев. Самые последние события с наплывом массы эмигрантов в страны Европы – лишнее тому подтверждение. Это, в свою очередь, приводит к взаимному непониманию, раздражению по поводу «их» нравов, обычаев, привычек, стиля жизни и т.п. Не миновала чаша сия и Россию («понаехали тут»). Между тем ксенофобия, нетерпимость во всех ее проявлениях служит реальной угрозой существованию и отдельных обществ, и человечества в целом.

Продажность как проблема

К общемировым и российским проблемам нельзя не отнести рост и интернационализацию коррупции – по определению современного автора, это «злоупотребление публичной властью ради частной выгоды».

Существует множество форм (проявлений) коррупции: взяточничество, фаворитизм, кумовство, протекционизм, лоббизм, незаконное распределение и перераспределение общественных ресурсов и фондов, незаконная поддержка и финансирование политических структур (партий и др.), вымогательство, предоставление льготных кредитов, заказов, знаменитый русский «блат» (использование личных контактов для получения доступа к общественным ресурсам) и др.

Коррупция – социальный феномен, порождение общества и общественных отношений. Социальный феномен продажности (от коррупции до брачных аферистов и проституции – в сферах политики, науки, искусства, сексуальных отношений) возможен в обществе развитых товарно-денежных отношений. Тот или иной вид продажности, осознаваемый как проблема, представляет собой социальную конструкцию: общество, государство определяет, что именно, где, когда, при каких условиях и с какими последствиями (санкциями) рассматривается как коррупция, проституция и т.д.

В наши дни в обществе, включая российское, коррупция – социальный институт, элемент системы управления, тесно связанный с другими социальными институтами – политическими, экономическими, культуральными. Об институционализации коррупции свидетельствуют: выполнение ею ряда социальных функций – упрощение административных связей, ускорение и упрощение принятия управленческих решений, содействие экономическому развитию путем сокращения бюрократических барьеров; наличие вполне определенных субъектов коррупционных взаимоотношений (патрон – клиент); распределение социальных ролей (взяткодатель, взяткополучатель, посредник); наличие определенных правил игры, норм, известных субъектам коррупционных действий; сложившиеся сленг и символика коррупционных действий; установившаяся и известная заинтересованным лицам такса коррупционных услуг.

Масштабы и индексы

Экономические, социальные, политические последствия коррупции хорошо известны и не нуждаются в комментариях. Коррупция существует во всех современных государствах. Другой вопрос – масштабы коррупции.

По данным международной организации Transparency International, Россия входит в число наиболее коррумпированных стран мира. Индекс восприятия коррупции до 2011 года исчислялся от 1 – максимально коррумпированное государство – до 10 – отсутствие коррупции (что в принципе невозможно). Так, в 2002 году  с индексом 2,7  Россия входила в число таких стран, как Кот д’Ивуар, Гондурас, Индия, Танзания, Зимбабве. Минимальная коррупция была зафиксирована в Финляндии (9,7 балла), Дании и Новой Зеландии (по 9,5 балла), максимальная – в Бангладеш (1,2 балла). В 2007 году степень коррумпированности России увеличилась: с баллом 2,3 мы вошли в одну группу с Гамбией, Индонезией, Того. К 2008 году индекс восприятия коррупции снижается в России до 2,1 балла (группа стран – Сирия, Бангладеш, Кения). В 2009 году индекс коррупции в России – 2,2, но в 2010 году вновь 2,1 наряду с Центрально-Африканской Республикой, Камбоджей, Папуа – Новой Гвинеей, Кенией, Лаосом и Таджикистаном (наименее коррумпированы Дания, Сингапур, Новая Зеландия – 9,3 балла). В связи с изменением системы рейтингов (от 0 до 100) Россия с 28 баллами заняла 133-е место в 2012 году, а в 2013 году с тем же баллом – 127-е наряду с Азербайджаном, Гамбией, Ливаном, Мадагаскаром, Мали, Никарагуа, Пакистаном и Коморскими островами. Наименее коррумпированные страны в 2013 году – Дания и Новая Зеландия (91 балл), наиболее коррумпированные – Афганистан, КНДР и Сомали (8 баллов). В 2014 году индекс восприятия коррупции в России – 27 и 136-е место, наряду с Камеруном, Ираном, Кыргызстаном, Ливаном, Нигерией. Наименее коррумпированы Дания (92 балла) и Новая Зеландия (91 балл), наиболее коррумпированы Северная Корея и Сомали (по 8 баллов).

Коррупция является в современной России проблемой № 1. В условиях коррумпированности всех ветвей власти на всех уровнях принципиально невозможно решить ни одной социальной, экономической, политической проблемы. Ибо все сводится к вопросу: кому и сколько надо заплатить?     



 

ЛУГАНСКИЙ СЕПАРАТИЗМ ГЛАЗАМИ ЛУГАНСКОГО СОЦИОЛОГА

Вообще сепаратизм это понятие политологическое и юридическое. К чему прилагаются соответствующие дефиниции и статьи нормативно-правовых актов, используемые для квалификации тех или иных событий. Мне же, как социологу-криминологу, представляется важным проанализировать ситуацию на Востоке Украины с позиций методологии и категориального аппарата «своей» области научного знания.

С точки зрения теории социального контроля всякое поведение (индивидуальное или массовое) подразделяется на нормальное и девиантное (отклоняющееся). Понятие «социальная норма» характеризует стандарты поведения большинства (группы, общности, общества). Девиация означает выход за пределы нормы. Сепаратизм, как стремление части общества к отделению от существующей системы социальных связей и отношений, является массовой социальной девиацией. И общественное мнение большинства членов украинского общества достаточно однозначно по этому поводу. Каковы же причины рассматриваемого явления?

