Человеческое, слишком человеческое… (почти по Ф. Ницше)

Не столько криминологическое, сколько криминальное… Статья опубликована в:

Телескоп. Журнал социологических и маркетинговых исследований. №3. 2018. С. 15-18.

 

Яков Гилинский

доктор юридических наук

профессор

 

Человеческое, слишком человеческое[1]

 

Аннотация: в статье критически оценивается возможность создания справедливого общества без насилия и взаимоуничтожения.

Ключевые слова: человечество, насилие, взаимоуничтожение, омницид

 

История человечества –

                                                                                                                                                                    история зла на Земле.

                                                                                                                                                  В. Швебель

 

                                                                                                                                                       Вся история человечества –

одно сплошное преступление.

                                                                                                                                 А. Макаревич

 

Человек отличается от животных

                                                                                                                                              именно тем, что он убийца.

                                                                                                                   Э. Фромм

 

Предисловие

Сразу оговорюсь: я люблю Жизнь, Творчество, Искусство, Путешествия. И, конечно, мою Наташу. Да и морепродукты, и коньяк… Я знаю немало умных, порядочных, доброжелательных людей. У меня хорошие дети-внуки. Но все это не мешает мне думать о Человечестве. И чем дальше (чем ближе к Концу), тем с большим отвращением… Об этом – многие мои публикации[2]. Предлагаемые рассуждения — лишь очередная попытка более или менее прояснить, — прежде всего, для себя, — что же это за напасть такая на Земле, готовая уничтожить все живое на ней?!

 

Между историей и социологией

Представителям животного мира Земли присуща агрессия, как средство выживания, «борьбы за существование». Агрессия животных инструментальна: за самосохранение, за пищу, борьба за самку, защита детенышей и т.п. Первобытный человек сохраняет эту агрессивность, но уже начинается отход от чистой инструментальности. Иначе почему археологи обнаруживают массовые останки людей с черепами, расколотыми первобытными орудиями?[3]… Обороняться от хищных зверей – да, бороться за самку (простите, женщину) – да, опасаться представителей соседних племен – да. Но зачем же их убивать «просто так, для интереса»? Вот так начался переход от агрессии животных к человеческому насилию.

Если агрессия – средство «борьбы за существование», выживание то социальное насилие, присущее только человеку, — есть средство «сверхборьбы» за «сверхсуществование» (лучшее, комфортное, богатое, привилегированное существование).

От первобытного человека к рабовладению, далее к феодализму и капитализму, «социализму» — путь возрастания возможностей и средств социального насилия: от первобытного топора к стрелам – мушкетам – пистолетам – танкам и самолетам – атомному оружию… Наконец-то человечество от сотен – тысяч – миллионов жертв войны готово перейти к тотальному самоуничтожению (омнициду)[4]

Очень важно понять истоки, механизм социального насилия. Очевидно, человек, получивший в процессе исторического становления и развития возможность улучшать свое земное существование – «вкуснее» и разнообразнее питаться; теплее и «красивее» одеваться; жить все в лучшем, все более удобном жилище; владеть все большим количеством рабов/слуг/подчиненных и т.п. – будет все активнее, все яростнее, все «насильственнее» сражаться за сохранение добытых благ и приобретение благ все новых и новых. Позднее это будет осмысленно как «денег много не бывает»… Но и этого мало: «у соседа сдохла кобыла, казалось бы, какое мое дело? А все-таки приятно»… «Быть как все», «быть лучше, чем они» — не только сегодняшние «лозунги», а передающиеся из поколения в поколение. «Зарождение дифференцированного потребления вообще датируется более ранним временем, чем появление чего-либо, что можно было бы безусловно назвать денежной силой. Такое потребление восходит к начальной фазе хищнической культуры…»[5].

