ОРГАНИЗАЦИЯ В УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЯХ

Когда в Уголовный кодекс Украины добавили новый раздел ХІV1 в Общую часть, то все старались определить природу таковых срелств и даже появился ряд публикаций по поводу отнесения юридических лиц к коллективным субъектам уголовных правоотношений. Не соглашаясь с этой точкой зрения, мною была опубликована статья: Митрофанов И. И. Организация в уголовно-правовых отношениях / И. И. Митрофанов // Legea si Viata (Publica?ie ?tiin?ifico-practic?). – 2015. – № 7/2. – С. 62–89. Этот раздел УК выглядит как инородное тело в системе норм уголовного права. Так будет всегда, когда создаваемые нормы права без учета действующих норм и устоявщихся принципов права, насильно «вшивают» в правовую материю....

Актуальность темы исследования. На первый взгляд озвученные проблемы не имеют никакого практического смысла, но это не так. При конструировании модели «юридическое лицо – субъект уголовного правонарушения», а, следовательно, и субъект уголовно-правовых отношений, возникает потребность в переформатировании многих институтов Общей части УК, а также во введении соответствующих положений в Уголовный процессуальный (далее – УПК) и Уголовно-исполнительный (далее – УИК) кодексы Украины для урегулирования статуса юридических лиц (определение круга их прав и обязанностей). Без их разрешения невозможно разработать концепцию механизма реализации уголовно-правовой ответственности юридических лиц и ввести регулирование применения средств уголовно-правового воздействия к ним в правовое поле.

Состояние исследования.Научный поиск путей решения проблем уголовно-правовой ответственности привел к тому, что все научные работники начали рассматривать ее в пределах уголовно-правовых отношений и признали тот факт, что именно в этих отношениях она реализуется. Проблема отношений в уголовном праве нашла отображения в роботах таких ученых, как З. А. Астемиров, Л. В. Багрий-Шахматов, М. И. Бажанов, Б. Т. Базылев, Я. М. Брайнин, В. А. Елеонский, М. П. Карпушин, В .И. Курляндский, И. Я. Козаченко, Н. С. Лейкина, А. И. Марцев, Ю. Б. Мельников, А. В. Наумов, И. С. Ной, Н. А. Огурцов, Н. И. Панов, А. А. Пионтковский, В. С. Прохоров, А. И. Санталов, В. Г. Смирнов, М. С. Строгович, Н. А. Стручков, А. Н. Тарбагаев, В. Я. Таций, А. Н. Трайнин, А. А. Чистяков, М. Д. Шаргородский и другие. В 2001 году И. И. Чугуников защитил диссертацию «Правоотношения и формы их реализации в уголовном праве», в которой рассмотрел вопросы негативной и позитивной уголовно-правовой ответственности как видов поощрительных и охранительных уголовных правоотношений, а также выделил виды охранительных и поощрительных правоотношений в уголовном праве Украины [1]. Однако необходимо констатировать, что ни ученые-криминалисты, ни теоретики права вообще не исследовали вопросы роли и места уголовных правоотношений в механизме реализации уголовно-правовой ответственности. Тем более они не рассматривали в круге субъектов этих правоотношений коллективного субъекта. Вопрос актуализировался в связи с постановкой проблемы С. Н. Гусаровым в научной статье «Коллективный субъект и правоотношения в уголовном праве Украины (проблемы теории)» [2, с. 7–16]

Целью и задачей статьиявляется изучение характеристики и определение субъекта уголовных правоотношений для создания концептуальной модели признания организации полноценным участником уголовно-правовых и обеспечительных правоотношений, в пределах которых функционирует механизм реализации уголовно-правовой ответственности.

Изложение основного материала. Сразу же следует отметить, что использование законодателем для обозначения субъекта уголовно-правового воздействия формулировки «юридическое лицо» нельзя признать удачным. Это связан с тем, что ст. 80 Гражданского кодекса Украины (далее – ГК) указывает, что юридическое лицо: 1) это – «организация»; 2) создано и зарегистрировано в установленном законом порядке; 3) имеет гражданскую правосубъектность, то есть способно приобретать и реализовывать гражданские права и обязанности от своего имени; 4) может быть истцом и ответчиком в суде. Возникает вопрос по поводу организации, которая не создана и не зарегистрирована в установленному законом порядке, а, следовательно, не наделена правосубъектностью. Понятно, что к такой организации средства уголовно-правового воздействия, предусмотренные разделом ХІV1 Общей части УК Украины, применить невозможно. Поэтому все же таки законодателю следует заменить формулировку «юридическое лицо» в нормах и названии раздела ХІV1 Общей части УК на слово «организация». Именно в таком контексте он определяет ответственность организации за террористическую деятельность в ст. 24 Закона Украины «О борьбе с терроризмом» от 20.03.2003 № 638-І. Исходя из этого, дальше под коллективным субъектом мы будем иметь ввиду организацию, а не юридическое лицо в понимании гражданского законодательства.

Переходя к анализу коллективного субъекта как субъекта восстановительных уголовных правоотношений, следует указать на то, что под последним нами понимается субъект права, который претворил свою правосубъектность в конкретные урегулированные правом общественном отношении и благодаря этому получил статус участника конкретных восстановительных уголовно-правовых отношений. Любой субъект правовых отношений всегда является субъектом права, поскольку без этого ни одно лицо просто не смогло бы быть признано таковым, но не каждый субъект права признается участником тех или иных конкретных правоотношений [3, с. 110–115].

Для субъекта, чтобы ему стать участником правоотношений, он должен быть наделен нормативно-правовыми предписаниями правосубъектностью. Правовые нормы указывают на параметры (свойства, качества), которыми необходимо характеризоваться субъекту права, чтобы вступать в определенные правоотношения [4, с. 197]. При этом необходимо исходить из современных реалий того, что не природа, не общество, а только государство определяет, кто и при каких условиях (какими качествами или свойствами он должен наделяться) может быть субъектом права, а, стало быть, и участником правовых отношений. То есть, лишь законом может устанавливаться и определяться то особое юридическое свойство (качество), которое разрешает организации (лицу) стать субъектом права, – правосубъектность [5, с. 439]. О. Ф. Скакун под субъектами правоотношений понимает субъектов, использующих на основании норм права свою правосубъектность в конкретных правовых отношениях, иначе говоря, реализующих свои субъективные права и юридические обязанности, полномочия и юридическую ответственность [6, с. 396].