В общественном мнении «континентальной» Украины по поводу событий в Донбассе достаточно распространенным является мнение о преобладании их инспирированности извне, со стороны правящей элиты Российской Федерации. Немалая доля истины в этом, конечно, присутствует. Особенно очевидным представляется влияние российских телеканалов. Массовое сознание – совокупность мнений, оценок, настроений, эмоций, обусловленных наличной ситуацией в городе, регионе и государстве. В период обострения социальных противоречий на первый план выходит эмоциональная составляющая общественного мнения, которая во многом зависит от информационных воздействий. И чем интенсивнее СМИ транслируют эмоциональную окраску и интерпретации фактов, тем более очевидной становится поляризация общественного мнения, разделения на «своих» и «чужих», когда те, кто прежде считались «своими» становятся «чужими», и наоборот.

Но сводить все к объяснительным моделям внешнего влияния вряд ли можно считать достаточно корректным. В регионе в целом, в городе Луганске долгое время формировались собственные социально-психологические предпосылки нынешней ситуации, имеющие объективный характер.

Особенно влиятельными, по моему мнению, оказались такие феномены регионального массового сознания и образа жизни, как советский фундаментализм и внеправовые хозяйственные практики.

Опросы, проведенные в Луганске сотрудниками лаборатории социологических и криминологических исследований Луганского государственного университета внутренних дел имени Э.А. Дидоренко (с 1996 года), позволили выделить достаточно устойчивые ценностные позиции в общественном мнении жителей города Луганска:

1.                   Просоветская (пророссийская) ориентация (государственный патернализм, социальная защита) – 30-40%% респондентов.

2.                   Прозападная ориентация (демократия, личная свобода и предприимчивость) – 10-15%% респондентов.

3.                   Интегрализм (соединение элементов 1-й и 2-й позиций, проукраинская ориентация) – 35-55%

4.                   Неопределившиеся – 5-10%.

Последний массовый опрос был проведен нашей лабораторией в апреле 2014 года. Позже делать это было просто опасно для жизни интервьюеров.  Да и в конце апреля в Луганске уже спокойно не было. В захваченном здании СБУ находились сотни вооруженных боевиков. На окраинах города появились блок-посты «народного ополчения». Предвидеть, что ожидает интервьюеров на маршрутах, было невозможно. К счастью, обошлось без жертв.

С 24 по 30 апреля 2014 года в городе Луганске было опрошено 710 респондентов в возрасте от 18 лет и старше. Тип выборки – многоступенчатая, вероятностная, районированная выборка с использованием маршрутного метода и квот на последней ступени отбора респондентов. Опрос проводился методами стандартизированного интервью и анкетирования. В связи с провозглашенным боевиками «референдумом» было необходимо выяснить отношение луганчан к главной сепаратистской идее. Ответы на вопрос об отношении к идее вхождения Луганской области в состав Российской Федерации показали, что более половины луганчан, принявших участие в опросе, высказали лояльное отношение к призыву сепаратистов. Весьма показательно распределение ответов среди отдельных групп респондентов. Наиболее высокий уровень поддержки «ухода из Украины» был зафиксирован у представителей таких социально-демографических групп населения, как  руководители предприятий и организаций (74%), сторонники Партии регионов (74%), сторонники Коммунистической партии (71%), лица с плохим материальным положением (68%), респонденты со средним образованием (65%), русскоязычные респонденты (64%), пенсионеры (63%).

Мы видим среди наиболее явных сторонников сепаратизма во-первых, представителей местной элиты и ориентированных на них групп населения (руководители предприятий, сторонники Партии регионов), во-вторых, респондентов с ностальгическими просоветскими настроениями (сторонники КПУ, пенсионеры) и, в-третьих, представителей низкостатусных социальных групп (лица с плохим материальным положением и средним образованием). Интересно отметить, что русскоязычность оказалась менее значимым фактором по сравнению с некоторыми другими статусами респондентов.

Последние годы государственная идеология в Российской Федерации соединяет в себе как элементы традиционного имперского мышления, так и атрибутику советского образа жизни, что усиливает привлекательность этой модели для массового сознания россиян. И не только для жителей России, как показывают многочисленные исследования, проведенные в Луганске.

Усиление пророссийских (просоветских) ориентаций с традиционных 30-40%% до 50 и более процентов произошло вследствие интенсификации соответствующих информационно-эмоциональных влияний, что психологически усиливает позицию доминирующей точки зрения, вызывает стремление на подсознательном уровне присоединиться к «сильному» большинству для избегания социально-психологического дискомфорта. Сработал феномен негативной мобилизации — механизма интеграции населения на основе процессов роста диффузного массового раздражения, страха, ненависти, сопровождаемых чувствами общности на основе появления «врага», при перспективах нежелательного развития событий, чреватого утратой привычного образа жизни, престижа, авторитета, дохода, статуса, девальвацией групповых ценностей и т. д.

В конце 80-х годов прошлого века мы с коллегами из социологической лаборатории Ворошиловградского педагогического института (ныне – Луганский национальный университет имени Т. Шевченко) проводили первые исследования общественного мнения в области. И как-то заметили, что распределение ответов луганчан на наиболее острые вопросы того времени (будущее СССР, переход к рынку, многопартийность и т.д.) почти всегда совпадало с данными общесоюзных исследований, которые тогда проводил ВЦИОМ. Мнение «среднего» луганчанина было идентичным мнению «среднего советского человека».

Вспоминается также опрос 1996 года, проведенный в Луганске социологической лабораторией Луганского института внутренних дел. Тогда в Российской Федерации проходила президентская избирательная кампания, отличавшаяся особым напряжением («Голосуй, а то проиграешь!»; Ельцин, Зюганов, Лебедь). Респондентам был предложен вопрос «За кого бы Вы проголосовали, если бы участвовали в выборах Президента России?».  Распределение голосов луганчан за каждого (!) из кандидатов за месяц до дня голосования было практически таким же (в пределах ошибки выборки), как  и в данных Центральной избирательной комиссии об итогах выборов по всей России. Из «среднесоветских» луганчане трансформировались в «среднероссийских»… Впрочем, в это время сама Россия по преимуществу оставалась советской. Как минимум – в базовых характеристиках массового сознания.