 

Подробнее о капитализме / социализме

Формирование капиталистических общественных отношений явилось безусловным шагом вперед по сравнению с рабовладением / феодализмом. Но что значит «вперед»? Где критерий позитивного развития? И здесь, как во всем, возможны различные точки зрения. Я исхожу из того, что высшими ценностями человека являются его Жизнь и Свобода. В том числе, продолжительность жизни и здоровье человека и все большая свобода от природных и социальных ограничений.

По сравнению с предыдущими формациями (кто не согласен с вышеприведенной классификацией – предложите любую другую) капитализм является прогрессом и в части лучшего обеспечения здоровья и продолжительности жизни, и в плане повышения степени свободы.

Очень интересно произошло с социализмом. Теоретически – это дальнейший шаг вперед – ко все большей свободе. «Весь мир насилья мы разрушим…  Кто был никем, тот станет всем». Практически, на примере «социалистических» стран, включая СССР, — шаг назад (или в сторону).  Да, был вполне продвинутый «шведский социализм», но и он продолжался недолго.  И вот здесь-то может и «зарыта собака» в деле понимания природы человека. Ведь социализм предполагает всеобщее равенство (ура, свобода!), всеобщий труд во благо всех. А вот трудиться не исключительно для себя, а для всех – зачем усердствовать? И «социализм» стал резко уступать «капитализму» в развитии производства, технологий. Да, в саморазвенчании социализма в значительной степени виновато то, где он стал реализовываться. Отсталая во всех отношениях Россия была не лучшим полигоном апробирования новой формации… Но нигде и никогда действительно очень соблазнительные принципы социализма не будут реализованы. Нигде и никогда люди en masse не будут самозабвенно трудиться на общее благо… Да, есть альтруизм, самопожертвование у людей (и у животных!), но это отдельные проявления, не меняющие общей картины эгоизма и конкуренции.

Ну, а как развивался и развивается капитализм?

Становление капиталистических общественных отношений, капиталистической свободной экономики, основанной на принципе laissez faire, явилось мощным стимулом развития промышленности, экономики, технологий. Промышленные революции следовали одна за другой, венцом коих явилась нынешняя Четвертая. Но, как все на свете (не забывайте принцип Инь-Ян!), бурное позитивное развитие влекло негативные последствия, которые со временем все больше омрачали радость прогресса. И если во времена К. Маркса, Ф. Энгельса это были противоречия между трудом и капиталом, между рабочими и капиталистами, то к обществу постмодерна (с 1960-1980-х годов) классовые различия и классовые противоречия step by step сменились расколом человечества и населения каждой страны на включенных (included) в активную экономическую, политическую, культурную жизнь и фактически исключенных (excluded) из экономической, политической, культурной жизни. Я много писал и публиковал об этом[6], поэтому повторюсь кратко.

Одним из системообразующих факторов современного общества является его структуризация по критерию «включенность / исключенность» (inclusive / exclusive). Понятие «исключение» (exclusion) появилось во французской социологии в середине 1960-х как характеристика лиц, оказавшихся на обочине экономического прогресса. Отмечался нарастающий разрыв между растущим благосостоянием одних и «никому не нужными» другими[7].

Работа Рене Ленуара показала, что «исключение» приобретает характер не индивидуальной неудачи, неприспособленности некоторых индивидов («исключенных»), а социального феномена, истоки которого лежат в принципах функционирования современного общества, затрагивая все большее количество людей[8]. Исключение происходит постепенно, путем накопления трудностей, разрыва социальных связей, дисквалификации, кризиса идентичности. Появление «новой бедности» обусловлено тем, что «рост благосостояния не элиминирует униженное положение некоторых социальных статусов и возросшую зависимость семей с низким доходом от служб социальной помощи. Чувство потери места в обществе может, в конечном счете, породить такую же, если не большую, неудовлетворенность, что и традиционные формы бедности»[9].

Рост числа «исключенных» как следствие глобализации активно обсуждается З. Бауманом. С его точки зрения, исключенные оказываются «человеческими отходами (отбросами)» («wasted life»), не нужными современному обществу. Они являются неизбежным побочным продуктом экономического развития, а глобализация служит генератором «человеческих отходов»[10].