В контексте механизма реализации уголовно-правовой ответственности нами акцентируется внимание на свойстве (качестве) организации (лица), характеризующем ее как субъекта правонарушения, поскольку другая сторона правоотношений (государство) может выдвигать требования только к нему (субъекту правонарушения) по поводу ответственного поведения, а в случае его невыполнения имеет право, а в отдельных случаях обязана применить средства уголовно-правового воздействия. Тем не менее, сведение содержания правоотношений к правам у одной стороны и наличию лишь обязанностей у другой искажает положения теории правоотношений. Рассматривать субъекта права как участника уголовных правовых отношений невозможно без учета прав и обязанностей, связывающих его с другими субъектами правоотношений. Без такой связи правовые отношения вообще не имели бы возможности на свое появление и функционирование [4, с. 200].

В правоотношениях с одного стороны выступает лицо, наделенное правами и обязанностью совершить определенные действия, а с другой – субъект, наделенный правом и обязанностью требовать осуществления определенной нормой права действия или бездеятельности. Предупредительные уголовно-правовые отношения устанавливаются с целью предотвращения уголовных правонарушений, поэтому они обращены к лицам, которые еще их не совершили. Возлагая на индивидов обязанность не совершать предусмотренных ЗУоУО общественно опасных деяний, уголовно-правовые нормы вводят в субъектный состав правоотношений лиц, которые, хотя и не совершили, но потенциально способны совершить уголовные правонарушения. Итак, участниками предупредительных уголовных правоотношений следует признавать тех лиц, которые под влиянием своих личностных характеристик могут совершить уголовное правонарушение, с одной стороны, а с другой – государство. Однако такое деление следует признать условным, поскольку государство в предупредительных уголовных правовых отношениях также выступает как обязанное лицо, связанное условиями, закрепленными Конституцией Украины, УК, УПК и другими законами Украины.

В отличие от предупредительных восстановительные уголовные правоотношения устанавливаются с целью восстановления нарушенных прав конкретной потерпевшей стороны и интересов общества, а также реализации уголовно-правовой ответственности лица, признанного виновным в совершении уголовного правонарушения. Они обращены к лицам, уже совершившим общественно опасные деяния, предусмотренные ЗУоУО. Эти правоотношения направлены на восстановление социальной справедливости, нарушенной содеянным уголовным деликтом, а также на исправление осужденного и предотвращение новых уголовных правонарушений. По этой причине участниками таких правоотношений признаются исключительно лица, совершившие уголовные правонарушения, потерпевшие от уголовных правонарушений и государство.

Не вдаваясь в дискуссию по поводу того, или государство как общественно-политическая организация, или уполномоченные на то его органы выступают стороной уголовно-правовых отношений, укажем на то, что лишь в отдельных случаях оно имеет возможность устанавливать правовые отношения непосредственно (например, путем разработки и принятия уголовно-правовых норм). Во всех иных случаях оно действует исключительно через органы специальной компетенции.

В отношении признания тех или других лиц субъектом уголовных правоотношений следует указать, что ним может быть признано лишь лицо, являющееся субъектом правонарушения в уголовном праве, а, следовательно, и субъектом уголовно-правовой ответственности. Ответственность возникает при наличии определенного требования со стороны социума к поведению субъекта (объективный аспект), и сознательного личного отношения субъекта к указанному требованию (субъективный аспект). Только после осознания своего места в обществе и своих социальных функций лицо может убедиться в необходимости приведения в надлежащее соотношение своего поведения с требованиями социума. Уголовно-правовую ответственность с объективной стороны можно объяснить тем, что закрепленное в уголовно-правовой норме общеобязательное требование к определенному поведению лица обусловлено объективными законами общественной жизни людей. Уголовное право таким образом авансирует ответственное поведение участников общественных отношений. Уголовно-правовая ответственность с субъективной стороны обуславливается тем, что продиктованные общественным отношением общеобязательные уголовно-правовые требования трансформируются в сознание и психику человека, в усвоение им уголовно-правовых норм, выработке у него общественно положительной или отрицательной мотивации, а в соответствии с этим и в поведение субъекта. То есть уголовно-правовая ответственность, будучи по своей социально-правовой природе объективной категорией, содержательно вмещает и субъективные моменты. Специфика уголовно-правовой ответственности заключается в том, что, возникнув, она существует объективно, независимо от того, желательна она для лица, совершившего уголовное правонарушение, или нежелательна [4, с. 54–55].

Субъектом уголовно-правовой ответственности может быть только и лицо, способное сознавать социальное содержание своих деяний, содержание правовых и других социальных требований и соотносить с ними свои действия. Субъектом уголовно-правовой ответственности есть вменяемое (деликтоспособное) лицо, достигшее возраста, определенного в ст. 22 УК Украины. В соответствии со ст. 21 УК Украины не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло сознавать свои действия (бездействия) или руководить ими вследствие хронического психического заболевания, временного расстройства психической деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния психики, стало быть, оно не наделено было деликтоспособностью (способностью ответить за содеянное).

Существует мнение, что субъектом позитивной уголовно-правовой ответственности может выступать лицо, не достигшее возраста негативной уголовно-правовой ответственности. Если лицо не может нести негативную уголовно-правовую ответственность, на нее не может возлагаться и позитивная уголовно-правовая ответственность, поскольку правовые предписания рассчитаны на ее осознанное и волевое поведение. Такое лицо признается субъектом права, но не субъектом уголовно-правовой ответственности. В связи с этим нами акцентируется внимание на неправомерности закрепления в ч. 2 ст. 97 УК положения, согласно которому принудительные меры воспитательного характера, предусмотренные ч. 2 ст. 105 УК Украины, суд применяет и к лицу, которое до достижения возраста, с которого может наступать уголовно-правовая ответственность, совершила общественно опасное деяние, подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Особой частью УК Украины.

Итак, субъектом и уголовно-правовой ответственности, и уголовного правонарушения может быть лишь физическое вменяемое лицо, совершившее уголовное правонарушение в возрасте, определенном ст. 22 УК Украины. Что же касается организации, то законодательство не решило на сегодня проблемы признания ее субъектом ни уголовно-правовой ответственности, ни уголовного правонарушения. Законодатель, не решая этих вопросов, предусмотрел возможность применения средств уголовно-правового воздействия к юридическим лицам на основании: 1) совершение его уполномоченным лицом от имени и в интересах такого лица любого из преступлений, предусмотренных в ст.ст. 209 и 306, ч.ч. 1 и 2 ст. 3683, ч.ч. 1 и 2 ст. 3684, ст.ст. 369 и 3692 УК Украины; 2) необеспечение исполнения возложенных на его уполномоченное лицо законом или учредительными документами юридического лица обязанностей по поводу осуществления мер по предотвращению коррупции, что привело к совершению любого из преступлений, предусмотренных в ст.ст. 209 и 306, ч.ч. 1 и 2 ст. 3683, ч.ч. 1 и 2 ст. 3684, ст.ст. 369 и 3692 УК Украины; 3) совершение его уполномоченным лицом от имени юридического лица любого из преступлений, предусмотренных в ст.ст. 258–2585 УК Украины; 4) совершение его уполномоченным лицом от имени и в интересах юридического лица любого из преступлений, предусмотренных в ст.ст. 109, 110, 113, 146, 147, 160, 260, 262, 436–438, 442, 444, 447 УК Украины.