После распада СССР прошло более двадцати лет. Но, как пишет российский философ С. Кара-Мурза, «советский человек никуда от нас не делся». Он просто «ушел в катакомбы». Более того, в тяжелых условиях советский человек становится «более советским», чем в благополучное время. Культурное ядро нашего общества выдержало удар перестройки и реформы».

       Луганщина долгое время продолжала оставаться своеобразным заповедником советского фундаментализма. Структура массового сознания населения Луганской области, помимо воздействия общих для всей Украины факторов переходного состояния общества, складывалась под воздействием некоторых специфических региональных особенностей. Главная из них — утрата регионом прежнего высокого (престижного) статуса в составе СССР, подкрепленного как материальными ресурсами (в частности, снабжение населения), так и идеологически (родина стахановского движения, Краснодон, К. Ворошилов).  Многие луганчане до сих пор вспоминают, как по выходным наблюдались массовые «колбасные» рейды из соседней Ростовской области, в которой ситуация с продуктами питания была гораздо хуже.

Поэтому общеукраинское снижение уровня жизни населения после в 90-х годах прошлого века в Луганской области психологически воспринимается более болезненно. В независимой Украине область из всесоюзного пролетарского авангарда в одночасье превратилась в аутсайдера (как по экономическим причинам, так и с точки зрения этнокультурных особенностей). А резкое снижение статуса (неважно, индивидуальное или групповое), по мнению выдающегося российского девиантолога Я. Гилинского, всегда является значимым девиантогенным фактором.  

Провозглашенный Украиной переход к европейским стандартам хозяйствования усложняет функционирование исторически  сложившейся в области системы экономических отношений, делает большинство предприятий региона неконкурентноспособными, что влечет за собой массовую безработицу и усиление социальной напряженности. Все это способствует формированию в массовом сознании негативного отношения к экономическим инновациям вообще. «Лучше синица в руках» (сохранение статус-кво), «чем журавль в небе» (инновационная модернизация экономики). И как только курс на евроинтеграцию стал более очевидным, зерна контрагитации упали на благодатную почву. Особенно с учетом того, что никакой внятной альтернативы мрачным (по мнению оппонентов нынешней власти) перспективам региона в общем-то предложено и не было.

Достаточно высок в регионе уровень вовлеченности населения во внеправовые (теневые, криминальные и полукриминальные, коррупционные) отношения. Данная ситуация имеет свою предысторию, связанную с освоением региона и его промышленным развитием. В 50-х годах прошлого века массовое строительство крупных промышленных предприятий совпало с амнистиями послесталинского периода. По данным известного луганского правоведа Б. Розовского, из числа ныне здравствующих жителей Луганской области в некоторых возрастных группах минимум каждый шестой привлекался к уголовной ответственности. А бывший начальник областного УМВД В. Гуславский несколько лет назад вообще сделал заявление о том, что в Луганской области на 2,5 миллиона населения – полмиллиона ранее судимых. Следствием всего этого была традиционная для региона терпимость значительной части населения к асоциальным проявлениям.

В контексте соединения советского фундаментализма и внеправовых традиций показательным является тот факт, что первые в регионе бандитские «бригады» начала 90-х годов, отличавшиеся особой дерзостью и жестокостью, состояли из жителей Краснодона и Стаханова – городов-символов советского периода. Интересно, что представители этих же городов фигурировали и в качестве основных участников захвата здания СБУ в апреле 2014 года.

Луганская область имеет самую длинную в Украине протяженность государственной границы с Россией (776 км). Границы не обустроенной,  слабо защищенной, не маркированной. Автор однажды в середине 90-х годов был свидетелем того, как сотрудники украинской ГАИ вымогали взятку с российского водителя, устроив «засаду» …на российской же  территории (кстати, недалеко от известного Изварино). А слабая граница – простор для контрабанды.

Разворовывание бюджетных дотаций угольной отрасли, незаконная добыча угля (пресловутые «копанки»), нелегальные транспортное обслуживание, производство, торговля  и т.д. – во всех этих видах деятельности были прямо или косвенно задействованы сотни тысяч жителей области. К этому следует добавить немалое количество трудовых мигрантов, многие из которых работают в России на условиях теневого найма.

С учетом вышесказанного, события на Востоке можно интерпретировать еще и как криминальную контрреволюцию. Как ответ Донбасса на антикриминальную революцию в Киеве. Провозглашенные Майданом лозунги были восприняты как покушение на привычный порядок. Пусть полукриминальный, теневой, но стабильный и достаточно комфортный. Его обрушение предвещало очень серьезные неудобства. И не только для теневых хозяев региона. Отсюда протест против евроинтеграции, против идей и лозунгов Майдана. Но, поскольку явное выражение симпатий к криминальному порядку  в регионе неприлично, в ход пошли маскировочные тезисы о федерализации, о присоединении к России, скрывающие, главным образом, нежелание что-либо менять в своей жизни.

Исходя из вышеизложенного, основными приоритетами социальной политики (помимо политических, военных, административных мероприятий) по преодолению сепаратизма в массовом сознании луганчан должны стать, во-первых, десоветизация культурно-информационного пространства (здесь важным является не огульное отрицание советско-российского информационного контента, а дифференцированное отношение к различным его элементам) и, во-вторых, декриминализация трудовых практик через проведение радикальных модернизационных мероприятий в экономике (своеобразного «плана Маршалла для региона).

Опубликовано:

Поклад В.  Луганский сепаратизм глазами луганского социолога  // Наукові праці: науково-методичний журнал. – Вип. 250. Т. 262. Філософія. – Миколаїв: Вид-во ЧДУ ім. Петра Могили, 2015. – С. 103-105.

Информация о XV ежегодной конференции Европейского общества криминологов (г. Порту)


Информация о XVежегодной конференции Европейского общества криминологов (г. Порту)

 

Очередная — пятнадцатая — конференция Европейского общества криминологов (ESC) состоялась 2-5 сентября 2015 г. в Порту (Португалия).  

Рассказать хотя бы о «репрезентативном» количестве докладов, не представляется возможным (их было более 800 на множестве сессий и на пленарных заседаниях). Поэтому не столько «отчет», сколько впечатления на основе прослушанного, увиденного, обговоренного с такими участниками конференции, как А. Гуринская (СПб) и О. Шостко (Украина).

