Экономика и право.

И еще один маленький опус.

 

Я. Гилинский

 

Экономика и право

 

Присказка

В феврале 2015 г. в Санкт-Петербурге состоялась XVIежегодная международная конференция «Леонтьевские чтения». Я был ее участником и хорошо помню дискуссию по основному вопросу: социальный либерализм как компромисс между полной экономической свободой (либертарианство, принцип laissez-faire) и государственным патернализмом, этатизмом в экономике. Вопрос не праздный. Пожалуй, «судьбоносный» для страны, для ее обитателей.

(Я когда-то был безусловным приверженцем либертарианства. Заполняя тестовую анкету, содержавшуюся в монографии Д. Боуза[1], набрал 100 баллов из 100 по критерию «личная свобода» и 85 баллов по критерию «экономическая свобода». Но развитие современного олигархического капитализма с катастрофическим экономическим неравенством, разделением человечества на «включенное» меньшинство и «исключенное» большинство, подкорректировало мои взгляды в части либертарианской экономики[2]…  При этом я остаюсь безусловным сторонником личной свободы. Более того, в 1990-х годах я был членом либертарианской, транснациональной, гандистской, ненасильственной, антиавторитарной, антиклерикальной, антимилитаристской, антипрогибиционистской Радикальной партии и могу только гордиться этим).

По материалам конференции был издан сборник[3], который я просмотрел и поставил на полку. Недавно он попался мне под руку. Еще раз посмотрел. Остановился на статье А.И. Пригожина[4], и не мог оторваться. Поделюсь взглядами доктора философских наук А.И. Пригожина, вполне разделяемые мною и столь современными для юристов, экономистов, политологов, социологов…

 

О законности

Остановлюсь лишь на некоторых принципиальных положениях статьи А.И. Пригожина.

Само название статьи утверждает значимость законности как базы, основы либерального развития общества. Автор не устает напоминать: законность как ценность – главная, «без продвижения ценности «законность» в сознание и практику общества невозможна реализация других социально-либеральных ценностей» (с.106[5]).

Но что такое «законность», с точки зрения автора? Он различает шесть признаков (составляющих) законности (высокое качество законодательства, реальная независимость судов, полноценное правоприменение, развитое правозащитное движение, развитое правосознание общества). Но главный – «это признание примата права над законом, их принципиальное разделение и подчинение второго первому. Право означает неотчуждаемые свободы и возможности гражданина, на которые государству запрещено покушаться любыми законами и тем более подзаконными актами. Это означает также введение понятия «незаконные законы». За принятие или исполнение таких законов должна быть уголовная ответственность тех, кто голосовал за них либо исполнял» (с. 109). Как это архиактуально для современной России! Как бы мне хотелось увидеть на скамье подсудимых наших «законодателей» из «взбесившегося принтера» и исполнителей безумных «законов», противоречащих Праву! Объективности ради, сошлюсь и на доктора юридических наук Д.А. Шестакова, посвятившего преступному законодательству свои труды[6]

«Законность есть качество жизни», подчеркивает А.И. Пригожин (выделено им). И вполне обоснованно утверждает: «Мы прежде всего бедны правом, у нас нищая законность. Нищая законность плодит убожество жизни» (с. 111). При нашей нищей законности в нищете живет большинство населения («исключенные»). Но и многие «включенные» живут убогой (хотя и относительно обеспеченной) жизнью – боясь озвучивать свои мысли, дрожа перед начальством, боясь за свое место, лизоблюдствуя, а многие – официально лишенные права выезда за границу (армия, полиция, прокуратура и др.) без чего, с моей точки зрения, жизнь существенно обедняется. Особенно в современном глобальном мире постмодерна.

Но почему в России столь печальна участь россиян (не зависимо от этнической принадлежности)?

«Каждая власть делает или не делает то, что позволяет или не допускает общество» (с. 107). Это давнишний российский спор на тему «кто виноват?» — общество или власть. Конечно, «виноваты» могут быть и те, и другие. Я отдаю в этом вопросе приоритет «обществу», «народу». Да, в России было тысячелетнее рабство. Но постепенно оно сформировало рабское сознание, рабский менталитет большинства (86%?), позволивший сегодняшнему «народу» позволить власти делать, что она пожелает.

Отсюда риторический вопрос Д.А. Шестакова в упомянутой его книге: «Хватит ли у наших народов духа строить законы, соответствующие праву? А это значило бы – в интересах населения в целом, без преимуществ для «сословия», у которого в руках волею судеб оказались деньги и, соответственно, власть»[7]

И как следствие: «В российском этосе неразвиты такие ценности, как качество (труда, продукта, отношений, институтов), иновационность (производственная, социальная, организационная), личное достоинство, взаимная обязательность… Как и сама человеческая жизнь…» (с.112). Что мы и имеем повседневно…

И еще, казалось бы, несколько «не о том» — о справедливости: «Стремление к ней доводит классы, нации, группы и индивидов до исступления, жертвенности, отчаяния. И напрасно. Справедливость на Земле невозможна. Хотя бы потому, что она очень партийна.  То, что справедливо для одних, ужасающе несправедливо для других…» (с. 107-108). Именно поэтому я давно полагаю бессмысленной и нереализуемой «цель» наказания, предлагаемую п. 2 ст. 43 УК РФ: «восстановление социальной справедливости»…

История нас учит, что не только «справедливость на Земле невозможна». Повторюсь[8]: казалось бы, человечество, наученное страшным опытом Второй мировой войны, должно остановиться, задуматься, обрести, наконец, мир и покой. Отнюдь.  «Только за 50 лет после Второй мировой войны прошло 25–30 средних и более 400 малых войн. Они охватили не меньше стран, чем это было в последней мировой войне. В них погибло свыше 40 млн и стали беженцами свыше 30 млн человек. Сегодня специалисты выделяют следующие разновидности новых войн: локальные войны, военные конфликты, партизанская война, информационная война, «консциентальная» война (война сознаний), преэмптивная война (опережающий захват или силовое действие на опережение) и террористическая война (терроризм). Одной из современных разновидностей террористических войн является кибертерроризм»[9]. Боюсь, что человечество, всю историю занятое изобретением все более смертоносных орудий массового внутривидового убийства, постоянно занятое поисками врагов, скорее придет к омнициду, нежели к Законности, Праву, Свободе, Равенству и Братству…      

 

 




[1]Боуз Д. Либертарианство. История, принципы, политика. – Социум. 2004.


[2]Гилинский Я. Капитализм или социализм? Оба хуже! В: Гилинсктий Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. – СПб, 2017.  С. 227-237.


[3]Социальный либерализм: между свободой и этатизмом / под ред. А.П. Заостровцева. – СПб, 2015.


[4]Пригожин А.И. Законность – базовая ценность социального либерализма // Социальный либерализм: между свободой и этатизмом… С. 106-115.


[5]Здесь и далее номера страниц в скобках относятся только к статье А.И. Пригожина.


[6]Шестаков Д.А. От преступной любви до преступного законодательства. Статьи по криминологии, интервью. – СПб, 2015. Я далеко не во всем согласен с уважаемым Дмитрием Анатольевичем, но по части преступности многих наших законов – вполне.


[7]Шестаков Д.А. Указ. соч. С. 231.


[8]Гилинский Я. Что день грядущий нам готовит? В: Гилинсктий Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. – СПб, 2017. С.221.


      [9] Григорьев Н., Родюков Э. Террористические действия в виртуальном пространстве опасны // Независимая Газета, 22.07.2016

 


Orgy
Orgy
Threesome
Threesome
Anal
Creampie
Creampie
Threesome
Orgy
Threesome
Creampie