Анализ изменений, внесенных в ЗУоУО, свидетельствует о том, что законодатель вводит институт уголовно-правового воздействия на юридическое лицо, не признавая его субъектом уголовно-правовой ответственности и субъектом преступления. Такой подход связан с признаками, которые отличают друг от друга субъекта преступления, субъекта уголовно-правовой ответственности и субъекта уголовно-правового воздействия. Уголовное правонарушение как противоправное и виновное деяния, причиняющее или способное причинить вред ценностям, взятым под охрану ЗУоУО, может совершить только физическое лицо, наделенное сознанием и волей. Именно такое деяние, которое содержит все признаки соответствующего состава уголовного правонарушения, является основанием уголовно-правовой ответственности. А нести уголовно-правовую ответственность, по мнению Б. В. Волженкина, за такие деяния могли бы не только физические лица, но и при определенных условиях и юридические лица [7, с. 21].

Согласно гражданскому законодательству юридическое лицо способно иметь такие же гражданские права и обязанности (гражданскую правоспособность), как и физическое лицо, кроме тех, что по своей природе могут принадлежать только человеку (ч. 1 ст. 91 ГК Украины). То есть, юридическое лицо вправе от своего имени приобретать и реализовывать предоставленные ей законом права, исполнять обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Юридическое лицо приобретает гражданские права и обязанности и осуществляет их через свои органы, действующие в соответствии с учредительными документами и законом (ч. 1 ст. 92 ГК Украины). В случаях, установленных законом, юридическое лицо может приобретать гражданские права и исполнять обязанности и осуществлять их через своих участников (ч. 2 ст. 92 ГК Украины). Из этого явствует, что юридическое лицо без деятельностного компонента своих органов управления и участников (активных людей) не может совершать никаких действий (в том числе уголовно наказуемых деяний) самостоятельно.

Для реализации уголовной ответственности в отношении юридического лица оно должна наделяться такими юридическими свойствами, как уголовная правоспособность и уголовная дееспособность, приобретаемые (наступающие) одновременно в отличие от физических лиц, у которых уголовная праводееспособность (правосубъектность) наступает с определенного возраста, установленного ст. 22 УК Украины. Для урегулирования статуса организации как субъекта уголовно-правовой ответственности необходимо вводить уголовный процессуальный закон положения, закрепляющие положение ее как стороны уголовного производства с определением перечня всех прав и обязанностей, которыми она будет наделена в уголовном процессе.

Сегодня в УПК Украины лишь ст. 55 регламентирует статус юридического лица, которому уголовным правонарушением причинен имущественный вред, как потерпевшего, ст. 60 – как заявителя, ст. 61 – как гражданского истца, ст. 62 – как гражданского ответчика, в ст. 63 решается вопрос представителя гражданского истца, гражданского ответчика, которым может быть руководитель или иное лицо, уполномоченное законом или учредительными документами, работник юридического лица по доверенности – в случае, если гражданским истцом, гражданским ответчиком есть юридическое лицо. Статья 641 УПК Украины регулирует процессуальный статус представителя юридического лица, в отношении которого осуществляется производство. В пунктах 25 и 26 ст. 3 УПК Украины среди участников уголовного и судебного производства назван представитель юридического лица, в отношении которого осуществляется производство, а стороной производства, то есть основным субъектом уголовных правоотношений пункт 19 ст. 3 УПК Украины называет со стороны обвинения: следователя, руководителя органа досудебного расследования, прокурора, а также потерпевшего, его представителя и законного представителя в случаях, установленных УПК; со стороны защиты: подозреваемого, обвиняемого (подсудимого), осужденного, оправданного, лица, в отношении которого предполагается применение принудительных мер медицинского или воспитательного характера или решается вопрос об их применении, их защитников и законных представителей. Статус юридического лица как лица, которое может отвечать за содеянное, в УПК не урегулирован. Поэтому возникает вопрос о возможности вовлечения юридического лица в уголовные процессуальные отношения, как стороны, а не участника, не говоря уже о признании их сегодня участником (субъектом) восстановительных уголовных правоотношений. Итак, нельзя согласиться с мнением С. Н. Гусарова по вопросу того, что с внесением изменений в УК Украины (имеются в виду нормы раздела ХІV1 Общей части УК Украины) был изменен континуум лиц, которые могут быть привлечены к восстановительным отношениям в уголовном праве [2, с. 10-11], поскольку субъектом таких правовых отношений невозможно признать организацию без учета тех прав и обязанностей, которые связывают ее с другими субъектами восстановительных уголовных правоотношений. А их сегодня у юридических лиц просто не имеется, что указывает на отсутствие юридической связи с другими субъектами восстановительных уголовных правоотношений.

Вместе с тем, С. Н. Гусаров дальше справедливо указывает, что в соответствии с недавними решениями отечественного законодателя большая часть юридических лиц потенциально оказываются в сфере уголовно-правового принуждения [2, с. 11]. Действительно, юридические лица признаны этими законодательными предписаниями субъектом уголовно-правового воздействия, не превратившись при этом в полноценного субъекта восстановительных уголовных правовых отношений, в пределах которых решается вопрос применения к ним средств уголовного правового воздействия. В соответствии с п. 7 ч. 1 ст. 91 УПК Украины обстоятельства, являющиеся основанием для применения к юридическим лицам мер уголовно-правового характера входят в предмет доказывания.

Тем не менее, даже, если и состоялась бы регламентация уголовного процессуального статуса организации (а не ее представителя), как субъекта (стороны) уголовного производства, она не превратила бы ее в участника восстановительных уголовно-правовых отношений. Так, различие между субъектами материальных и процессуальных правоотношений состоит в том, что кроме основных (центральных) субъектов правоотношений (представитель государства, потерпевший (в предусмотренных законом случаях) и обвиняемый) существует множество других, которые вступают в разные процессуальные отношения, однако они не являются субъектами восстановительных уголовных правоотношений. Например, переводчик, свидетель, специалист, являясь участниками уголовно-процессуальных отношений не становятся субъектами уголовных правоотношений. Как не становятся ими заявитель, защитник, адвокат свидетеля, понятой, залогодатель, эксперт, секретарь судебного заседания, судебный распорядитель.

Возможность признания организации субъектом уголовно-правовой ответственности должна быть учтена и соответствующими изменениями в механизме реализации такой ответственности. Применение к организации средств уголовно-правового воздействия, благодаря которым такая ответственность может реализовываться, должно найти соответствующее отображение в нормах уголовного исполнительного законодательства, с помощью которых регламентируется процесс внедрения в регулируемые общественные отношения предписаний уголовно-правовых норм.