Я постарался быть на всех пленарных и сессионных заседаниях по теории криминологии. Особых новелл и подвижек я не встретил. Были доклады о нарративной криминологии, криминологии повседневной деятельности. Несколько удивили меня многочисленные призывы к созданию интегративной (буквально: «мы нуждаемся в интегративной теории»), интердисциплинарной, комплексной теории, включающей социальный, экономический, психологический, биологический, медицинский уровни (составляющие). Мне показалось, что происходит относительно массовое смешение теории преступности, как сложного социального явления, и теории индивидуального преступного поведения (преступления), когда психология, биология и медицина (психиатрия) могут сказать свое слово.

Вторая явно просматриваемая тенденция – акцент на безопасность (security). Криминологическая наука должна служить обеспечению безопасности (людей и вещей), превенции преступлений. Доклад известного многим российским криминологам директора Max-Planck-Institut fuer auslaendisches und internationales Strafrecht профессора Х.-Й. Альбрехта на пленарном заседании был целиком посвящен проблеме security(«Security and Pre-Crime Criminology – New Perspectives?»). Здесь и проблема «страха перед преступностью», и международное сотрудничество, и соотношение приватной (частной) безопасности и индустрии безопасности, и проблема международного терроризма, и Европейская международная стратегия безопасности (2010 г.). Профессор Альбрехт обоснованно усматривает приоритет проблемы безопасности в условиях быстрых и непредсказуемых социальных изменений, в условиях общества риска. Я бы сказал – в условиях общества постмодерна…

Затрагивалась, конечно же, тема глобального неравенства и миграции (профессор K. Frank). Вопрос докладчиком был поставлен так: национализм или гуманизм. Ответ был очевиден…

Побывал я и на «наркотической сессии». Основной девиз многочисленных докладов: «Use of drugs is not criminal act!» (потребление наркотиков – не преступление!). Полностью согласен! Представители Нидерландов делились опытом легализации марихуаны и не только. Австралийцы рассказали об антинаркотической политике, альтернативной аресту и лишению свободы («Australian alternatives to arrest and imprisonment for drug and drug-related offenders»).

Очень важно: практически все доклады на сессионных заседаниях были посвящены результатам эмпирических исследований и их математическому анализу. Отставание российской криминологии очевидно и все углубляется…

Наконец, несколько слов о месте проведения конференции. Порту – потрясающе интересный и красивый город, расположенный на холмах (пришлось покарабкаться…), сочетающий старину с новейшими зданиями. С террасы здания, где проходили основные мероприятия, открывается вид на устье реки и Атлантический океан!  Посплетничаю: когда мы гуляли по берегу океана, профессор Олена Шостко не могла удержаться от того, чтобы омыть ноги океанской волной…

Ну, да и настоящий портвейн (в отличие от «777» и «33» — старшее поколение помнит их советский вкус) не худо было отведать…

Если же говорить серьезно: национальной науки нет и быть не может. Криминология интернациональна, как физика, химия, биология и любая другая наука, если она – наука. И отсутствие реальных финансовых, административных и прочих возможностей проводить эмпирические компаративистские исследования, участвовать в международных конференциях, семинарах, конгрессах, особенно для молодых российских исследователей – не просто беда, а трагедия, грозящая самому существованию отечественной криминологии. Кстати говоря, с каждым годом на европейских конференциях и мировых конгрессах все больше господствует МОЛОДЕЖЬ разных стран. Скоро нам, старикам, здороваться не с кем будет…

 

Просьба о помощи

Уважаемые коллеги!

Сотрудник нашей разгромленной кафедры Луганского университета внутренних дел Евгений Алексадрович Гнатенко оказался в очень нехорошей ситуации. Из-за российской то ли бюрократии, то ли шпиономании.

Подробности — http://sotrudnic.livejournal.com/4545.html.


Я лично подтверждаю, что все, о чем пишет Евгений Александрович — чистейшая правда.  

Прошлым летом он пострадал больше всех из нашего маленького коллектива. Под его окном взорвалась мина. Два человека рядом с домом погибли. У него всю квартиру посекло осколками. Сам чудом остался жив, на секунду задержавшись в прихожей.

Если у кого-то из вас, уважаемые коллеги, есть хоть малейшая возможность повлиять на ситуацию — помогите, пожалуйста.

С уважением,

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ИНИЦИТИВА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ_Еще ближе к «гуманности», ещё дальше от справедливости

Одним из самых заметных событий ухошедшей недели явилась встреча Президента России В. Путина с председателем Верховного суда России В. Лебедевым, состоявшаяся 30 июля 2015 г. Она получила большой резонанс в СМИ. На всех ведущих телеканалах были представлены довольно объемные комментарии, откликнулись все солидные радиостанции, отреагировал Интернет. Мой краткий комментарий прозвучал в тот же день на волнах радиостанции «Коммерсант-ФМ», в передаче Анатолия Кузичева "Pro et contra". Послушать запись можно здесь: http://www.kommersant.ru/doc/2778837

Однако поднятая в ходе встречи тема настолько сложна и важно, что её невозможно уместить в несколько реплик, право на которые я имел в формате блиц.

Сообщается, что стороны обсудили предложение главы судебного ведомства исключить из Уголовного кодекса мелкие хищения и побои. По мнению Лебедева, это позволит сократить количество направляемых в суды уголовных дел на триста тысяч ежегодно. По сравнению с 2000 годом их доля от всех дел выросла в несколько раз и составляет уже 46%. Соответственно, если инициатива главы судебного ведомства будет реализована в уголовном законодательстве, нагрузка на суды резко уменьшится, и они смогут сосредоточиться на делах о других, более тяжких преступления. Таким был главный аргумент, как я его понял.

Что ж, этот аргумент веский, но только если главная задача состоит в том, чтобы создать комфортные условия судам, а не в том, чтобы создать комфортные условия законопослушным гражданам. Последнее же предполагает подавление преступности, которая резко растет, растет вместе с недовольством потерпевших. И, напротив, искомый результат невозможно достичь путем декриминализации общественно опасных деяний.