Один из крупнейших современных социологов И. Валлерстайн полагает, что мир разделен на «центр» и «периферию», между которыми существует неизменный антагонизм. При этом государства вообще теряют легитимность, поскольку либеральная программа улучшения мира обнаружила свою несостоятельность в глазах подавляющей массы населения Земли[11]. В другой работе он приходит к убеждению, что капиталистический мир вступил в свой терминальный, системный кризис[12].

О катастрофических последствиях страшного экономического неравенства пишет Лауреат Нобелевской премии по экономике Дж. Стиглиц[13].

Все основательнее вырисовываются два лица свободной экономики, свободных рыночных отношений[14].

С одной стороны – безусловный экономический рост; повышение уровня жизни и расширение возможностей «включенных» жителей развитых стран Европы и Северной Америки, Австралии и Юго-Восточной Азии; фантастическое развитие техники и новейших технологий.

С другой стороны – растущее социальное и экономическое неравенство; экономические преступления; формирование организованной преступности, как криминального предпринимательства; все возрастающий удельный вес теневой («серой», «неформальной», «второй», «скрытой», «подпольной») экономики; растущее недовольство большинства населения господствующим в политике и экономике меньшинством и др. 

Особенно задуматься над «Новым миром» заставляют труды С. Жижека[15]. В «Размышлениях в красном цвете» (намек на коммунистическую доктрину), он демонстрирует фактически завершенный раскол мира на два полюса: «новый глобальный класс» — замкнутый круг «включенных», успешных, богатых, всемогущих, создающих «собственный жизненный мир для решения своей герменевтической проблемы» (с.6) и – большинство «исключенных», не имеющих никаких шансов «подняться» до этих новых «глобальных граждан».

При этом оба мира неразрывно связаны между собой. Точно так же, как «пороки» капиталистических отношений с их «достоинствами»: «Парадокс капитализма заключается в том, что невозможно выплеснуть грязную воду финансовых спекуляций и при этом сохранить здорового ребенка реальной экономики: грязная вода на самом деле составляет «кровеносную систему» здорового ребенка» (с.19). Поэтому (и не только) — «даже во время разрушительного кризиса никакой альтернативы капитализму нет» (с.21).

В результате автором предлагается «расширенное понятие кризиса как глобального апокалиптического тупика, в который мы зашли» (с.8).

Можно, конечно, отмахнуться от трудов С. Жижека и иже с ним, но как пренебречь современными реалиями: растущим и принимающим катастрофические масштабы социально-экономическим неравенством, миллионами «исключенных», и соответствующей реакцией, начиная от «цветных революций» и «арабской весны» до массового летне-осеннего движения 2011 г. -  Occupy Wall Street(«Захватить Уолл-Стрит»  — движение поддерживают от 40% до 60% американцев!), перекинувшегося на Великобританию, Италию, Испанию и ряд других европейских государств, а также Японию, Корею, Австралию. В развитом капиталистическом обществе все большему числу людей угрожает маргинализация на рынке труда, полное исключение возможностей найти работу и общественная изоляция[16]. Происходит размывание middle class– основы и опоры капитализма… В результате мы имеем сверхразбогатевший олигархат, размываемый middle class,и огромные массы «исключенных», влачащих жалкое существование. Докапитализировались…

О проблемах дилеммы либертарианство/этатизм размышляют российские экономисты[17].

А в России?По различным данным, сегодня в России не менее 60-80% населения – «исключенные». А недавно в СМИ появилась их новая (по- моему, не удачная) характеристика – «гетто». У находящихся в нем людей отсутствуют и солидарность, и ответственность, и надежда как-то выйти из тяжелой жизненной ситуации[18]. Безнадежность – имя им… Напомню, если в 2016 г. в мире 1% населения владел 52% всех богатств, то в том же году 1% населения России владел 72,4% всех богатств – первое место в мире по экономическому неравенству (на втором месте – Индия)!