Выводы. Таким образом, не устанавливая правовых положений по вопросу определения статуса организации (а не ее представителя) как субъекта уголовного правонарушения и(или) субъекта уголовно-правовой ответственности не может идти речь о ней, как о субъекте уголовно-правовых отношений. Признание организации субъектом уголовно-правового воздействия (как это сегодня сделано законодателем в нормах раздела ХІV1 Общей части УК Украины) автоматически не превращает ее в субъекта восстановительных уголовно-правовых отношений – для этого ее правовой статус должен быть детально регламентирован нормами УК, УПК и УИК, а она сама должна наделяться признаками субъекта уголовного правонарушения и(или) субъекта уголовно-правовой ответственности.

 

Список использованной литературы:

1. Чугуников І. І. Правовідносини та форми їх реалізації у кримінальному праві України : автореф. дис. на здобуття наук. ступ. канд. юрид. наук: спец.: 12.00.08 «Кримінальне право та кримінологія; кримінально-виконавче право» / І. І. Чугуников. – О., 2001. – 23 с.

2. ГусаровС. М. Колективний суб’єкт і правовідносини у кримінальному праві України (проблеми теорії) / С. М. Гусаров // Вісник Кримінологічної асоціації України № 2 (10): збірник наукових праць. – Харків: ХНУВС, 2015. –С. 7–16.

3. Митрофанов І. І. Суб’єкти відновлювальних кримінально-правових відносин / І. І. Митрофанов // Юридична Україна. – 2010. – № 12. – С. 110–115.

4. Митрофанов И. И. Уголовно-правовое учение о механизме реализации уголовной ответственности: монография / И. И. Митрофанов. – Одесса: Издательство: «Фенікс», 2014. – 448 с.

5. Теорія держави і права. Академічний курс: підручник / за ред. О. В. Зайчука, Н. М. Оніщенко. – К.: Юрінком Інтер, 2006. – 688 с.

6. Скакун О. Ф. Теорія права і держави: підручник / О. Ф. Скакун. – К.: Алерта; КНТ; ЦУЛ, 2009. – 520 с.

7. Волженкин Б. В. Уголовная ответственность юридических лиц / Б. В. Волженкин. – С.-Пб. : Изд-во С.-Пб. юрид. ин-та Генпрокуратуры РФ, 1998. – 40 с.

НОРМА УГОЛОВНОГО ПРАВА И СВЯЗАННЫЕ С НЕЮ ВЕЛЕНИЯ

Публикация єтой статьи состоялась в журнале «Публичное право»: Митрофанов І. І. Кримінально-правова норма та пов’язані з нею веління / І. І. Митрофанов // Публічне право. – 2016. – №1 (21). – С. 172–179

И.И. Митрофанов,

кандидат юридических наук, доцент,

Кременчугскийнациональныйуниверситет имени Михаила Остроградского

 

НОРМА УГОЛОВНОГО ПРАВА И СВЯЗАННЫЕ С НЕЮ ВЕЛЕНИЯ

 

Постановка проблемы. Государство заинтересовано в регулировании определенной группы общественных отношений для упорядочения жизнедеятельности всего общества. С этой целью им разрабатываются и принимаются соответствующие нормы права, которыми устанавливаются границы разрешенного и запрещенного поведения различных участников определенного общественного отношения. Если речь идет о регулировании общественных отношений средствами уголовного права, то складывается впечатление, что государство заинтересовано в регулировании отношений, которые возникают в связи совершением уголовно-противоправных деяний. Такой вывод можно сделать при ознакомлении с содержанием учебников по общей части уголовного права, в которых высказан именно такой тезис – уголовное право регулирует общественные отношения, возникающие между государством и лицом, совершившим общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса (далее – УК).

На самом деле, такой подход противоречит не только простой логике и канонам общей теории права, но и содержанию нормативных предписаний самого УК (ст. 1), в соответствии с которыми задачей закона Украины об уголовной ответственности (далее – ЗУоУО) есть правовое обеспечение охраны важнейших ценностей от уголовно-противоправных посягательств и предотвращения их. Алогичным выглядит охрана определенных ценностей в том общественном отношении, возникшего в связи совершением уголовно-противоправных деяний (УК не защитил ценности, а следовательно, не выполнил свою задачу). Еще более абсурдным выглядит реализация функции предотвращение уголовно-противоправных деяний в этих отношениях. В связи с указанным актуализируется вопрос направленности уголовно-правовых норм и их понимания. Что же есть нормой уголовного права, какие их виды принимают участие в регулировании общественных отношений и выполнении задач УК Украины? Фундамент для ответа на эти вопросы создается благодаря пониманию правовой природы нормы уголовного права.

Анализ последних исследований и публикаций. Проблема уголовно-правовых норм нашла отображение в роботах таких ученых, как З. А. Астемиров, М. И. Бажанов, Б. Т. Базилев, Ю. В. Баулин, А. А. Дудоров И. Я. Козаченко, Н. М. Кропачев, Н. С. Лейкина, А. В. Наумов, Н. А. Огурцов, Н. И. Панов, В. Г. Смирнов, А. Н. Стручков, А. Н. Тарбагаєв, В. Я. Таций, А. А. Чистяков, С. Д. Шапченко и др. Однако следует обратить внимание на то, что ученым не удалось сегодня определиться окончательно с понятием уголовно-правовых норм.

Формирование цели статьи. Учитывая указанное выше, целью научной публикации есть создание модели дефиниции уголовно-правовой нормы как общеобязательного правила поведения и связанного с ним веления.

Изложение основного материала исследования.В нашем понимании норма уголовного права есть общеобязательным правилом поведения по поводу несовершения общественно опасного деяния, предусмотренного ЗУоУО, и органически связанным с ним велением, соблюдение которого обеспечивается принудительным потенциалом средств уголовно-правового воздействия [1, c. 17].

Согласно толковому словарю веления – приказ, требование или распоряжение [2, с. 120]. Приказ – официальный документ, в котором содержится распоряжение, постановление и т.п. военного начальника, руководителя учреждения, предприятия, организации; распоряжение, установка, указание и т.п… [2, с. 718]. Требование – это пожелание, просьба, высказанная так, что не предполагает возражений; нормы, правила, которым, кто-, что-нибудь должны подлежать [2, с. 141]. Распоряжение – приказ в устной или письменной форме, данный директивным органом или полномочным лицом; бумага, на которой изложен приказ; вообще чье-то веление [2, с. 1258].