К 84- ЛЕТИЮ МОЕГО УЧИТЕЛЯ ЛЬВА ДАВИДОВИЧА ГАУХМАНА

2 августа 1931 г. в Москве родился мой учитель — великолепный человек, уважаемый ученый — Гаухман Лев-Давидович. Лев Давидович в 1954 г. окончил Московский юридический институт (ныне — юридический факультет МГУ им М. В. Ломоносова), а с марта 1955 по 2011 г.г. состоял на службе в органах внутренних дел. Свое первое специальное звание «лейтенант милиции» он получил 2 декабря 1955 г., а последнее «полковник милиции» — 5 марта 1976 года.

Службу Лев Давидович начинал в следственных органах во Фрунзенском районном отделе милиции г. Москвы. Вначале (с 25 марта 1955 г. до 9 февраля 1956 г.) работал следователем, затем старшим следователем названного отдела мили­ции (с 10 февраля 1956 г. до 17 августа 1958 г.) и с 18 августа 1958 г. до января 1961 г. в уже переименованном в Ленинский районный отдел милиции. С января 1961 г. до 31 марта 1965 г. Л. Д. Гаухман  работал в должности старшего оперуполномоченного. В целом в следственных и оперативно-розыскных органах Л. Д. Гаухман проработал более 10 лет.

Почти 10 лет Лев Давидович посвятил научной работе во Всероссийском научно-исследовательском институте охраны общественного порядка Министерства охраны общественного порядка РСФСР (затем ставший Всероссийским научно-исследовательским институтом МВД СССР). С 1 апреля до сентября 1965 г. работал в должности младшего научного сотрудника отдела методики и тактики оперативно-розыскной деятельности, затем (с сентября 1965 г. до конца 1967 г.) старшим научным сотрудника того же отдела и с января 1968 г. до 18 февраля 1975 г. старшим научным сотрудником отдела проблем предварительного следствия и дознания.

На преподавательской работе Лев Давидович с 1975 г. С 19 февраля 1975 г. до 17 сентября 1978 г. он работал старшим преподавателем кафедры уголовного права и процесса Московского факультета юридического заочного обучения при Академии МВД СССР. Затем с 18 сентября 1978 г. до октября-ноября 1980 г. трудился в должности начальника кафедры уголовного процесса МФЮЗО при Академии МВД СССР, а позже кафедры уголовного права МФЮЗО при Академии МВД СССР (с сентября 1980 г. до 18 августа 1984 г.). С 17 ноября 1984 г. до 16 сентября 1988 г. Лев Давидович работал профессором кафедры криминологии и профилактики преступлений Академии МВД СССР, а с 17 сентября 1988 г. до сентября 1993 г. профессором кафедры уголовного права и процесса Специального факультета Академии МВД СССР (РФ). На этом факультете осуществлялась подготовка специалистов для органов внутренних дел социалистических государств и так называемых стран социалистической ориентации.

1 ноября 1958 г. Л. Д. Гаухман зачислен соискателем кафедры уголовного права и процесса Высшей школы МООП МВД РСФСР и без отрыва от основной работы 2 июля 1964 г. защитил кандидатскую диссертацию по теме «Уголовно-правовая борьба с разбойными нападениями, совершаемыми с целью завладения личным имуществом граждан». 25 апреля 1978 г. во ВНИИ МВД СССР защитил докторскую диссертацию по теме «Проблемы уголовно-правовой борьбы с насильственными преступлениями в СССР».

В 1968 г. ему присвоено ученое звание «старший научный сотрудник», а в 1980 г. — «профессор».

5 марта 1981 г. присвоено звание «Заслуженный работник МВД СССР». Награжден рядом медалей МВД СССР и РФ.

С сентября 1993 г. Л. Д. Гаухман работает в Московском институте МВД России. Вначале временно исполняет обязанности начальника кафедры, а затем (с 23 ноября 1993 г. до конца августа 2002 г.) уже руководит кафедрой уголовного права и криминологии.

31 июля 1995 г. ему присвоено звание «Заслуженный деятель науки Российской Федерации». С 2002 г. является членом Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации.

После преобразования Московского института в университет с конца августа 2002 г. и до 3 июня 2003 г. Лев Давидович возглавляет кафедру уголовного права, а с 4 июня 2003 г. и по конец 2011 года работает аттестованным профессором кафедры уголовного права Московского университета МВД России.

Лев Давидович подготовил четырех докторов юридических наук (Аснис А.Я., Ендольцева А.В., Расторопов С.В., Борисов С.В.) и двадцать один кандидат юридических наук (Маторина (Дерюгина) Ю.Н., Мордовец А.А., Борисов С.В., Балябин В.Н., Лыгин Н.Я., Осипов В.А., Хакимова Э.Р., Ковальчук А.В. и др.).

Им подготовлено и опубликовано свыше 200 научных, учебных и учебно-методических работ по уголовному праву, криминологии, профилактике преступлений, административному праву, оперативно-розыскной деятельности.

Среди них следует особо выделить монографии «Борьба с насильственными посягательствами» (1969), «Насилие как средство совершения преступления» (1974), «Проблема уголовно-правовой борьбы с насильственными преступлениями в СССР» (1981), «Ответственность за мелкое хищение государственного и общественного имущества» (1990, в соавторстве), «Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики» (1996, в соавторстве), «Ответственность за преступления против собственности» (1997, 2001, 2003, в соавторстве), «Преступления в сфере экономической деятельности» (1998, в соавторстве), «Квалификация преступлений: закон, теория, практика» (2001, 2003, 2005, 2010). Является редактором и автором более 10 изданий учебников по уголовному праву для высших и средних юридических учебных заведений.

Лев Давидович Гаухман является одним из разработчиков ряда программ по уголовному праву, подготовленных в соответствии с Федеральными государственными образовательными стандартами третьего поколения.