Одна из важнейших, глобальных, неразрешимых проблем – «невозможность для мировой хозяйственной системы справиться с проблемой справедливого распределения достигнутого благосостояния»[19].

Не удивительно, что именно исключенные составляют основную социальную базу преступности, наркотизма, пьянства, проституции, суицида.

Либеральная, неолиберальная идеология (и практика, реальность!) оказывается столь же утопической, сколь утопическими были многочисленные разновидности социалистической (коммунистической) идеологии.

Иначе и быть не может: утопий было немало. Но что-то ни одна из них не реализовалась. И реализоваться в принципе не могла – род человеческий не допустит свободы, равенства и братства!  Или, как пишет А.И. Пригожин, «Справедливость на Земле невозможна. Хотя бы потому, что она очень партийна. То, что справедливо для одних, ужасающе несправедливо для других»[20].

Что дальше?

Сегодня более-менее объективный прогноз принципиально невозможен. Наша эпоха постмодерна характеризуется, помимо прочего, неопределенностью[21]. «Постмодернизм — это признание онтологической и гносеологической неопределенности социального мира, это проблематизация социальной реальности, которая интерсубъективна, стохастична, зависит от значений, которые ей приписываются, это относительность знаний о любом социальном явлении и процессе…»[22]. Неопределенность, вообще присущая социальному миру, в эпоху постмодерна является следствием нашего нахождения в растянувшейся «точке» бифуркации, когда направление дальнейшего развития принципиально непредсказуемо. Любой прогноз от «всеобщего счастья» до апокалипсиса, омницида (или сингулярности[23])  равно относителен и неопределенен.

Очевидно возможны два варианта для человечества.  Первый, менее вероятный – человечество выживет, пройдя тяжелейший в истории период постмодерна. Причем выживет, возможно, достигнув невиданных успехов в своем генетически-технологическом развитии. Второй, более вероятный, учитывая тяжелое прошлое – человечество погибнет в результате омницида – ядерного, или экологического, или космологического, или… «Ядерный пепел» становится все большей реальностью. Тем более, что и «правые»,и «левые» жаждут насилием изменить мир, построить его «по-своему», т.е. очередное «светлое будущее»…Начавшаяся гонка вооружения – теперь опасного для всего человечества – усиливает вероятность пессимистического прогноза.

 Остается только удивляться: как Homo якобы Sapiens, достигнув немыслимых экономических, технологических, научных высот, постоянно стремится к самоуничтожению. Как люди, испытавшие лично или через предков все ужасы войны, вновь и вновь охвачены военным психозом, видят кругом врагов, которые не подозревают, что они — «враги», но в свою очередь вынуждены крепить оборону от вооружающихся соседей.

Если человечество жаждет все новых и новых войн до «полной победы», если обезумевшие вожди стремятся к «победам», а презираемые властью и «народом» пацифисты, вроде меня, не в состоянии сплотиться и вышвырнуть таких вождей и их прихвостней на свалку, то мне не жалко самоуничтожающееся человечество. Мне безумно жаль невинных животных, которые будут уничтожены в ядерном безумии людей… 

Список литературы

1.     Валлерстайн И.  Конец знакомого мира: Социология XXIвека. — М., 2003.

2.     Веблен Т. Теория праздного класса. – М.: Прогресс, 1984.

3.     Гилинский Я. «Исключенность» как глобальная проблема и социальная база преступности наркотизма, терроризма и иных девиаций // Труды Санкт-Петербургского Юридического института Генеральной прокуратуры РФ, 2004. №6.

4.     Гилинский Я.И. Два лица экономической свободы. В: Экономическая свобода и государство: друзья или враги. – СПб: Леонтьевский центр, 2012.

5.     Гилинский Я. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. Сборник статей. – СПб: Алетейя, 2017.