В контексте понятия нормы уголовного права связанным с правилом поведения велением будет пониматься требование соблюдения зафиксированных в статьях УК правил, определяющих законность и обоснованность ее применения. При этом в статьях ЗУоУО сформулированы правила, касающихся разных структурных элементов нормы уголовного права, которые в своей совокупности должны обеспечить выполнение задач УК Украины – охрана важнейших для социума ценностей и предотвращение уголовно-противоправных посягательств. Исходя из этого, нами предлагается деление велений в зависимости от того, к какому структурному элементу нормы они относятся. По предложенному критерию выделяются такие веления: гипотезные, диспозиционные и санкционные веления.

Гипотезные веления относятся к общей гипотезе норм уголовного права, то есть условия, при которых применяется диспозиция статьи (части статьи) Особенной части ЗУоУО. К таким велениям следует включать принципы действия норм уголовного права во времени и пространстве, специфические проявления самого деяния (стадиальность, совершение деяния в соучастия с другими лицами (не исполнителями)), положения, которые касаются субъекта (субъектного состава) уголовно-противоправного деяния и его вины при совершении такого деяния, давность совершения такого деяния.

В теории уголовного права положения, касающиеся субъекта уголовно-противоправного деяния (уголовно-правовых отношений), отдельные ученые относят к самостоятельной структурной части нормы [3, c. 29] или к диспозиции [4, c. 82, 101]. Тем не менее, на наш взгляд, следует исходить из того, что юридический факт в механизме реализации уголовно-правовой ответственности (далее – МРКВ) – деяние, содержащее признаки состава конкретного общественно опасного посягательства, предусмотренного ЗУоУО, — может быть детализировано исходя из специфики субъекта, его совершившего. А права и обязанности этих субъектов, которые уже существуют в предупредительных уголовно-правовых отношениях, с реализацией санкции окончательно оформляются и уточняются в акте индивидуально-правового регулирования (который не является составной частью юридического факта).

При этом необходимо заметить, что субъект уголовно-правовых отношений и субъект общественно опасного посягательства, предусмотренного ЗУоУО, не являются тождественными и характеризуется своими специфическими признаками [3, c. 29]. С гипотезой связаны требования относительно субъекта уголовно-противоправного деяния как к физическому вменяемому лицу, достигшему возраста уголовно-правовой ответственности. К нему примыкают и требования относительно понимания уголовно-противоправного деяния, определение его характерных особенностей (виновность, общественная опасность, противоправность и наказуемость), которые разрешили отнести его к кругу уголовно наказуемых посягательств. С этим требованием взаимосвязаны нормативные правила определения форм вины и ее видов, которые также относятся к конкретизации юридического факта в МРКВ.

Включение положений, которые касаются уголовно-противоправного деяния (ст.ст. 11-17, 32-35 УК Украины), к требованиям, которые связаны с гипотезой, поясняется тем, что в ч. 1 ст. 2 юридический факт описывается как деяние, которое содержит состав общественно опасного посягательства, предусмотренного ЗУоУО. Последний является системным образованием, состоящим из: объекта, субъекта, объективной и субъективной сторон. В этом системном образовании объект состава согласовывается с признаком общественной опасности уголовно-противоправного деяния, объективная сторона состава – с признаком уголовной противоправности деяния, субъективная сторона состава – с признаком виновности деяния и субъект состава деяния – с признаком наказуемости преступления [3, c. 27-28].

К велениям, связанных с гипотезой нормы уголовного права, мы относим также общие принципы ЗУоУО, определяющие источники уголовно-правовых норм (ст. 3 УК Украины). Так, уголовная противоправность деяния, а также его наказуемость и другие уголовно-правовые последствия определяются только УК Украины. То есть, все, что определяет (конкретизирует) юридический факт в МРКВ, фиксируется в статьях ЗУоУО. При этом вопросы юридического факта должны решаться с учетом принципов действия ЗУоУО во времени и пространстве (ст.ст. 4-10 УК Украины), поскольку применению подлежат лишь нормы уголовного права, которые действовали на момент совершения уголовно-противоправного деяния. При таких условиях, учитывая гипотезу и связанные с ней веления, возможен переход к конкретной диспозиции нормы Особенной части УК Украины.

В диспозиции нормы Особенной части УК Украины описывается правило поведения относительно несовершения уголовно-противоправного деяния, признаки состава которого в ней сформулирован. Так, ее содержание текстуально имеет такое словесное выражение: «Не совершайся ...(конкретное уголовно-противоправное деяние), поскольку его совершение наказывается в виде… (вид и размер (срок) наказания)», — поэтому именно диспозицией нормы Особенной части УК Украины законодатель устанавливает обязанность удерживаться от осуществления деяния, признаки состава которого в ней конкретизированы. В таком виде государство стимулирует социально активное поведение членов социума, регулируя общественные отношения путем угрозы наказанием за неисполнение установленной обязанности. Указанная обязанность относительно несовершения уголовно-противоправного деяния, зафиксированного в диспозиции нормы уголовного права, адресуется неопределенному кругу лиц и реализуется в границах предупредительных уголовных правоотношений, в регулировании которых и может быть заинтересовано государство.

С диспозицией нормы уголовного права связываются определенные веления. Такие веления в зависимости от разновидности диспозиции нормы уголовного права (бланкетная ли отсылочная) помещаются или в других, не уголовно-правовых, нормативных актах, или других статьях ЗУоУО. Здесь необходимо обратить внимание на веления, которые размещаются в примечаниях к статям Особенной части УК Украины. В примечаниях, в которых раскрываются содержание терминов, зафиксированных в диспозиции, то есть, дефиниции следует относить к диспозиции нормы уголовного права, а критерии применения правила поведения – к его гипотезе. Например, примечание к статье 289 УК состоит из трех отдельных примечаний, из которых примечание 1 (в ней определяется понятие «незаконное завладение транспортным средством») относится к диспозиции нормы уголовного права, примечания 2 (если осуществленное деяние образовывает повторность) и 3 (условие, при котором материальный вред признается значительным и большым) – к гипотезе норм, которые соответственно описаны ч.ч. 2 и 3 ст. 289 УК Украины.

Относительно бланкетных диспозиций норм уголовного права выделяется два их вида: диспозиция с прямой (явной) и диспозиция с косвенной (неявной) бланкетностями. В первом случае в диспозиции непосредственно указывается на нарушение тех или иных норм, предусмотренных в нормативно-правовых актах других отраслей права или законодательства (например, диспозиции, описанные в ст.ст. 286, 240, 420 и т.п.). И хотя в этих диспозициях содержатся понятия общего характера («правила», «законодательство»), имеются в виду конкретные нормы соответствующих нормативно-правовых актов (других отраслей права или законодательства), нарушение которых признается при наличии всех иных необходимых условий как уголовно-противоправное деяние. Во втором случае в диспозициях статей ЗУоУО прямого указания на нарушение определенных правовых норм, которые бы содержались в нормативно-правовых актах другой отрасли права или законодательства, нет. Тем не менее, в этих диспозициях указываются такие признаки уголовно-противоправного деяния, которые определяются не только в диспозиции нормы ЗУоУО, а и в нормах других нормативно-правовых актов. Несмотря на то, что ссылка в этих диспозициях на определенные нормы других отраслей права или законодательства, которые поднимаются при совершении соответствующих общественно опасных деяний, отсутствует, сомнений в принадлежности этих диспозиций к классу бланкетных не возникает, поскольку содержание нормы уголовного права и определенных признаков состава уголовно-противоправного деяния устанавливаются, кроме норм уголовного права, также с применением норм не уголовно-правовых нормативных актов [5, с. 47-55].