Льву Давидовичу присуще бескорыстность, неиссякаемая любовь к людям, к животным, природе, футболу, способность видеть впереди перспективы и их достигать, умение понимать людей, замечать в каждом достоинства, поддерживать словом и делом.

От всей души поздравляю Льва Давидовича с 84-летием и желаю ему дальнейших творческих свершений, всяческих радостей в жизни, оптимизма и личного счастья!!!

ДЕНЬ ПАМЯТИ ВЫСОЦКОГО_Невысказанное

Сегодня день памяти Владимира Семеновича Высоцкого – поэта, актера, музыканта. Человека-эпохи. В подлинном (а значит – в редком) значении этих слов. Его фамилия почти не звучала в СМИ при жизни, не фигурировала в учебниках истории, литературы, но в начале 80-х гг. не было ни одного советского человека, который не знал бы что-то о Высоцком. И вот сегодня исполняется 35 лет с момента его ухода. Российские СМИ загодя стали готовить свою аудиторию к этой дате; как всегда, вышло много публикаций, передач о его жизни и творчестве.

А я по ассоциации (и даже по традиции) вспомнил еще двоих: певца, композитора, поэта и музыканта Игоря Талькова, а также писателя Сергея Довлатова (ему в плане признания повезло менее остальных; напомню, он автор таких пронзительных произведений, как «Зона», «Компромисс», «Заповедник», которые, увы, так и не вышли при его жизни в России). Какая связь, спросите вы?

Всех объединяет тот огромный и многогранный талант, которым наделил их Бог, подкупающая искренность и неравнодушие к жизни людей. И какое-то особое самовыражение, которое заставляет дорожить мнением этих художников, в глобальном смысле данного слова.

А ещё все они ушли рано, очень рано. Высоцкий и Тальков, по всей видимости, не достигли своих творческих вершин. А если достигли, то ещё долго могли бы там пребывать, не начали с них спускаться. Довлатов также мог бы подняться выше. Очень хотелось бы, чтобы их творчество продолжалось. А мы приобщались бы к этому творчеству. Но больше всего мне мечтается о том, чтобы они, тридцати и сорокалетние, хотя бы на год перенеслись в наше настоящее. Какие песни и книги родились бы у этой троицы, окунись они в наше бытие? Когда сравнили бы с тем, о чем им мечталось? С тем, что думали о будущем страны, желая изменений в своем настоящем? Что они тогда сказали бы нам?

Очень хотелось бы знать. Но об этом можно только догадываться…

День рождения Я.И. Гилинского

Глубокоуважаемый Яков Ильич!

Поздравляю Вас с днем рождения! Желаю Вам крепкого, крепкого и еще раз крепкого здоровья! Остальные свои пожелания я выскажу в ДЕНЬ ВАШЕГО СТОЛЕТИЯ!   

Преступность и социальный контроль в эпоху постмодерна

27-28 мая 2015 года на юридическом факультете РГПУ им.Герцена в Санкт-Петербурге проходила XXVIII международная Балтийская криминологическая конференция «Преступность и социальный контроль в эпоху постмодерна». На конференцию меня пригласил мой учитель – заведующий кафедрой уголовного права, доктор юридических наук, профессор Яков Ильич Гилинский.

Я слушал доклады учёных и ловил себя на мысли: почему политики призывают жить по закону, но при этом сами нарушают закон? Выходит, право и закон это одно, а жизнь и политика – совсем другое?!
В перерывах между докладами, я поинтересовался у известных учёных-криминологов, как же вернуть праву его законную силу.

«Постмодернизм в криминологии не без основания рассматривает преступность как порождение власти в целях ограничения иных, не принадлежащих власти, индивидов в их стремлении преодолеть социальное неравенство, вести себя иначе, чем предписывает власть», – утверждает Я.И.Гилинский. – «Ясно, что правовые (в том числе уголовно-правовые) нормы и их реализация … непосредственно зависят от политического режима».

«Преступность» и «преступление» не есть нечто объективное по содержанию, не онтологическая реальность, а субъективный конструкт, творимый законодателем по воле власти, режима и поддерживаемый провластными структурами в СМИ», – пишет в книге «Преступность, девиантность, социальный контроль в эпоху постмодерна» доктор юридических наук, профессор Яков Ильич Гилинский.

Гилинский Я.И. выделяет следующие особенности преступности в обществе постмодерна:
1\ Глобализация мира привела и к глобализации организованной преступности.
2\ Массовые миграционные потоки порождают преступления ненависти.
3\ Развитие Интернета породило киберпреступность.
4\ Консьюмеризм общества потребления – когда «всё на продажу» – привёл к торговле человеческими органами и самими людьми.
5\ Релятивизм норм привёл к тому, что наша Госдума стремится криминализировать всё что можно, и напоминает «взбесившийся принтер».
6\ Насилие стало тотальным; насилие включено в систему жизни общества и стало универсальным способом разрешения конфликтов.
7\ Фрагментаризация общества порождает фрагментаризацию моральных и правовых норм, когда девиации становятся нормой жизни.
8\ Катастрофический рост неравенства порождает преступность.

Я.И.Гилинский считает, что преступность – это самостоятельное социальное явление, которое развивается по своим собственным законам. При этом каждая культура имеет ту преступность, которую заслуживает. «Я не считаю США цивилизованной страной, пока там есть смертная казнь».

На мой вопрос, как вернуть политику в правовое русло, Я.И.Гилинский ответил:
«Криминологи ничего не могут сделать, кроме как квалифицировать действия тех или иных лиц. Недавно в Украине были опубликованы мои тезисы с названием «Власть как объект и субъект преступления». Власть – как субъект преступления!»

Доктор юридических наук, профессор Забрянский Г.И. считает, что связь преступности с неравенством в распределении доходов слабая.
На мой вопрос, возможно ли эмпирически изучить преступность политики, Забрянский Г.И. ответил: «Я уверен, что это можно изучить, а потом сопоставить с реальными политическими решениями, с реальными законодательными новеллами, и посмотреть, совпадает это или не совпадает».