6.     Гилинский Я. Социальное насилие. 2-е изд. – СПб: Алетейя, 2017.

7.     Гилинский Я. Девиантность в обществе постмодерна. – СПб: Алетейя, 2017.

8.     Жижек С.  Размышления в красном цвете. — М., 2011.

9.     Жижек С. О насилии. — М., 2010.

10.  Жижек С. Устройство разрыва. Параллаксное видение. — М., 2008.

11.  Луман Н. Дифференциация. – М.: Логос, 2006.

12.  Погам С. Исключение: социальная инструментализация и результаты исследования // Журнал социологии и социальной антропологии. Т.II. Специальный выпуск: Современная французская социология, 1999.

13.  Поршнев Б.Ф.  Контрсуггестия и история. В: История и психология / ред. Б.Ф. Поршнев, Л.П. Анцыферова. – М.: Наука, 1971.

14.  Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. – М.: Мысль, 1974.

15.  Пригожин А.И. Законность – базовая ценность социального либерализма. В: Социальный либерализм: между свободой и этатизмом. – СПб: Леонтьевский центр, 2015.

16.  Социальный либерализм: между свободой и этатизмом. – СПб: Леонтьевский центр, 2015.

17.  Стиглиц Дж. Цена неравенства. – М.: Эксмо, 2015.

18.  Честнов И.Л. Постмодернизм как вызов юриспруденции // Общество и человек, 2014, №4 (10).

19.  Экономическая свобода и государство: друзья или враги. – СПб: Леонтьевский центр, 2012.

20.  Althoff M., Cremer-Sch?fer H., L?schper G., Reinke H., Smaus G. Integration und Ausschliessung: Kriminalpolitik und Kriminalit?t in Zeiten gesellschaftlicher Transformation. – Baden-Baden, 2001.

21.  Bauman Z. Wasted lives. Modernity and its outcasts. — Cambridge: Polity Press, 2004. 

22.  Kurzweil R. The Singularity is Near: When Humans Transcend Biology. – NY: PG, 2005.

23.  Lenoir R. Les exclus, un fran?ais sur dix. — Paris: Seuil, 1974.

24.  Nietzsche F. Menschliches, Allzumenschliches: Ein Buch f?r freie Geister. – Chemnitz: Verlag von Ernst Schmeltnzer,1868.

25.  Rees M.J. Our Final Century: Will the Human Race Survive the Twenty first Century? – NY: Basic Books, 2003.

26.  Wallerstein I. Globalization or the Age of Transition? A long-term view of the trajectory of the World system // International Sociology. 2000, Vol.15, N3.

 




[1]NietzscheF. Menschliches, Allzumenschliches: Ein Buch f?r freie Geister. – Chemnitz: Verlag von Ernst Schmeltnzer,1868. Статья опубликована в: Телескоп. Журнал социологических и маркетинговых исследований. №3. 2018. С. 15-18.


[2]Только из последних: Гилинский Я. Социальное насилие. 2-е изд. – СПб: Алетейя, 2017; Он же. Девиантность в обществе постмодерна. – СПб: Алетейя, 2017; Он же. Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодерна. Сборник статей. – СПб: Алетейя, 2017 (особенно: Онтологический трагизм бытия…, 1995; Капитализм или социализм? Оба хуже, 2016; Что день грядущий нам готовит? 2016).


[3]См. подробнее: Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. – М.: Мысль, 1974; Он же. Контрсуггестия и история. В: История и психология / ред. Б.Ф. Поршнев, Л.П. Анцыферова. – М.: Наука, 1971. С. 7-35.


[4]«Омницид — поголовное истребление всего живого. Человек — устроивший омницид — Апокалиптический маньяк — персонаж, страстно желающий устроить конец света. Он хочет убить их всех, и, что важно, может убить их всех» (http://ru.zlodei.wikia.com/wiki/%D0%9A%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F:%D0%9E%D0%BC%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B4)


[5]Веблен Т. Теория праздного класса. – М.: Прогресс, 1984. С. 108.