Все эти приемы описания велений должны помочь выяснить содержание объективных и субъективных признаков уголовно-противоправного деяния, обязанность не совершаться которое возлагается на всех лиц диспозицией нормы уголовного права. Возлагая обязанность не совершать уголовно-противоправные деяния на неопределенное количество членов социума, государство может реагировать на каждый случай ее неисполнения, используя заложенные в санкции нормы уголовного права возможности применения средств уголовно-правового воздействия.

Следует отметить, что санкционные веления составляют наибольшую группу уголовно-правовых требований, которыми устанавливаются общие и специальные правила назначения и реализации уголовно-правового средства воздействия (ст.ст. 44-108 УК Украины). Так, санкция нормы уголовного права содержит указание в тексте статьи (части статьи) Особенной части ЗУоУО на вид и размер (срок) наказания за неисполнение обязанности не совершать общественно опасное деяние, предусмотренное ее диспозицией. Через прямое указание в тексте статьи (части статьи) Особенной части ЗУоУО санкция нормы уголовного права непосредственно связана с велениями разделов Х, ХІ, ХІІ и XV, в которых определяются понятие, содержание и цель уголовного наказания, порядок применения и реализации всех видов наказаний.

К указанным велениям примыкают нормативные требования, определяющие правовые последствия применения и реализации всех видов уголовных наказаний. Эти веления сформулированы в разделе ХІІІ Общей части ЗУоУО и регулируют вопросы судимости как правового состояния лица, что является следствием осуждения ее судом к любому виду и сроку (размеру) наказания за содеянное ею преступление, которое длится со дня обретения обвинительным приговором законной силы до окончания ограниченного законом срока или до признания судом этого срока достаточным и состоит в наступлении для лица соответствующих последствий общеправового, уголовно-правового и уголовно-исполнительного характера для достижения и закрепления цели уголовного наказания [6, c. 213-222]. Именно поэтому веления, регулирующие судимость лица, принадлежат к санкционным через ее связь с назначенным уголовным наказанием. Сама же судимость признается нами правоизменяющим юридическим фактом, с которым связано возникновение, функционирование и прекращение особой разновидности правовых отношений, которые могут одновременно продолжать (корректировать) имеющиеся восстановительные уголовные правоотношения или существовать в границах правоотношений, регулируемых нормами других отраслей права.

Санкция нормы уголовного права, предусмотрев вид и размер (срок) уголовного наказания за неисполнение обязанности не совершать общественно опасное деяние, предусмотренное ее диспозицией, за счет велений Общей части ЗУоУО, тесно связанных с санкцией, предусматривает возможность и уголовно-правового поощрения, которое: 1) является самостоятельной разновидностью юридических норм, представляя собою установленное государством правило поведения, соблюдение которого стимулируется исключением, смягчением или полным устранением уголовно-правовых ограничений; 2) есть разновидностью положительного стимула, сущность которого состоит в том, что он всегда предоставляет лицу, попавшему под юрисдикцию ЗУоУО или вошедшему с ним в непосредственный конфликт, возможности решить его в правовом поле; 3) означает устранение или смягчение реальных или потенциальных уголовно-правовых отягощений при наличии условий, предусмотренных соответствующей нормой; 4) всегда обращено только к физическому лицу, в общественно полезном поведении которого заинтересованы общество и государство, то есть имеет личный (индивидуальный, персональный) характер [7, с. 7-8]; 5) предоставляет право лицу противодействовать уголовным правонарушением при наличии обстоятельств, элиминирующих уголовную противоправность деяния [8, с. 157-163].

Санкция уголовно-правовой нормы дополняется также велениями раздела XVIIОбщей части ЗУоУО, которыми определен исчерпывающий перечень преступлений, за совершение которых могут быть применены средства уголовно-правового характера в отношении юридических лиц, виды средств уголовно-правового характера, общие правила их применения и основания освобождения юридического лица от их применения. Через средства уголовно-правового характера может реализовываться уголовная ответственность в отношении юридических лиц для воздействия на деятельность таких лиц, чтобы заставить их выполнять непосредственные предписания закона, устанавливающие обязанность или запрет на осуществление определенных деяний. Применение указанных средств может сделать невозможным осуществление деятельности, которая не отвечает учредительным документам или объявленным целям юридического лица, и деяний, причиняющих вред или создающих угрозу причинения вреда личности, обществу или государству, которые совершаются от имени или в интересах данного юридического лица или разрешаются, санкционируются, одобряются или используются органом или лицом, выполняющим функции управления юридическим лицом [1, с. 538-543].

К санкционным велениям также следует относить и правила применения иных мер уголовно-правового характера, к которым законодатель отнес: принудительные меры медицинского характера (далее – ПММХ), принудительное лечение и специальную конфискацию. ПММХ, что применены к невменяемым лицам, не влияют на функционирование МРКВ. В случае, если они применены вместе с наказанием к ограничено вменяемым лицам, их следует рассматривать как связанные с определенной корректировкой восстановительных правоотношений, в границах которых функционирует МРКВ. Тоже самое можно сказать и о принудительном лечении и специальной конфискации – они касается дополнительных ограничений прав и свобод осужденного, но процесс протекания реализации уголовно-правовой ответственности они кардинально не видоизменяют, а лишь усложняют его дополнительными отягощениями.

Особую группу санкционных велений составляют правовые предписания, в которых предусмотрена возможность освобождения от уголовно-правовой ответственности после совершения лицами преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 110-2, ч. 2 ст. 111, ч. 2 ст. 114, ч. 3 ст. 175, ч. 4 ст. 212, ч. 4 ст. 212-1, ч. 2 ст. 255, ч. 2 ст. 258-3, ч. 4 ст. 258-5, ч. 6 ст. 260, ч. 3 ст. 263, ч. 4 ст. 289, ч. 4 ст. 307, ч. 4 ст. 309, ч. 4 ст. 311, ч. 5 ст. 321, ч. 4 ст. 321-1, ч. 5 ст. 354, ч. 5 ст. 368-3, ч. 5 ст. 368-4, ч. 5 ст. 369, ч. 4 ст. 401 УК Украины. Существование специальных видов освобождения от уголовно-правовой ответственности обусловлено необходимостью целенаправленного реагирования государством на определенные уголовные правонарушения и контингент уголовно активных лиц, их совершающих [1, с. 373-374]. Эти веления разрешают не применять санкцию нормы уголовного права при наличии юридических фактов, которые ими предусмотрены.