Кандидат юридических наук И.М.Клеймёнов считает, что «государство по сути сейчас исповедует антигосударственную концепцию». «Геополитика зачастую приобретает криминальный оттенок».
У нас налицо резомный подход к законотворческой деятельности. Концепция «резомы» Жиля Делёза это новый образ мышления, не имеющий центра и точки опоры, организующей памяти, а определяемый движением, состоянием.
Депутаты при разработке законов действуют без учёта научных криминологических исследований, а наобум, методом проб и ошибок. Постоянные поправки в закон приводят к путанице.

И.М.Клеймёнов полагает, что идея о паноктикуме сегодня получила зримое воплощение. За нами не просто следят спецслужбы, мы сами рассказываем о себе всему мира.
Жан Бодрийяр писал о том, что наша реальная жизнь подменяется симуляцией. Сейчас мы видим симулирование борьбы с коррупцией, борьбы с преступностью.

Концепция «включения-исключения» также находит своё применение, считает И.М.Клеймёнов. «Политический истеблишмент может заниматься любой криминальной деятельностью. Пока представитель этой группы не будет исключён из этой группы, он неприкасаем». «Исключение» сегодня является единственным механизмом, с помощью которого можно привлечь некоторых лиц к уголовной ответственности.

Доктор юридических наук, профессор, начальник кафедры уголовного процесса Санкт-Петербургского университета МВД России Салман Умарович Дикаев убеждён, что человечество в своём развитии дошло до высшей точки, и дальше на тех принципах, на тех условиях, на которых оно раньше существовало, дальше существовать не может. Идёт нащупывание путей, как организовать общество, как применительно к конкретному государству, так и ко всему человечеству. Те отклонения от норм международного права, которые кажутся отстаиванием узко государственных интересов, в целом это прощупывание возможности путей по-новому организовать общество.
Совершенно очевидно, что тот миропорядок, который установился после Второй мировой войны, видимо, уже себя исчерпал или вот-вот себя исчерпает. Сейчас совершенно новые условия, чем были до войны или сразу после войны.

Кандидат социологических наук Грошева И.А. считает, что для того, чтобы вернуть политиков в правовое поле, нужно в первую очередь вернуть для них неотвратимость наказания.

Известный психолог, профессор Ениколопов С.Н. полагает, что правоприменение сегодня как игра в крикет с помощью фламинго в известной сказке «Алиса в стране чудес»: в одном случае применяем одно право, в другом случае – другое. На политиков только силовые методы воздействуют. Политический волюнтаризм тащит всех нас в катастрофу. К сожалению, политики живут отдельной своей жизнью, и количество их увеличивается.

В день проведения конференции в Санкт-Петербурге проходил ещё один международный юридический форум, где выступал премьер-министр Дмитрий Медведев. К сожалению, наш криминологический форум он не посетил.

ЛИЧНО Я за расширение границ дозволенного (свободы), но с одновременным ужесточением ответственности за нарушение рамок дозволенного.
Общественное мнение в России требует сажать всё больше и на более долгие сроки. Полагают, что будет меньше преступлений. На самом деле всё наоборот.

В эпоху постмодерна преступления стали иными. Если раньше воровали кошелёк, то теперь воруют пароль от сайта и личные данные. Поймать кибепреступника чаще всего невозможно. Поэтому уже не ставят цель победить преступность, а говорят лишь о противодействии преступности. Правоохранительные органы сравнивают с плотиной, не позволяющей преступности «затопить» всё общество.

Искоренить преступность на Земле, видимо, вообще не реальная задача. Потому что преступность выдумывается людьми. И пока существует человечество, преступления будут выдумываться. Если представить себе, что вдруг будут ликвидированы воровство, грабежи, разбои, убийства, депутаты придумают новые деяния, которые будут считать преступными.

Профессор Я.И.Гилинский считает, что нет вида поведения, являющегося по своей природе преступным. «Преступление и преступность – понятия релятивные (относительные) «как договорятся» законодатели». «То, что в одной стране – преступление, в другой – не признаётся таковым. То, что преступным было вчера, не преступно сегодня, и наоборот».

Что является преступлением, в России определяют и формулируют депутаты Государственной Думы. Если Госдума примет поправку в Уголовный Кодекс, по которому запретной будет считаться любовь между двумя мужчинами, то это действие станет преступлением. При советском режиме, кстати, была уголовная статья за мужеложество. В те времена даже предпринимательскую деятельность называли спекуляцией и считали преступлением. Теперь такую деятельность называют бизнес, и она не является преступной.

На мой взгляд, преступность и уголовный закон это придумка властителей для лучшего управления государством, которая имеет своей целью устранение недовольных и усмирение непокорных.

Как юрист, я выступаю за правовое государство и соблюдение законов по принципу «что не запрещено, то разрешено». Поэтому меня смущает рост количества запретов. Запретить, оно, конечно, легче, чем разрешить.

Недавно опубликовали перечень наиболее скандальных и запретительных законов в России. Среди них запрет на пропаганду гомосексуализма; обязательная регистрация «иностранных агентов»; закон о «нежелательных организациях» и др.
«Иностранных агентов» искали в «Союзе охраны птиц России», историческом обществе «Мемориал», «Помощи больным муковисцидозом» и в других.

Принятый «Закон об оскорблении чувств верующих» дополнил статью 148 Уголовного кодекса РФ. Теперь за публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершённые в целях оскорбления религиозных чувств верующих, в том числе в местах религиозного почитания, богослужения и проведения других религиозных обрядов, предусмотрено наказание до трёх лет лишения свободы.

В октябре 2014 года Союз православных хоругвеносцев заявил, что проект московских канализационных люков с изображением святого Георгия Победоносца, разработанный в «Студии Артемия Лебедева», оскорбляет чувства верующих.

В апреле 2013 года депутат Госдумы от «Справедливой России» Олег Михеев внёс на рассмотрение в парламент проект закона, согласно которому в СМИ должны запретить «пропагандировать» тунеядство, эгоизм и легкомысленное отношение к сексу.