[6]См., например: Гилинский Я. «Исключенность» как глобальная проблема и социальная база преступности наркотизма, терроризма и иных девиаций // Труды Санкт-Петербургского Юридического института Генеральной прокуратуры РФ, 2004. №6. С.69-77.


[7]Погам С. Исключение: социальная инструментализация и результаты исследования // Журнал социологии и социальной антропологии. Т.II. Специальный выпуск: Современная французская социология, 1999. С. 140-156.


[8] Lenoir R. Les exclus, un fran?ais sur dix. — Paris: Seuil, 1974.


[9]Погам С. Указ. соч. С.147.


[10]Bauman Z. Wasted lives. Modernity and its outcasts. — Cambridge: Polity Press, 2004.  Pp. 5-7.


[11]Валлерстайн И.  Конец знакомого мира: Социология XXIвека. — М., 2003.


[12]Wallerstein I. Globalization or the Age of Transition? A long-term view of the trajectory of the World system // International Sociology. 2000, Vol.15, N3.


[13]Стиглиц Дж. Цена неравенства. – М.: Эксмо, 2015.


[14]Гилинский Я.И. Два лица экономической свободы. В: Экономическая свобода и государство: друзья или враги. – СПб: Леонтьевский центр, 2012. С. 58-75.


[15]Жижек С. Устройство разрыва. Параллаксное видение. — М., 2008; Он же. О насилии. — М., 2010; Он же. Размышления в красном цвете. — М., 2011.


[16]Althoff M., Cremer-Sch?fer H., L?schper G., Reinke H., Smaus G. Integration und Ausschliessung: Kriminalpolitik und Kriminalit?t in Zeiten gesellschaftlicher Transformation. – Baden-Baden, 2001. S. 29.


[17]Экономическая свобода и государство: друзья или враги. – СПб: Леонтьевский центр, 2012; Социальный либерализм: между свободой и этатизмом.  СПб: Леонтьевский центр, 2015.


[18]Независимая Газета, 06.04.2011.


[19]Луман Н. Дифференциация. – М.: Логос, 2006. С.234.


[20]Пригожин А.И. Законность – базовая ценность социального либерализма. В: Социальный либерализм: между свободой и этатизмом. — СПб, 2015. С. 108.


[21]Подробнее об обществе постмодерна см.: Гилинский Я. Девиантность в обществе постмодерна. – СПб: Алетейя, 2017.


[22]Честнов И.Л. Постмодернизм как вызов юриспруденции // Общество и человек, 2014, №4 (10). С. 47-48.


[23]Kurzweil R. The Singularity is Near: When Humans Transcend Biology. – NY: PG, 2005; Rees M.J. Our Final Century: Will the Human Race Survive the Twenty first Century? – NY: Basic Books, 2003.


НЕМОТИВИРОВАННАЯ АГРЕССИЯ_Обсуждение на площадке Вечерней Москвы

Вчера в медиацентре «Вечерняя Москва» состоялся Круглый стол на тему "Немотивированная агрессия: в Москве участились случаи нападения на врачей и полицейских". В обсуждении помимо журналистов приняли участие психолог, политолог, врач, бывший полицейский и лидер одной из профильных общественных организаций.

Вынесенное в название темы утверждение, что в Москве участились нападения на врачей и полицейских, не подкреплено какой-либо статистикой. Но если не пытаться выявить какую-то столичную специфику, а, напротив, заявленную тему обобщить (именно так разговор и происходил), то вопросы безопасности работников экстренных служб, оказывающих неотложную помощь гражданам (а также лиц, исполняющих публичных функции, играющих социально значимые роли), безусловно, актуальны в настоящее время. Причем актуальность темы не снижается, скорее — нарастает. Хотя бы потому, что нанесение побоев из разряда преступлений с 15 июля 2016 г. переведено в административные правонарушения. Подробнее см. здесь:

crimpravo.ru/blog/3535.html

zakon.ru/blog/2016/07/18/est_li_u_grazhdan_pravo_na_proizvolnoe_nasilie_po_otnosheniyu_drug_k_drugu_deputatam_gosdumy_sleduyu