К специфическим нормам уголовного права относятся нормативные требования раздела VІІІ Общей части ЗУоУО, в которых законодатель конструирует обстоятельства, элиминирующие уголовную противоправность деяния. По своей правовой природе эти предписания следует относить к гипотезным велениям, поскольку характеризуют юридический факт – деяние, извне похожее на определенный вид деяния, содержащий признаки уголовно-противоправного деяния, но благодаря юридическим фактам, предусмотренным статьями раздела VІІІ Общей части ЗУоУО, элиминируется его уголовная противоправность. Веления, предусматривающие обстоятельства, элиминирующие уголовную противоправность деяния, фактически устанавливают законодательные границы уголовно наказуемого поведения (границы разрешенного и неразрешенного), что имеет важное значение в правовом регулировании поведения индивидов в целом. Очерчивая границы разрешенного поведения, веления, предусматривающие обстоятельства, элиминирующие уголовную противоправность деяния, предотвращают совершение уголовных правонарушений [9, c. 103-109].

Так, уголовно-правовые нормы-веления, регулирующие необходимую и мнимую оборону или причинение вреда в состоянии крайней необходимости, разрешая совершать определенные законом действия, одновременно указывают на границы, за пределами которых поведение лица служить причиной начала функционирования МРКВ. Такие границы устанавливаются и при правовом регулировании поведения лиц, причиняющие вред под физическим или психическим принуждением, в состоянии задержания лица, совершившего уголовное правонарушение, выполнение приказа или распоряжения, оправданного риска, выполнение специальной задачи по предупреждению или раскрытию преступной деятельности организованной группы или преступной организации [9, с. 103-109].

В отличие от норм, устанавливают виды и размеры (сроки) уголовного наказания за совершение уголовно-противоправных деяний, эта группа велений регулирует поведение лиц, которые благодаря стечению жизненных обстоятельств совершают действия, которые граничат с уголовно-противоправными деяниями. Связь в этом случае веления с гипотезой нормы уголовного права объясняется системным характером нормы, что обнаруживается в согласовании правила в отношении несовершения общественно опасного деяния, предусмотренного ЗУоУО, с требованиями, неразрывно связанными с нею. Именно системный характер нормы обуславливает ее определенную структуру и влияет на ее содержание.

Функциональная роль нормы уголовного права проявляется в ее возможностях регулировать общественные отношения. Процесс же регулирования полностью зависит от согласованности предписаний составных частей нормы уголовного права, хотя функции она выполняет как единое целое. Регулирование поведения участников общественных отношений выступает как итог взаимодействия элементов системы (правил поведения и связанных с ними велений), что формирует почву для реализации запрограммированной модели поведения. Отсутствие хотя бы одной из составных частей нормы уголовного права делает невозможным полноценное регулирование ею общественных отношений.

Выводы исследования.Таким образом, уголовно-правовые нормы: 1) есть общеобязательными правилами по поводу несовершения общественно опасного деяния, предусмотренного ЗУоУО, и органически связанными с ними велениями, соблюдение которых обеспечивается принудительным потенциалом средств уголовно-правового воздействия; 2) веления – обязательные требования (правила), которые размещены в статьях Общей и Особенной частей ЗУоУО, и органически дополняют (уточняют) содержание соответствующей части уголовно-правовой нормы или содержат процедурные вопросы относительно ее применения и реализации.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ:

1. Митрофанов І. І. Загальна частина кримінального права України: навч. посіб. / Митрофанов Ігор Іванович; Кременчуцький національний університет імені Михайла Остроградського. – Одеса: Фенікс, 2015. – 576 с.

2. Великий тлумачний словник сучасної української мови / [уклад. і голов. ред. В. Т. Бусел.]. – К.: Ірпінь: ВТФ «Перун», 2007. – 1736 с. : іл.

3. Петрова Г. О. Уголовно-правовое регулирование и его средства:норма и правоотношение: автореф.дис.на соискание уч.степ.д-ра юрид.наук: спец.: 12.00.08 «Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право»/ Г. О. Петрова. – Нижний Новгород, 2003. – 48 с.

4. Блум М. И.Структура нормы уголовного права / М. И. Блум // Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики : ученые записки Латвийского университета. – Рига, 1968. – Т. 93.– С. 65–111.

5. Панов М. І. Кваліфікація злочинів при бланкетній диспозиції закону про кримінальну відповідальність / М. І. Панов, Н. Д. Квасневська // Право України.– 2010. –№ 9. –С. 47–55.

6. Митрофанов І. І. Судимість як кримінально-правовий засіб впливу на наркозалежних осіб, які вчинили злочини / І. І. Митрофанов // Науковий вісник Дніпропетровського національного університету внутрішніх справ: зб. наук. праць. – 2009. – № 1. – С. 213–222.

7. Мелтонян Р. М. Поощрительные нормы Уголовного Кодекса Российской Федерации :автореф.дис.на соискание уч. степени канд.юрид.наук: спец. :12.00.08 «Уголовное право и криминология; Уголовно-исполнительное право / Р. М. Мелтонян. – Рязань, 1999. – 21 с.

8. Митрофанов И. И. Различные виды поощрения в механизме реализации уголовной ответственности / И. И. Митрофанов // Науковий вісник Міжнародного гуманітарного університету: збірник наукових праць. Серія «Юриспруденція». – Випуск 4. – Одеса, МГУ. – 2012. – С. 157–163.

9. Митрофанов І. І. Види кримінально-правових норм у механізмі реалізації кримінальної відповідальності / І. І. Митрофанов // Юридична Україна. – 2011. – № 3. – С. 103–109.

Что имел ввиду законодатель: приглашение к дискуссии


Уважаемые коллеги! Зашел в тупик при осмыслении законодательной конструкции одного состава преступления. Хочу попросить Вашей помощи в организации дискуссии на эту тему. Так, статья 332 «Незаконная переправка лиц через государственную границу Украины» УК Украины предусматривает наказание за незаконную переправку лиц через государственную границу Украины, организацию незаконной переправки лиц через государственную границу Украины, руководство такими действиями или содействие их совершению советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий в виде лишения свободы на срок от трех до пяти лет с конфискацией транспортных средств или иных средств совершения преступления. Квалифицирующими признаками этого состава преступления являются: совершение тех же действий способом, опасным для жизни или здоровья лица, незаконно переправляемого через государственную границу Украины, или те же действия совершенные в отношении нескольких лиц, или повторно, или по предварительному сговору группой лиц, или служебным лицом с использованием служебного положения. А особо квалифицирующими признаками – совершение действий, предусмотренных ч.ч. 1 или 2 ст. 332 УК Украины организованной группой или из корыстных побуждений.