В Госдуме предлагали ввести на телевидении ограничения на негативные новости: сообщения о войнах, терактах, кризисах, эпидемиях и катастрофах должны были занимать не больше 10% времени выпуска новостей.

В июне 2014 года тот же депутат предложил запретить кеды, балетки и высокие каблуки «в связи с опасностью, которую они несут для здоровья россиян».

В октябре 2014 года российские депутаты предложили запретить женщинам делать татуировки на пояснице.

А чего стоит Закон о запрете кружевных трусов?!

В 2011 году Роспотребнадзор предложил причислить петрушку курчавую к списку растений, содержащих сильнодействующие наркотические и ядовитые вещества.

В июне 2005 года депутат ЛДПР Николай Курьянович предложил лишить гражданства женщин, вышедших замуж за иностранцев.

В марте 2014 года муниципальный депутат Москвы Елена Ткач сравнила оппозиционеров с террористами и предложила лишать «людей, ненавидящих Россию», гражданства.

Лидер по количеству скандальных инициатив, конечно же, Владимир Жириновский. В январе 2006 года в рамках борьбы с птичьим гриппом Жириновский предложил отстрелять всех перелётных птиц, которые весной полетят в Россию.

Сейчас в Государственной Думе рассматривается предложение ввести налог на тунеядцев. Если вы, например, не работаете или не состоите на учёте в центре занятости, значит попросту бездельничаете, и потому должны платить «налог на тунеядство».
Так депутаты решают задачу борьбы с экономическими санкциями. Цель – пополнение бюджета, страдающего от санкций.
То есть люди должны расплачиваться за ошибки властей!

А что делать с теми, кто живёт на доходы от процентов или дивиденды, или просто на полученное наследство?

Бороться с тунеядством можно, когда государство гарантирует своим гражданам право на работу. А пока существует безработица, как можно наказывать гражданина за недоработки государства?

В условиях кризиса и сокращения рабочих мест, наказывать нужно не работников, а чиновников.
Нужно ввести прогрессивную шкалу налогообложения для богатых, а не преследовать бедных.
Преследование безработных – это агония!

В Законодательном собрании Санкт-Петербурга в конце апреля 2015 года депутаты подготовили пакет поправок, предусматривающих уголовную ответственность за тунеядство.
«Уклонение от трудоустройства (занятости) свыше шести месяцев при наличии подходящей работы наказывается исправительными работами на срок до одного года либо принудительными работами на срок до одного года».
Фактически возвращают статью 209 уже в современный Уголовный кодекс.

Куда же смотрит Конституционный Суд?!

Председатель Конституционного Суда Валерий Зорькин признаёт несостоятельность трактовки права, в которой право отождествляется с законом, что приводит к волюнтаризму.
Право власти это ещё не закон. Иногда принимаемые законы противоречат не только «естественному праву», но и здравому смыслу. Потому и складывается ситуация, когда, при всём желании, законы выполнить невозможно.

Ещё в 1764 году теоретик права Чезаре Беккариа писал: «Нельзя надеяться на существенное улучшение морали, если политика не опирается на вечные чувства, присущие человеческой природе. Любой закон, идущий в разрез с этими чувствами, неизбежно столкнётся с противодействием, которое в конце концов окажется сильнее».

«Именно несоответствие официальных законов естественным законам поведения людей есть причина преступности.
Несовершенство официальных законов вызвано не столько несовершенством законодателей, сколько той системой отношений между людьми, которую хотят «узаконить» с помощью нормативных актов и принуждения.
Появление уголовного закона, призванного «защитить» общество от нарушителей, вызвано не фактом наличия нарушителей, а следствием неестественной системы отношений между людьми, устанавливаемой государством.
Не поведение людей причина появления уголовного закона, а именно наличие противоестественного «закона» причина негативного поведения людей».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Эффективность государственной власти напрямую связана с формулированием правильных законов (правил игры), которые не противоречат «естественному праву» граждан. А у нас законы чаще всего противоестественные.

Люди не хотят выполнять противоестественные законы, а потому враждебно относятся к власти, которая их к этому принуждает.

Законы у нас «выдумывают», вместо того, чтобы формулировать их на основе открытых закономерностей человеческого поведения. Власти прокладывают новые дороги, а не асфальтируют уже протоптанные людьми тропинки.

«… Почему законы не работают? А почему они должны работать, если внутри беззаконие? Тогда исполнение закона становится лицемерием. Тогда человек только и думает, как ему этот закон обойти», – говорил в проповеди Патриарх Кирилл.

«Сама власть нарушает законы гораздо чаще, чем обычные люди», – считает зав.сектором гуманитарной экспертизы и биоэтики Института философии РАН Павел Тищенко.

«Основа закона есть не что иное, как произвол», – полагал французский социолог Пьер Бурдье.
Не закон определяет политику, а политика определяет закон. Политики лишь прикрываются законом.

«Двойные стандарты» и манипулирование общественным сознанием смешало представления о добре и зле. Для политиков одних стран террористы, которые смещают неугодных правителей, это революционеры, это повстанцы, а потому это «добро». Тогда как для политиков других стран, те же самые повстанцы это террористы и воплощённое «зло».

Чем руководствуются политики, откровенно игнорируя тот или иной закон?
Понимают ли они последствия своего волюнтаризма?

Идея верховенства закона, гражданского общества и правового государства родилась из страха перед войной «всех против всех».
Если устранить верховенство закона (как это делают ныне политики), то мир погрузится в хаос войны «всех против всех».

«На руинах подорванного мирового доверия возобладает звериное право сильного со всеми катастрофическими последствиями», – пишет в статье «Право – для человека» председатель Конституционного Суда России Валерий Зорькин.

P.S. По моему мнению, не должно быть никакой защиты политиков от уголовного преследования, никакого правового иммунитета. Все равны перед законом!

А по Вашему мнению, КАК ВЕРНУТЬ ПОЛИТИКУ В ПРАВОВОЕ ПОЛЕ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература – http://www.nikolaykofyrin.ru

Обновления видео выкладывают здесь онлайн.