 

Чтобы понаблюдать состоявшееся обсуждение, кликните сюда:

www.vm.ru/news/2016/09/14/kruglij-stol-nemotivirovannaya-agressiya-v-moskve-uchastilis-sluchai-napadeniya-na-vrachej-i-politsejskih-332940.html

Воспроизведение ролика начнется автоматически. Однако у Вас будет техническая возможность нажать на кнопку «пауза», повторить воспроизведение заинтересовавших фрагментов и т.д.

Чтобы втянуться в просмотр, наберитесь 5-7 минут терпения, дабы привыкнуть к непривычной манере ведущих.

Ну а после просмотра приглашаю высказаться. Насколько интересный, содержательный и полезный разговор получился? Что понравилось, а что – нет? И почему? С какими заявлениями, оценками Вы согласны, а с какими могли бы поспорить? Какие важные моменты выпали из круга обсуждения?

Проект Постановления Пленума Верховного Суда

Уважаемые коллеги!

 

 Сегодня в стадии обсуждения находится Проект Пленума Верховного Суда РФ о преступлениях, совершенных с применением насилия. Предлагаю высказать свое мнение по его правоположениям. 

ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ – НАСИЛИЕ ИЛИ ДОПУСТИМАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ?

Я не гуманист, а реалист, и потому добавлю ложку дегтя в бочку меда идеалистов, стремящихся искоренить насилие в семье. Предлагаю читателям заочный (из-за погодных условий — машина замерзла) доклад на конференцию в Томском Государственном университете 30 января — 1 февраля 2014 года. В сборник войдет.
ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ – НАСИЛИЕ ИЛИ ДОПУСТИМАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ?
Токарчук Роман Евгеньевич, соискатель
В последнее время в прессе и на самых разных уровнях власти активно обсуждаются проблемы насилия в семье, вопросы ужесточения законодательства за него, необходимости развития контролирующих ювенальных институтов. Для формирования общественного мнения приводятся ужасающие примеры преступлений родителей в отношении своих детей. Но, под лозунгом недопущения насилия в семье, предлагаются самые различные меры по полному исключению применения силы в отношении детей, не считаясь с ее размерами, целями и задачами, для которых она используется.
Любое применение силы к детям объявляется насилием. Соответственно предлагается исключить принуждение из воспитательного арсенала совсем, вне зависимости от его размеров и целей. Такое безграничное вмешательство в дела семьи грозит полным развалом всего воспитательного процесса подрастающего поколения российских граждан. Преподаватели уже боятся своих учеников.
Кто-то может сказать, что мы передергиваем факты, и запреты не направлены на допустимое воспитательное принуждение детей, что эти меры касаются только насилия (!!!) в семье. Но дело обстоит не так просто.
Во-первых, отечественное понятие насилия вообще не определено ни одним нормативным актом. Его широкое понимание распространяется и на так называемое психическое насилие, к которому относятся угрозы самого различного свойства, вплоть до угрозы поставить ребенка в угол или запрета игры на компьютере. Оно не ограничено легально признаками общественной опасности или противоправности, почему даже причинение правомерного вреда здоровью при самообороне можно отнести к насилию. Во-вторых, нет ни одной нормы, которая бы очерчивала границы допустимого воспитательного принуждения, направленного на общественно-полезные цели, исключала бы, например, уголовную ответственность за него.
В таких условиях на очереди неадекватного административного и уголовного преследования родители, шлепнувшие своего ребенка за ложь, ругань, административное правонарушение, поставившего ребенка за это в угол или даже угрожавшего ограничением возможности пользоваться какими-либо благами цивилизации (игровой приставкой, планшетом и пр.).
Никто не знает, сколько гениев и великих людей было воспитано розгами, потому что это исследовать не интересно, ответ известен, почти все и всегда подвергались воспитательному принуждению, даже особы королевских семей. Но при этом многие берутся огульно утверждать о вреде применения силы в воспитательных целях только на основании того, что многие преступники были жертвами насильственных преступлений в детстве. Одно дело, если детей бьют просто так, не в воспитательных целях, а по другим причинам, применяют силу несоразмерно, причиняя вред здоровью, совершают преступления, и совсем другое, когда в порядке исключения применяется соразмерное воспитательное принуждение, направленное на общественно-полезные цели, когда ремень даже не используется, но остается правом родителя.
Процесс воспитания и становления личности нельзя лишать как системы поощрений, так и системы ограничений, обеспеченных мерами законного принуждения. Неслучайно, бывшая директор школы, депутат Израильского Кнессета Гила Финкельштейн, предлагала законопроект, который «разрешает педагогам применять в школе физические наказания», а в ст. 3.08 Примерного УК США предусмотрено право применения силы в дисциплинарных целях для лиц, ответственных за попечение, дисциплину или безопасность опекаемых.
Мы настаиваем на том, что при обсуждении вопросов об ужесточении законодательства за насилие в семье, необходимо в неразрывной связи с этими мерами, рассматривать и вопрос исключения ответственности, в том числе уголовной, за допустимые меры воспитательного принуждения, включая применение физической силы (ремня и пр.) допустимого характера и степени.