В. В. Федосеев отмечает, что толкование названия и диспозиции ст. 332 УК Украина разрешает сделать вывод о том, что в ч. 1 ст.332 УК описано одно преступление, объективная сторона которого проявляется в таких альтернативных формах: 1) незаконная переправка лиц через государственную границу Украины; 2) организация незаконной переправки лиц через государственную границу Украины; 3) руководство незаконной переправкой лиц через государственную границу Украины; 4) руководство организацией незаконной переправки лиц через государственную границу Украины; 5) содействие незаконной переправке лиц через государственную границу Украины советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий; 6) содействие организации незаконной переправки лиц через государственную границу Украины советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий; 7) содействие руководству незаконной переправкой лиц через государственную границу Украины советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий.

Во всех существующих комментариях УК Украины речь идет лишь о 1, 2, 3 и 5 формах. У меня вопрос к уважаемым коллегам: как можно оказывать содействие организации (процессу, а не организатору) и руководству (тоже, по всей видимости, процессу, а не руководителю) незаконной переправкой лиц через государственную границу Украины советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий? Можно ли привлечь лицо к уголовной ответственности по ст. 332 УК за советы и указания, которыми не воспользовалась лица, которые переправляют, и лицо, которое переправляют, через государственную границу Украины?

Общая часть уголовного права Украины

Более полугода «не выходил» на сайт. Не узнал ввиду его изменений. Даже поначалу растерялся — этот ли сайт, но по логину и паролю удалось войти на него. Изменения претерпел не только сайт, но и обстановка вокруг нас. Возможно и изменились люди вокруг нас, но я так не думаю. Как говорил Э. М. Ремарк, в темные времена хорошо видно светлых людей, что для меня означает – люди просто срывают маски с себя и светлые люди становятся еще лучше, поэтому их и видней. Ученые являются людьми особыми в силу специфики работы их мозга, поэтому нам сложнее всего переживать тяжелые периоды истории. Что остается делать – писать и думать, думать и писать. Вот и я обобщил свой учебный материал в книге: Общая часть уголовного права Украины. Выставляю его на сайт для ознакомления.

О результатах работы Международной научно-практической конференции "Наука уголовного права в системе междисциплинарных связей" (г. Харьков)

Несмотря на архисложную ситуацию в Украине, наука продолжает свое развитие. Так, 9-10 октября т.г. в г. Харькове проведена Международная научно-практическая конференция «Наука уголовного права в системе междисциплинарных связей»

О научном и русском массовом уме от академика И.П.Павлова (посвящаю думам уважаемого Романа Евгеньевича в моем посте)

Русская мысль совершенно не применяет критики метода, т.е. нисколько не проверяет смысла слов, не идет за кулисы слова, не любит смотреть на подлинную действительность. Мы занимаемся коллекционированием слов, а не изучением жизни. До чего русский ум не привязан к фактам. Он больше любит слова и ими оперирует. Это приговор над русской мыслью, она знает только слова и не хочет прикоснуться к действительности. Ведь это общая, характерная черта русского ума.

Война и наука – явления несовместимые!

Дорогие друзья! Мы очень рады, что временно у нас нет войны. Василий Иванович, как включенный наблюдатель, может рассказать намного больше. Одно можно констатировать с полной уверенностью на сегодняшний день, что никто даже не ожидал, что после Крыма начнется такой беспредел с вовлечением регулярных российских войск в «решение» вопросов самоопределения Донецкой и Луганской областей. Какие регионы дальше? Наше молчание на сайте «кримправо» объясняется скорее «шоком» и невозможностью осознать в какое вранье (информационную войну) втянуты наши народы.

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ИЛИ УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА КОНКРЕТНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ?

продолжая свои научные размышления, отвлекаясь от евроинтеграции Украины, предлагаю подискутировать на тему о направлении уголовно-правовых исследований под названием: «уголовная ответственность за, например: бандитизм, изнасилование и т.п.»:
Последним временем в научных кругах дискутируется вопрос о невозможности использования в названиях диссертационных работ формулировки на манер: «Уголовно-правовое обеспечение противодействие… (конкретное преступление)». При этом предлагается название таких работ изменять на «Уголовная ответственность за… (конкретное преступление)». Итак, возникла проблема методологического характера, влияющая на дальнейшее исследование уголовно-правовых проблем, связанных с выяснением содержания нормативных предписаний Особенной части Уголовного кодекса (далее – УК) и их усовершенствованием.

Наука прежде всего

Уважаемый Николай Васильевич! Уважаемые коллеги! Бои за Украину будут еще долго продолжаться и мы устанем обсуждать точки зрения тех или иных политиков. Проблема заключается в том, что народу Украины на самом деле не оставляют право выбора на самоопределение, а навязывают сторонние сценарии, вгоняя в экономическое рабство все население страны.
Поэтому, предлагая отвлечься от проблем Украины, знакомлю Вас с монографией на русском языке, которую размещаю в прикреплённом файле! С уважением ко Всем и верой в самостоятельное будущее,

В Украине начали действовать нормы, устанавливающие наказание за экстремистскую деятельность

В Уголовный кодекс Украины с сегодняшнего дня введена новая статья 110-1 под названием «Экстремистская деятельность». Закон был проголосован путем поднятия рук. Глава счетной комиссии объявил, что его поддержали 235 депутатов. Закон доступен на сайте Рады: zakon4.rada.gov.ua/laws/show/721-18. Под «шумок» или следуя канонам «ПРЕСТУПНОСТИВЕДЕНИЯ О НАПАДЕНИИ НА УКРАИНУ» были изменены 17 статей Особенной части УК Украины и введены, кроме 110-1, статьи 151-1 «Клевета», 361-3 «Несанкционированное вмешательство в роботу государственных электронных информационных ресурсов или информационных, телекоммуникационных, информационно-телекоммуникационных систем, критических объектов национальной информационной инфраструктуры», 361-4 «Несанкционированные сбыт или распространение информации с ограниченным доступом, которая обрабатывается в государственных электронных информационных ресурсах», 362-1 «Несанкционированные действия с информацией, которая обрабатывается в государственных электронных информационных ресурсах или информационных, телекоммуникационных, информационно-телекоммуникационных системах критических объектов национальной информационной инфраструктуры, совершенные лицом, которое имеет право доступа к такой информации».
Orgy
Orgy
Threesome
Threesome
Anal
Creampie
Creampie
Threesome
Orgy
Threesome
Creampie