Зачем?

В Уголовном кодексе РФ может появиться ст. 318.1 УК РФ:

www.rosbalt.ru/main/2013/10/30/1193984.html

Вопрос — в заголовке (бессмысленный и беспощадный).

Не делай добра, не получишь зла. Парадоксы гумманизма.

Это не я написал, это жизнь и влияние гуманистов, считающих, что государство должно верить в волшебное исцеление преступников и забывать о потерпевших и жертвах преступлений. Но этого в вопросе преступления и наказания забывать никак нельзя. С уважением ко всем, смотрите здесь: Василиса Голицына найдена убитой; Пропавшую в Набережных Челнах Василису Галицыну нашли мертвой

Особенности эволюции насильственного хищения в Проекте Уголовного уложения Российской Империи 1813 года: историко-правовой очерк.

Предлагаю уважаемой публике черновой вариант статьи, опубликованной в завершенном виде в 17-м номере журнала «История государства и права» издательской группы «Юрист» за 2012 год (только что вышел, еще в продаже). Краткий доклад на данную тему я уже озвучивал на конференции в Томском госуниверситете в этом году, но конечно почти в отсутствие доказательств, которые можно найти в этой статье. Извиняюсь за то, что без сносок и страниц, не желаю ссориться с издателями, которые проявляют к моим работам неподдельный интерес. Итак.

Особенности влияния немецкого уголовного права на эволюцию составов кражи и грабежа в России


Предлагаю на суд уважаемой публики еще одну опубликованную статью из серии эволюции форм хищения. Ранее я уже освещал их в Соборном уложении 1649 г., затем в Артикуле воинском 1715 г., в проекте Уголовного уложения 1813 г., о разбое рассуждал здесь и здесь. До этого основные выводы воспроизводимой здесь статьи уже были опубликованы в монографии и некоторых других публикациях (напр.). Здесь воспроизводится развернутая авторская версия истории немецкого влияния на составы хищения, без ссылок и редакторской правки. Статья опубликована здесь.

Немного о природе материальных и формальных составов преступлений


При обсуждении темы «Мошенничество все таки конкретизируют» Уважаемый Алексей Зиновьевич заметил, что сомневается в рациональности принятого в УК РФ деления конструкций составов преступлений на формальные и материальные. Этот вопрос мной уже обсуждался в монографии «Насилие и его роль в составах насильственных хищений», соответствующую выдержку из которой я приводит в выложенном ранее топике «Некоторые мысли об основании уголовной ответственности».